# Перевощиков В. М.: биографическая справка

Василий Матвеевич Перевощиков

ПЕРЕВОЩИКОВ, Перевозчиков, Василий Матвеевич [1(12).4.1785, г. Саранск Пензен. наместничества -- 6(18).10.1851, Петербург, похоронен на Смоленском кладб.], автор трудов по эстетике и истории рус. лит-ры, переводчик. Происходил из неродовитых дворян Пензен. губ. Брат Д. М. Перевощикова (см. о нем ниже). Был женат на Е. М. Княжевич, сестре А. М., Д. М. и H. M. Княжевичей; свидетельство Ю. К. Арнольда о том, что жена П. -- "урожденная Воейкова" (Арнольд, с. 149), не соответствует действительности.

Первоначальное образование получил в Саранском нар. уч-ще. В 1801 поступил в Казан. г-зию, в 1805 казеннокоштным студентом в Казан. ун-т, где стал одним из основателей (1805) и активных участников Казан. об-ва любителей отеч. словесности. В 1805 выполнил перевод "Начальных оснований лит-ры" Ш. Баттё (не опубл.; см.: Биогр. словарь профессоров Казан. ун-та, ч. 1, с. 147), положивший начало его работе по популяризации зал.-европ. эстетики 18 в. В 1806 П. как "признанный получившим достаточную подготовку" (там же, с. 147) переводится ст. учителем философии и словесности в Пензен. г-зию. В 1808 на торжеств, акте г-зии произносит речь, понравившуюся попечителю Казан. ун-та С. Я. Румовскому, благодаря чему в 1809 без экзамена получает звание магистра словесных наук ун-та и место пом. инспектора студентов, к-рое занимает до 1814.

В 1809--10 П. печатается в ж. "Цветник", с издателями к-рого сближается, возможно, через Княжевичей. Его первой публикацией становится стих. "Песня" (1809, No 6), за к-рой следует еще несколько ориг. и переводных стих.: "Элегия" Э. Парни -- "В печальной юности я жил одно мгновенье" (1810, No 5), "Утро" Ф. Шиллера и романс "Павел и Виргиния" по мотивам ром. Ж. Бернардена де Сен-Пьера (1809, No 8, 10). Поэтич. опыты П. несут на себе следы добросовестного освоения стихотв. культуры старшего карамзинизма. В том же русле находится и единств, прозаич. худож. произв. П., помещенное в "Цветнике", -- сентимент. пов. "Модест и София" (1810, No 5--6), где речь идет о крушении, к-рое терпит сентимент. герой в свете, о счастье и любви, вновь обретенных им в сел. уединении. Скорее всего, П. был также автором (или переводчиком) сказочной повести "Лебеди" ("Цветник", 1810, No 8--9), подписанной В. П-въ.

В 1811 П. становится адъюнктом Казан. ун-та, в 1814 -- экстраординарным, а в 1820 -- ординарным проф. истории, географии и статистики. Помимо преподавания истории и лит-ры П. вел также переводч. семинар со студентами: под его наблюдением осуществлялись переводы с франц., нем. и лат. языков. П. участвовал в подготовке ун-тских изданий, был под началом Г. Н. Городчанинова редактором и цензором первой рус. провинц. газеты "Казан. известия" (1811--13); в No 33 газеты за 1811 поместил сатирич. фельетон "Разговор на бале" -- о воспитании детей, единств, материал беллетристич. характера среди офиц. хроники. В 1814 на годовом акте ун-та произнес "Речь... [о пользе наук вообще и в особенности о пользе Казан. университета]" (Каз., 1814; ВЕ, 1814, No 18), где дана любопытная характеристика географич. положения и культурной ситуации Казани. С 1816 был членом ун-тского к-та по составлению "Ученых записок", замысел к-рых, однако, остался неосуществленным. В 1817--20 -- чл. Правления ун-та и Училищного к-та, примыкал к "русской партии", ведшей борьбу с нем. профессорами (Загоскин, т. 2, ч. 2, с. 109 и др.). П. принадлежит одно из немногочисл. свидетельств о последних годах жизни В. А. Озерова, с к-рым он виделся в Казани в 1812 (PC, 1896, No 3, с. 544--45).

Сотрудничество П. с "Вест. Европы", начавшееся в 1814, обозначает новый этап его лит. деятельности, всецело связанный с ун-тским преподаванием. Помимо "Речи ..." здесь в 1814--16 публикуются его переводы идиллий Ф. К. Броннера с нем. (ВЕ, 1814, No 5, 9; подписаны, в отличие от последующих публикаций, топонимом: село Покровское -- так называлось владение П.). Ученик и последователь С. Геснера, Броннер в эти годы был профессором физики Казан. ун-та и приятелем П. Одновременно сначала в "Рос. музеуме" (1815, No 4--6), а затем в "Вест. Европы" (1816, No 12--13, 17/18) печатаются фрагменты написанной им теории словесности: "Опыт о средствах пленять воображение", "Опыт о возбуждении и утолении страстей" и "Опыт о убеждении разума". По мнению П., сформулированные им во всех трех "Опытах ..." рекомендации в совокупности "дадут писателям силу всепобеждающую" (цит. по кн.: Рус. эстетич. трактаты..., с. 284). Считая "первым и главным предметом эстетики" вопрос, "что есть изящное вообще", и видя в ней "учение" о чувственном восприятии мира (там же, с. 262), П. в своих эстетич. взглядах опирался по преимуществу на труды теоретиков 18 в.: Баттё, А. Г. Баумгартена, И. Г. Зульцера и др., критикуя как "материализм" франц. просветителей, "истребивший и нравственность, и религию, и законы" (ВЕ, 1816, No 17/18, с. 22), так и новейших нем. философов, "со времен Канта, по введенному им непонятному образу писания, едва ли самих себя разумеющих" (там же, с. 22; см. также прим., с. 25). Примеры для теории словесности П. черпает как из античной и зап.-европ. лит-ры, так и из рус. писателей 18 в., прежде всего из М. В. Ломоносова, M. M. Хераскова, Г. Р. Державина и H. M. Карамзина, однако охотнее всего цитирует Н. Буало.

Ревизия Казан. ун-та М. Л. Магницким сложилась для П. благоприятно (Загоскин, т. 3. с. 299). он предполагал по закрытии ун-та использовать П. по его "собственному желанию" по Министерству духовных дет и нар. просвещения (таи же. с. 306) и за "усердное содействие введению нового порядка" представлял его к поездке "в столицы, где он никогда не бывал" (гам же, т. 4, с. 290). Вероятно, изменением ситуации в ун-те- продиктована публичная лекция П. (29 февр. 1820) "О взаимном отношении наук и христ. религии", а также восторж. отзыв, данный км па соч. Городчанинова "Мнение христианина о праве естественном". Вместе с тем. как можно судить по мемуарам М. М. Попова, П. позднее, по-видимому, был не против представить себя жертвой гонений со стороны Магницкого: "В одном месте привелось ему быть свидетелем неправды, делаемой людьми стать сильными, что их превозмочь было невозможно -- и он тотчас переехал в другой город. Там. в случае лести и покорности, ожидали его чины и ордена, но он спешил унесть с собой гораздо лучшую вещь -- свое доброе имя" (PC, 1896, No 3, с. 553). В биографии П. это показание может быть соотнесено только с его переездом из Казани в Дерпт.

В Дерптском ун-те П. с осени 1820 получил место профессора рус. словесности, к-рое ранее занимал А. Ф. Воейков, в 1824 и 1827 -- декан историко-филол. ф-та, в 1827 назначен дир. Профессорского ин-та, куда приезжали на подготовку к получению профессорского звания выпускники др. ун-тов Рос. империи.

Положение П. в этом, по преимуществу нем., ун-те было достаточно сложным. "Переселясь из Казани в Дерпт, -- вспоминал он, -- я слышал чуждый язык, видел иные обычаи и нравы, должен был обращаться с людьми незнакомыми и ко мне равнодушными" ("Атеней", 1828, No 6, с. 155). Его лекции по рус. словесности не пользовались популярностью у студентов, большая часть к-рых не знала рус. языка, а остальные не могли принять его консервативных лит. взглядов. По словам одного из его нем. студентов Э. Андерса, П. защищал поэзию 18 в. от поклонников новейших романтич. веяний "со слезами на глазах" ("Baltische Monats-schrift", 1892, Bd 39, Heft 5, S. 286).

Свидетельства о П. его рус. студентов достаточно разнородны. Учившийся в Профессорском ин-те Н. И. Пирогов, имевший, впрочем, с П. личный конфликт, отзывается о нем. как о "типе сухого, безжизненного, скрытного бюрократа" (Пирогов, с 336). С др. стороны. Арнольд называет П. "чрезвычайно образованным и основательным" лектором, к-рый умел "развивать в юных своих слушателях любовь к нашей литера, туре", к вспоминает, что гостеприимный дом П. был средоточием немногочисленной рус. колонии в Дерите (Арнольд, с. 148--49). Гиперболически восторженную характеристику П. даст знавший его позднее М. Попов, находивший в наружности, характере и поступках П. "что-то карамзинское": "Он всегда правилен и, можно сказать, грациозен в своих поступках. Кротость и доброта видны в каждом его действии. В его благосклонности ко всем, в его признательности за знаки уважения к нему так много милого, что к нему невольно питаешь самое нежное чувство ". Искреннее желание общего блага и спокойствия -- вот основание его мыслей. Это один из тех людей, которыми твердо и счастливо царство. Если он не святой человек, то -- святой гражданин. (PC 1896, No 3, с. 551, 552--53).

В числе немногих рус. учеников П. был Н. М. Языков, поначалу сблизившийся с П., ценивший его "познания и верный ... вкус" (Языков, с. 77) и находивший общение с ним "чрезвычайно полезным" (там же, с. 35), хотя и сожа1евшнй. что тот "почитает Хераскова величайшим поэтом и прозаиком" и "принимает... за образец слога русской прозы Шишкова" (там же, с. 178, 35). П. высоко оценил дарование Языкова, к-рый писал брату, что П. "даже на лекциях не начинает говорить, покуда я не приду; даже в глаза говорит мне, что я имею истинный талант" (там же, с. 119).

П. пытался использовать свое влияние на Языкова, чтобы направить молодого поэта к полит, и релит, благонамеренности (он. в частности, осуждал А. С Пушкина за недостаток "характера и постоянных правил нравственности", проявляющийся в сочинениях. -- ВЕ, 1897, No 11, c. 163). Однако к концу своего пребывания в Дерпте Языков начинает тяготиться опекой П., чему способствует и резкое падение репутации П. в студенч. среде.

В 1827 столкновение П. со студентом, к-рого он назвал грубияном, приводит к бойкоту лекций П., примерно в то же время происходит его ссора с Пироговым и др. студентами Профессорского ин-та, раздраженными его надзором. В результате в 1830 П. подал в отставку.

В Дерпте интересы П. смещаются, с эстетич. на историко-лит. проблемы (в 1825 будет избран чл. ОИДР при Моск. ун-те). В 1822 в "Вестнике Европы" появляется цикл статей П. под общим загл. "Материалы для истории рос. словесности". Цикл включал в себя очерки о Св. Димитрии Ростовском (Туптало) (No 5), Ф. Прокоповиче (No 9/10), А. Кантемире (No 13/14), Ломоносове (No 17-- 18). В очерках наряду с фактич. сведениями содержится попытка критич. оценки творчества этих писателей, причем отмечаются как их достоинства, так и недостатки, по мнению П., связанные с тем, что они жили "в таком веке, в котором вкус не имел еще надлежащего руководства и должен был бороться с языком необразованным, хотя и богатым" (ВЕ, 1822, No 18, с. 102). Свое повествование П. пытался оживить биографич. подробностями.

Содержавшееся в ст. о Димитрии Ростовском утверждение о единстве философии и религии, по к-рому "венец сей философии есть вера христианская" (ВЕ, 1822, No 5, с. 24). вызвано цензурный скандал. Попечитель Моск. уч. округа А. П. Оболенский, указав, что статья "клонится к показанию единства между такими предметами, кои ни малейшей связи между собой не имеют", потребовал от ректора ун-та А. А. Прокоповича-Антонского "препоручить во внимание цензуры, чтоб она ... такого рода рассуждений, к унижению христианства клонящихся, не дозволяла печатать ни под каким видом" (РА, 1897, кн. 2, с. 120).

В 1822 П. издает в Дерпте (с посвящением вел, кн. Михаилу Павловичу) свою итоговую книгу "Опыты", куда вошли его речи, переводы из антич. авторов (прежде всего из Тацита), переводы идиллий Броннера, слова "О темных и светлых видах при гробе" И. Г. Гердера и др., статьи по эстетике и житие князя Я. Ф. Долгорукова, ранее напечатанное в "Благонамеренном" (1819, No 2--4). В целом "Опыты" отчетливо ориентированы на пед. деятельность П. Характерно отсутствие здесь его ранних произв., публиковавшихся в "Цветнике". Критич. отзывы на "Опыты" были в целом благоприятны, хотя и не лишены замечаний (<И. И. Давыдов> -- ВЕ, 1822, No 20; <А. Е.> Измайлов) -- "Благ.", 1822, No 22; Анастасевич -- СО, 1822, No 30). А. А. Бестужев (Марлинский) указал на архаичность "Опытов" и недостаточность "логики... в сей эстетике" (СО, 1822, No 36, с. 111). Ф. В. Булгарин в стихотв. переводах П. увидел более "усилия ученого человека, а не пиитические порывы" (СА, 1823, No 5, с. 402).

В дерптский период жизни П. также были опубл. "Слово о превосходстве самодержавного правления" (Дерпт, 1826; а также: "Славянин", 1827, No 17--18) -- речь, прочитанная им на торжеств, акте в ун-те в день восшествия на престол имп. Николая I, а также жизнеописание ген. Б. Ф. Кнорринга, с к-рым он был знаком по Дерпту ("Атеней", 1828, No 6; отд. изд. -- М., 1828). Он поддерживал переписку с Воейковым (письма Воейкова к П. см.: РА, 1890, кн. 3), М. Т. Каченовским (см.: Языков, с. 43). Судя по свидетельству о тесном общении семьи П. с Мойерами (Уткинский сб., [в.] 1, М., 1904, с. 273), П. должен был быть знаком с В. А. Жуковским.

После отставки П. поселяется в Петербурге. В 1833 он занимается сбором материалов дня биографии Карамзина, для жизнеописания к-рого им были составлены вопросы, обращенные к людям, лично знавшим Карамзина. Препровождая их к И. Дмитриеву. П. А. Вяземский писал: "Некоторые из них... замечательны своею простосердечностью". Перевощиков ума не очень острого и глубокомысленного, но литературные труды его не без достоинства" (РА, 1868, No 4/5, стб. 628--629). Гл. достоинство Вяземский и Дмитриев находили в том. что он "честный литератор". Замысел, однако, не был осуществлен.

Избрание П. в 1835 (по представлению А. С. Шишкова) в члены Рос. академии переключило его внимание на труды, предназначенные для Академии. В 1836 (СПб.) выходит очередная часть его "Материалов для истории рос. словесности" "О рус. летописях и летописателях по 1240 г." (2-е, доп. изд. -- В кн.: "Тр. имп. Рос. Академии", 1841, ч. 4) (сочувств. отзыв М. П. Погодина, встретившегося с П. в кон, 1838, -- в его кн.: Год в чужих краях, ч. 1, М., 1844, с. 25--26). В эти же годы П. подготавливает "Роспись книгам и рукописям имп. Рос. Академии" (СПб., 1840).

В 1841 П. переживает личную драму в связи с обвинением его сына в краже казенного перстня [оправдан по прошению П. на высочайшее имя; зафиксированная в "Рус. старине" (1879, No 1, с. 157--58) легенда о том, что прошение было обращено к Александру I и его составлял Карамзин, опровергается не только датировкой рукописи (РНБ, ф. 452, No 603), но и содержанием документа]. В 1840-е гг. П., возможно, по причине плохого здоровья отходит от лит. деятельности.

Др. произв.: "Приветствие... вел. кн. Михаилу Павловичу от Казан. университета" (СО, 1817, No 41), переводы с нем.: фрагмент из "Истории Швейцарского Союза" И. Мюллера (ВЕ, 1822, No 21), "Избранные притчи" Ф. А. Круммахера (М., 1835).

Перевощиков Дмитрий Матвеевич (1788--1880), брат П., астроном, математик, акад. АН (с 1855). Проф. Моск. ун-та (1826--1851) и его ректор (1848--51) (восп. о преподават. деятельности см.: Колюпанов Н. П., Из прошлого. [M.], 1894, с. 5--6; Сто один <А. Д. Галахов> -- PB, 1876, No 11, с. 188--91, 195). Учился в Казан. ун-те, где сблизился с Н. И. Лобачевским. С Т. Аксаковым; с последним и позднее сохранял дружеские отношения (общался также с Т. Н. Грановским, семьей М. С. Щепкина, М. П. Погодиным). Автор тр. по астрономии. физике и математике, одним из первых начал издавать матем. уч. лит-ру. подготовил "Ручную матем. энциклопедию" (кн. 1--12, 14, М., 1826--38).

Дм. Матв. часто выступал в периодике: пост. сотрудник "Атенея" М. Г. Павлова, эпизодически печатался в "Моск. телеграфе" (1820), "Моск. вестнике" (1828), "Москвитянине" (1842, 1848), "Отеч. записках" (1834--1844), где опубл. статьи "О падающих звездах" (1839, No 8), "Звездное небо" (1840, No 10), о "Физич. географии" и др. Переехав в Петербург (1857), стал сотрудничать в "Современнике" (1848--49, 1852--55), помимо "ученых статей" поместил там "Поездку из Петербурга в Крым и обратно" (1853, No 1), переводы соч. франц. астронома и полит. деятеля Д. Ф. Араго "История моей молодости" (1854, No 6). "Слово Мольеру.." (1855, No 10). Дослужился до д. стат. советника. См. о нем: РБС; Брокгауз; Сл. профессоров Моск. ун-та, ч. 2; Полевой. Мат-лы, с. 261--62; Белинский (ук.); Белинский в восп. совр., М. 1977, с. 142, 282, 601; Чернышевский (ук.); Боград. ОЗ (1); Боград. "Сокр."; БСЭ.

Изд.: Опыт о средствах пленять воображение. -- В кн.: Рус эстстич. трактаты первой трети ХК в, т. I. М, 1974; Модест и София. -- В кн.: Рус. сентиментальная повесть. М., 1979 (без атрибуции П.): Франц. элегия XVIII-- XIX вв. в переводах поэтов пушкинской поры, М., 1989, с. 456--57. 600.

Лит.: Некролог ЖМНП. приб., 1852, т. 73, No 1; Плетнев П. А., Отчет имп. АН по ОРЯС за 1851. СПб., 1852, с. 347--49; Белинский (ук.); Пирогов Н. И., Соч., т. 1. СПб., 1887, с. 336--38; Чумиков А. А., Летопись забав и шалостей дерттких студентов, 1803--1862. -- PC 1890, No 2, с. 361; Воейков А. Ф., Из писем к П. -- РА, 1890, кн. 3; Арнольд Ю. К, Восп., в. I. M., 1892, с. 148--50; Попов М.М. Мелкие рассказы. -- PC, 1896, No 3; Шенрок В. И., Н. М. Языков. Биогр. очерк. -- ВЕ, 1897, No 11--12; Сухомлинов М. И., История Рос. Академии, в. 7--8. СПб., 1885--88 (ук.); Вяземский. IX, 145; Биогр. словарь проф. Казан. ун-та. ч. 1; Загоскин И. П., История имп. Казан. ун-та за первые сто лет его существования, 1804--1904, т. 1--4, Каз., 1902--04 (ук.); Булич И. Н., Из первых лет Казан. ун-та. 2-е изд., ч. I. СПб., 1904 (ук.); Петухов Е. В., Имп. Юрьевский, бывший Дерптский, ун-т за сто лет его существования (1802--1902), т. 1, Юрьев, 1902 (ук.); Языков H. M., Письма к родным (1822--1829), СПб, 1913 (Языковский архив, в. 1; ук.); Каменский З. А., Филос. идеи рус. просвещения, М., 1971 (ук.); А. Т., Письмо В. С. Сопикова. -- "Книга", сб. 32, М., 1976. с, 180--81. Лысцов В. П., М. В. Ломоносов в рус. историографии 1750--1850-х гг., В., 1983, с. 78--81; Вацуро (2), с. 118. + Геннади; РБС; Брокгауз; Воронин И. Д., Лит. деятели и лит. места в Мордовии. Саранск. 1951, с. 105; Муратова (1. ук.); Масанов.


Е. М. Бух, А. Л. Зорин.


Русские писатели. 1800--1917. Биографический словарь. Том 4. М., "Большая Российская энциклопедия", 1994