# Н. Гумилев. Романтические цветы.

Петр Мосеевич Пильский

## Л. Ф.


## Н. Гумилев. Романтические цветы. Стихи. Париж. 1908. Ц. 50 к. (1 fr. 25 с). 62 стр.


Серия "РУССКИЙ ПУТЬ"

Н. С. ГУМИЛЕВ: PRO ET CONTRA

Личность и творчество Николая Гумилева в оценке русских мыслителей и исследователей. Антология

Издательство Русского Христианского гуманитарного института, Санкт-Петербург 2000


За последнее время мы встретили несколько стихотворений и библиографических заметок, подписанных этим именем и обличающих в авторе хороший художественный вкус и серьезную эстетическую воспитанность.

И на его стихах, и на его маленьких критических заметках лежит печать явной культурности. Но и те и другие, особенно стихи, выдают не только литературную молодость, но и неопытность.

Это сказывается в ненужной, запоздавшей приверженности к вычурам декадентства, к сгущению романтической атмосферы, к излишней изукрашенности. Это слышится в однообразии напева и даже тем. Глаза молодых поэтов всегда видят немного.

Все стихи г. Гумилева фантастичны. И его образы наделены случайными чертами. Как поэт, Н. Гумилев очень неровен и часто умеет хорошее целое ловко испортить двумя-тремя мелочами. Второй отрывок "Императора Каракаллы", очень стильный и живописный, совершенно испорчен восьмой строфой ("Там в твоих садах безгрешность неба"), следующей тотчас же за двумя красивыми:


"Но к чему победы в час вечерний,

Если тени упадают ниц,

Если, точно золото на черни,

Видны ноги стройных танцовщиц".


В плохой третий отрывок "Каракаллы" залетели две ценные и звучные строки:


"В золотом невинном горе

Солнце в море уходило", --


и их жаль здесь, как просыпанный жемчуг.

Красочное "Помпеи у пиратов", одно из лучших в книжке, подарило нас прелестной строфой, сделавшей Помпея живым:


"И над морем, седым и пустынным,

Приподнявшись лениво на локте,

Посыпает толченым рубином

Розоватые длинные ногти".


Если упомянуть о делающей честь вкусу поэта "Смерти" с сдержанно-восторженной второй строфой ("Ты казалась золотисто-пьяной, обнажив сверкающую грудь"); о зловеще-спокойном, в манере Поэ {Имеется в виду Э. По (ред.).}, ("Я долго шел по коридорам"); об интересной принцессе у рабочего ("В темных покрывалах летней ночи заблудилась юная принцесса"), о судне в Каире, о перчатках, о стихотворении: "Нас было пять... мы были капитаны", придется вздохнуть о напрасно погибшем прекрасном конце "Озера Чад", потому что только этот конец и хорош, -- это самые ценные строфы маленькой книги Н. Гумилева:


"А теперь, как мертвая смоковница,

У которой листья облетели

Я, ненужно-скучная любовница,

Точно вещь я брошена в Марселе.

Чтоб питаться жалкими отбросами,

Чтобы жить вечернею порою --

Я пляшу пред пьяными матросами,

И они смеясь, владеют мною.

Робкий ум мой обессилен бедами,

Взор мой с каждым часом угасает...

Умереть? Но там, в полях неведомых,

Там мой муж: он ждет и не прощает..."1


Большой и иногда серьезно утомляющий недостаток стихов г. Гумилева в их напрасной отягощенности красками, эпитетами, словами. Г. Гумилев напрасно так щедрится, ибо его расточительность разоряет его стихи и не приносит никакой радости нам. Эта расточительность, кроме того, приводит его к банальности, самому злому и самому страшному врагу красоты.

В самом деле, разве поэзия эти строки:


"И какой-то сказкой чудной,

Нарушителем гармоний,

Крокодил сверкал у судна

Чешуею изумрудной

На серебряном понтоне"...2


Еще хуже бывает с г. Гумилевым, когда он не воздерживается от несообразности:


"А царица, наклоняясь с ложа,

Радостно играла крутизной" (?!)


И даже от вульгарности:


"Задыхаясь в несказанном (?) блуде (?!),

Юный маг забыл про все вокруг".


Есть вульгарности, вызывающие не краску стыда, а холод удивления, и это -- самое опасное.

Такие строки особенно непростительны автору, душе которого открыты тайны песен и сказок.

Что еще сказать?

Книжка опрятная и недурная, но мы не хотим скрыть, что знаки препинания во многих цитированных здесь стихах составляют честь нашу, а не автора.


## ПРИМЕЧАНИЯ


Печатается по: Образование. 1908. No 7. Отд. III. С. 78--80 (была напечатана и в газ. "Новая Русь", 19 авг. 1908, подп.: П. П.).


Автор рецензии -- Пильский Петр Михайлович (1876--1942), литератор, публицист, критик, впоследствии -- один из самых популярных журналистов русского "зарубежья".


1 Упоминаются ст-ния Гумилева "Смерти", "Ужас" (в первой редакции -- "Я долго шел по коридорам..."), "Принцесса" (в первой редакции -- "В темных покрывалах летней ночи..."), "Зараза" (в первой редакции -- "Приближается к Каиру судно..."), "Перчатка" (в первой редакции -- "На руке моей перчатка..."), "Нас было пять... Мы были капитаны..." и поэма "Озеро Чад".

2 Из третьего ст-ния цикла "Император Каракалла"; в окончательной редакции -- "Мореплаватель Павзаний..."

3 Из ст-ния "Заклинание" (в первой редакции -- "Юный маг в пурпуровом хитоне...").