# Жизнь С. Р. Минцлова (1870--1933)

Петр Мосеевич Пильский

## Петр Пильский. Жизнь С. Р. Минцлова (1870--1933)


Почитание вечного. -- Страсть деда и отца. -- Путешествия. -- Годы в Александровском училище. -- Интерес к Литве. -- Редкостная библиотека и книжная старина. -- Литературная работа


У каждого человека есть две биографии: фактическая и духовная. В большинстве случаев они не совпадают, расходятся, часто оказываются в непримиримой ссоре. Биография Минцлова цельна. Вся она может быть формулирована в двух словах: почитание вечного. Отсюда все: его любовь к старине, его преданность археологии, благоговейная влюбленность в книгу, -- неумирающее свидетельство прошлого. Отсюда же и его тайная мистика.

На Минцлове очень ярко сказалась наследственность. Дед его, Рудольф Иванович, или иначе, -- Карл Рудольф Минцлов остается незабываемым, как старший хранитель иностранного отдела императорской публичной библиотеки. Там он создал прекрасную по замыслу и силе "Книжную средневековую келью". После него остался ряд научных трудов, работы над историей Смутного времени, перевод летописи Исаака Массы, труды по изучению эпохи Петра Великого.

Страсть деда стала страстью отца. И он тоже копил, сберегал, выискивал и покупал книги, -- составил под конец своей жизни огромную библиотеку, -- свыше, чем 15 000 томов.

И все эти черты и привязанности перешли к Сергею Рудольфовичу. Примечательно: отец был женат на Анне Яковлевне Бодиско, и сын, Сергей Рудольфович, женился на Ксении Дмитриевне, тоже Бодиско. Жизнерадостность матери перешла к сыну. Она подмечалась у Минцлова уже на школьной скамье. Кадеты Аракчеевского (Нижегородского) корпуса знали Сережу Минцлова, как веселого товарища, еще больше как страстного читателя.

С этим увлечением у мальчика могла соперничать только другая страсть -- путешествия. Вместе с первым таянием снегов кадет Минцлов становился настоящим бродягой, скитаясь по Волге, Оке, в лесах, набираясь впечатлений. Здоровый и сильный, он не знал утомления. Уж тогда вырастала неудержимая страсть к книгам, их собиранию и лелеянию, -- лучшего слова не подобрать для обозначения этой ласковой, благоговейной и умилительно-трогательной любви к книге, ее лицу, ее душе, ее костюму, -- не только к теме книги, но к ее шрифту, бумаге и переплету.

Окончен кадетский корпус, покинут Нижний Новгород, и Минцлов переходит в московское Александровское училище, -- начинается новый период жизни. Преподавали в Александровском училище лучшие профессора Московского университета, -- между прочим, историю русской литературы читал Ф. И. Буслаев. Но, по-прежнему, и здесь в Минцлове ширились привязанность и любовь ко всему непосредственному, простому, ко всему перекликающемуся с природой. Душа юноши отвращалась от поз, чуждалась искусственности, надуманности и теоретичности. Отец Минцлова, известный московский адвокат, устраивал у себя "субботники", шли горячие прения, шумные беседы, произносились речи. По субботам в отпуск к отцу приходил и "юнкер роты Его Величества", Сергей Минцлов.

Из кабинета, сплошь заставленного книгами, доносились громкие голоса профессоров, -- Веселовского, Янжула, Кареева, адв. Урусова, слышались возбужденные, яростные либеральные призывы. Сергей Минцлов равнодушно внимал, молчал, потом брал своих гостей -- александровцев -- под руку и уводил к себе в комнату, а там хмурился и, поплотней прикрыв дверь, говорил:

-- Все фразы, фразы и фразы.

Офицерскую вакансию Минцлов взял в скромный Уфимский полк, стоящий в Вильне. И тут он остался верен самому себе, своим мечтам и влечениям. Уже тогда его манила Литва, -- ее старина, памятники, природа, легенды, ее история и быт. Литва для него была родиной, -- там надо искать корни его генеалогического дерева, и Минцлов, в сущности, всю жизнь изучал ее, исколесив край пешком вдоль и поперек.

Потом захотелось поскитаться, увидеть новые места, в он перевелся на Кавказ. Это было в 1892 г. В это же время Минцлов стал понемногу скупать, собирать, составлять свою библиотеку, главным образом, старинные книги, приводить в порядок разрозненные, разбитые, изорванные фолианты. Так началась закладка фундамента будущей обширной и редкостной библиотеки Минцлова. Впоследствии, уже за рубежом, это книгохранилище приобрела государственная прусская библиотека, и отвела целый отдельный зал. Вся дальнейшая жизнь Минцлова есть история библиофильства, -- книжного накопления. Чтоб настоящим образом ознакомиться с заслугами Минцлова в этой области, нужно заглянуть в одну редкую книгу, -- она напечатана всего только в 50 экземплярах на красном и зеленом картоне, -- "Книгохранилище Сергея Рудольфовича Минцлова (СПб., 1913)". На собирание книжной старины Минцловым были потрачены десятилетия, и он имел право сказать о себе:

-- Если высчитать время, проведенное мною за рытьем в книгах по лавкам букинистов и антикваров разных городов, -- выйдут целые годы!

Внешнюю жизнь этого человека можно было бы рассказать в немногих строках.

Сначала молодой офицер, очень быстро расставшийся с военной службой, затем таможенный чиновник в бессарабской глуши, потом земский начальник на Урале, наконец, директор коммерческого училища в Петербурге. Годы за рубежом протекали на глазах всех и были отданы почти исключительно беллетристике.

Но нельзя забывать капитального исследования, -- "Секретного поручения": его Минцлов получил от переселенческого управления в 1914 году. Минцлову пришлось отправиться в дальнее путешествие для исследования и осмотра Урянхайскаго края верховий Енисея, огромной страны, площадью больше Швейцарии, -- лакомый и ценный кусок, лежавший без владельца и хозяина. Природные богатства, необозримые пастбища, медь и золото, -- все жило брошенным и беспризорным под самым боком России.

Тогда Минцлов состоял чиновником особых поручений при м-ве земледелия, но его путешествие должно было носить характер частной инициативы. Вопрос шел о возможности присоединения к России огромного края, и задача, выполненная книгой Минцлова, громадна по своему значению.

Этот труд по заслугам оценен теперь и за границей, и переведен на немецкий язык.

Во время войны Минцлов, по собственному желанию, перевелся из тыловой киевской дружины в кавказскую армию. Здесь он должен был заняться исследованием трапезондского района и был назначен и. д. начальника округа. Итогом этих работ и явились его книги о Трапезонде. Из брошенных турецких типографий он создал прекрасную русскую и стал издателем и редактором "Трапезондского военного листка".

Все последние годы Минцлова, отданные беллетристике, -- романам, повестям, рассказам, -- тоже совершенно логично и последовательно вливаются в общее старое русло минцловских трудов и лет, пристрастий и дел. Это -- старина, старый быт, умершие исчезнувшие типы, погибшая Русь. В этих книгах ее образы, ее тени, ее отзвучавшие голоса.


## Примечания


Впервые: Сегодня (Рига), 1933, No 350, 18 декабря, за подписью "П. П.".