# Пиранделло на языке родных осин

А Афиногенов

## Пиранделло на языке родных осин


Речь идет об "Обнаженных масках" -- Сборнике пьес Пиранделло. Сборник выпущен "Академией", перевод сделан Рубцовой ею же написана вступительная статья.

В статье помимо склонения термина "мелкобуржуазная сущность" особенно глубоких мыслей не содержится, но не о статье сейчас разговор. Разговор о самом переводе. Сделан он до того халтурно и небрежно, что порой с трудом продираешься сквозь туманные намеки и обрывки фраз, сокращенного по вольной воле (переводчика ли, редактора ли) текста.

Оговариваюсь: у меня под рукой -- английское издание пьес Пиранделло. Но во-первых, автор считает этот перевод наиболее близким к его итальянскому подлиннику, а во-вторых, пример вроде нижеследующего показывает, что для данного сравнения и английское издание пригодно.

У Рубцовой ("Обнаженные одеваются"):

"Эрсилия. Но конечно, печально, что вы с вашим именем...

Люловико. К концу месяца у нас будет спокойная квартирка там, у Макао, на улице Соммакампанья, в садах"...


В английском тексте:


"Эрсилия. Только очень жаль, что такой человек, как вы, с такой известностью... (новый взрыв шума с улицы).

Людовико. Вы слышите мой оркестр? Известный, вы сказали? Вы видели хоть одну из моих книг?

Эрсилия. Одну? Я прочла их много.

Людовико. Они поправились вам?

Эрсилия. О, да! Очень.

Людовико. Известность! Репутация! Да... Вы знаете, что происходит с нами? Знаете ли вы молочай? Эти маленькие семена, висящие на парашютах. легчайший, ветер разносит их кругом -- туда и сюда. То же самое и с нами. То же самое. Увлечение... мода... хватает писателя в раздувает его имя на все четыре стороны: а потом опускает его вниз, в темный угол забывчивости. Писательство -- игра! Как на бирже, где курсы подымаются и падают! Вчера мое имя стоило сотню; сегодня оно гораздо ниже паритета, почти приближаясь к нулю.

Эрсилия. О. я не верю этому...

Людовико. Нуль или почти то же самое Но это не смущает меня. Завтра опять сотня или. может быть, тысяча! Давайте надеяться, а? Знаете, я только что обделал хорошее дельце! Два больших контракта. Один с газетным синдикатом, другой с издателем! Будет приличный аванс... так что в конце месяца мы сможем снять хорошенькую маленькую квартирку, а? В одном из этих новых модернистских зданий в парке! Что вы скажете?"...

Вопрос: кому понадобилось выкинуть этот кусок текста, прекрасно характеризующий умонастроение не только персонажа, но и самого Пиранделло?

Встречаются прямые искажения смысла. В пьесе "Сегодня мы импровизируем" доктор Хикфус говорит об авторе пьесы --


У РУБЦОВОЙ:


"И он (автор) не должен отвечать за свое произведение перед литературной публикой и литературной критикой. Он не может и не должен отвечать перед зрителями и перед театральными критиками, которые судят, сидя в театре"...


В английском тексте:


"Я буду отвечать за его работу перед читающей публикой и литературной критикой. Но я не могу и не должен отвечать за нее перед театральной публикой и театральными критиками, которые составляют мнения, сидя в театре".

Или в "Каждый по-своему" --


У РУБЦОВОЙ:


"Диего. Тогда было бы довольно. Даже совсем было бы ненужно в совести. К сожалению, дорогие мои, существую я и существуете вы! К сожалению!

Первая. Вы говорите: "К сожалению"? В английском тексте:

"Диего. Я полагаю, что тогда было бы достаточно одобрения нашей собственной совести. Но в этом случае это почти не было бы вопросом совести. К со алению, мои друзья, здесь -- я и здесь -- вы. К сожалению...

Первая. Он говорит:

"К сожалению"!

Можно набрать многие десятки примеров совершенно произвольного редактирования переводчиком сценического текста. Вот первые попавшиеся:


У РУБЦОВОЙ:


"Диего. Я очень хорошо знаю эту игру. Что ж? Совесть!"


Английский текст:


"Диего. О, я играю в эту игру так же, как вы. Еще бы, я тоже имею совесть".

И так почти на каждой странице!

Конечно Пиранделло -- мелкий буржуй, но от того, что он будет причесан Рубцовой или редактором из "Академии" -- он лучше не станет. И даже наоборот. А писатели и драматурги, которые будут изучать Пиранделло в "академической" прическе, могут быть справедливо недовольны этим "языком родных осин".


А. АФИНОГЕНОВ


"Литературная газета", No 2, 1933