# О преобразовании Одесского лицея в университет

Николай Иванович Пирогов

## О преобразовании Одесского лицея в университет


2 апреля 1858 г.


Статья написана 2 апреля 1858 г. Напечатана в 1887 г. (Русская старина, No 12). Н. И. Пирогов аргументирует необходимость создания университета на базе Одесского лицея, а также говорит о том значении, какое будет иметь Одесский университет для соседних славянских народов Балканских стран, близких русскому народу по языку, культуре, традициям.

Вскоре по вступлении моем в должность попечителя Одесского учебного округа, я обратил первое мое внимание на значение учебных заведений округа и на то влияние, ту роль, которую сама местность края предназначила им иметь в нравственно-духовных делах всего православно-славянского народонаселения Востока. Все наши восточные единоплеменники не имеют ни одного высшего учебного заведения, в котором бы науки излагались на славянском наречии, и самое ближайшее для них есть только одно -- Одесский лицей. В нем постоянно воспитываются несколько болгар из турецких подданных. Но большая часть из них, по их собственному сознанию, ищут образования не у нас, а на Западе, в странах католических; то же самое, и еще в несравненно больших размерах, делают и наши молдавские единоверцы. Причина очевидна. Одесский лицей, по его настоящей организации, не может удовлетворять современным требованиям просвещения.

И наши, и турецкие подданные из славян, получив в нем одно только поверхностное образование, заканчивают его на Западе и теряют там, малоприготовленные в наших учебных заведениях, то сочувствие, которое одушевляет всегда каждого молодого человека на целую его жизнь, к месту, где он получил основательное, коренное образование.

Католицизм и грубое вольнодумство уже завладевают первыми начатками заграничной молдавской литературы, влияние которой быстро распространяется и на наших молдавских подданных. В Константинополе уже издаются журналы на болгарском языке, которые хотя и не содержат покуда ничего антирусского, однако же, со временем они пробудят сочувствие и в наших болгарах, но не в нашу пользу, тем более что уменьшение господствовавшего доселе влияния фанариотов, столь ненавистного славянам, и введение богослужения на славянском языке в Константинопольской болгарской церкви их сильно расположит в пользу турецкого правительства. Католики и протестанты и в Константинополе, и в Бухаресте уже учреждают училища для наших единоверцев; в Белграде, покуда он принадлежал нам, не было ни одного болгарского училища и целые годы проходили в одной тщетной переписке об его учреждении; теперь, когда Белград отошел от России, молдавское правительство уже ассигновало сумму для открытия народной школы. Все эти обстоятельства доказывают, что наше нравственное и научно-образовательное влияние на наших восточных единоверцев с каждым днем более и более слабеет; но безутешнее всего то, что оно ослабевает и для наших пограничных подданных, соплеменных с турецкими и молдавскими их единоверцами. Мысль действовать на них посредством нашего торгового общества (Р. общество торговли и пароходства), посредством частных пожертвований на сооружение храмов и приютов в Палестине и посредством нашей духовной миссии в Иерусалиме превосходна. Но мы можем только, то дать, что мы сами имеем. А все, что мы имеем, -- это преданность православию и престолу, сочувствие к нашим собратам и некоторые материальные пособия. Но этого уже теперь мало, когда влияние Запада на Восток обнаруживается в таких огромных размерах, когда оно поддерживается глубоким знанием дела и систематически проводимой пропагандой. Вот почему я твердо убежден, что покуда мы сами не изберем равного по силе духовно-научного оружия, наше противодействие Западу останется слабым и немощным. Мы должны сначала учредить и усилить центр наших действий. Мы должны сначала образовать из наших соплеменников, наших единоверцев и из нас самих людей, нравственно и научно способных противодействовать Западу. Единоверие и единоплеменность с нашими восточными собратами на нашей стороне; но нравственно и научно мы слишком еще слабы.

Если обществу пароходства и удастся, при частных пожертвованиях, основать различные пункты сближения на Востоке с нашими единоверцами, то все еще не будет доставать самого главного: тех деятельных и нарочно для того приготовленных распространителей нравственно-научного влияния, которыми так изобилует Запад. У него есть миссионеры, посвятившие себя исключительно этой цели, в его руки переходят теперь и образование учителей для наших единоверцев и единоплеменников.

Все эти соображения заставили меня еще за год перед сим обратиться к г. министру народного просвещения с проектом о преобразовании Одесского лицея в высшее учебное заведение с Целью сообщить ему именно такую организацию, которая способствовала бы укреплению наших связей с нашими восточными собратами по вере и по племени. Очевидно, что Одесса, по ее местности, могла бы быть именно тем центром наших действий и истинным рассадником людей, могущих осуществить эту важную политическую цель. Нет сомнения, что такой рассадник, действуя сообща с обществом торговли и пароходства, мощно бы противодействовал усиливающемуся влиянию Запада на Восток. В Одессе бы подготовлялись и учителя, и врачи, и сестры для тех благотворительных заведений, которые общество постепенно бы учреждало в избранных им пунктах на Востоке. Для такого преобразования лицея в Одессе я не требовал увеличения штата от правительства; я указывал на другие источники и именно на сбор по 2,5 коп. с каждой четверти хлеба, вывозимого из всех портов Черного и Азовского морей. Уже и прежде, с 1817 г., лицей получал на содержание до 4 коп. с четверти пшеницы, вывозимой только из одного Одесского порта. Впоследствии он передал этот доход, явственно к своему ущербу, государственному казначейству и получил от него взамен по 16 руб. сер. ежегодно. Но государственное казначейство обязалось выдавать эту сумму только до нового закона об одесском порто-франко. В прошлом (1857) году одесское порто-франко уничтожено, и я полагал, что это самое удобное время для предполагаемого мною преобразования. Но мой проект, вероятно, встретил препятствие со стороны министерства финансов и до сих пор остается нерешенным.

Твердо убежденный, что Одесский лицей при предлагаемых мною изменениях может осуществить то высокое назначение, к которому он предопределен местностью самого края, я откровенно объяснил г. министру народного просвещения, что, считая деятельность мою при настоящей организации лицея лишенной существенной цели, оставаться далее его представителем in status quo было бы противно моим убеждениям и моим понятиям о долге чести и службы.