# Дни нашей жизни

Александр Алексеевич Плещеев

## Александръ Плещеевъ


## Безъ ужасовъ


РАЗСКАЗЫ


Вступительная статья Петра Пильскаго


ИЗДАТЕЛЬСТВО "ЛИТЕРАТУРА"

РИГА, УЛ. СВОБОДЫ No 8 1928


## ДНИ НАШЕЙ ЖИЗНИ


Было около двухъ часовъ ночи, когда Ярлыковъ возвратился въ крошечную парижскую гостиницу, гдѣ онъ недавно поселился.

Онъ часто мѣнялъ мѣста жительства по самымъ существеннымъ причинамъ. Въ одной гостиницѣ Ярлыковъ вынужденъ былъ оставить кое что изъ бѣлья и платья, въ другой-зимнее пальто. Безъ такой гарантіи уплаты по счетамъ выѣхать ему не удавалось. И хозяева, и управляющіе гостиницами самовольно брали залогъ, а жильца выкидывали. Это обычный въ такихъ случаяхъ пріемъ, никого не удивляющій и никого не возмущающій. Иди себѣ съ Богомъ, куда глаза глядятъ.

Ярлыковъ позвонилъ, не нажимая смѣло кнопки, чтобы не безпокоить портье. Онъ слышалъ дискантовый звукъ электрическаго звонка. Дверь щелкнула, и Ярлыкова обдало тепломъ, словно сирокко задулъ. На доскѣ гдѣ висѣли ключи, Ярлыковъ своего ключа не нашелъ.

-- Эта дура Мари,-- пробормоталъ онъ,-- очевидно, убирала комнату и оставила ключъ въ замкѣ двери. Онъ полѣзъ въ пятый этажъ. Лифта не было. Вскорѣ онъ спустился обратно, проклиная горничную Мари. Пришлось нарушить покой портье, который по натурѣ былъ человѣкомъ сухимъ и не любилъ жильцовъ, забывавшихъ о немъ.

-- Не знаете ли вы, гдѣ ключъ отъ моей комнаты No 57? Очень извините за тревогу.

-- У хозяйки. Она спитъ.

-- Но какъ же я попаду въ свою комнату?

-- Вы по счету, поданному вамъ на прошлой недѣлѣ, не платили?

-- Нѣтъ еще... я отдамъ.

-- Ну, такъ вотъ, когда отдадите, тогда получите и ключъ. Если вы въ состояніи уплатить, такъ я разбужу хозяйку.

-- Не получилъ сегодня.

-- Тогда до свиданія. Очень жаль.

Ярлыковъ былъ удрученъ сюрпризомъ и подчинился. Онъ не могъ не подчиниться и протестовать. Такъ принято и, должно быть, это законно.

Онъ вышелъ на улицу, и ему казалось, что онъ очутился у сѣвернаго полюса. Обдавало ночнымъ холоднымъ вѣтромъ и приближающимся морозцемъ. У Ярлыкова нашлось 50 сантимовъ, припрятанныхъ на два круасана, замѣнявшихъ ему первый и второй завтракъ, а иногда и обѣдъ.

Ярлыковъ пошелъ гулять. Гулялъ по закоулкамъ, бульварамъ и спавшимъ авеню. Когда ноги отказывались, онъ садился на скамейку и дремалъ, похрапывая. Не разъ его будили, то прохожіе, то полицейскій.

Въ парижской жизни Ярлыкова наступали тяжелыя времена. Онъ гулялъ уже четыре дня, и силы ему измѣняли. Лицо его вытянулось, поблѣднѣло. Кое-кто изъ знакомыхъ помогалъ ему, въ томъ конечно случаѣ, если Ярлыковъ обращался къ нимъ. Просить о пріятельской услугѣ онъ вообще стѣснялся, по деликатности, свойственной его натурѣ. Сознаваться въ томъ, что онъ живетъ подъ открытымъ небомъ, было совѣстно, запрещалъ ложный стыдъ... Все ограничивалось перехватомъ пяти или трехъ франковъ, необходимыхъ для питанія. Иногда можно было выпить кофе, иногда только хлѣба купить.

Ярлыковъ, говоря символически, ходилъ въ маскѣ. На лицо его была надѣта тяжелая маска: онъ старался казаться и сытымъ, и выспавшимся. Ярлыковъ улыбался, встрѣчая знакомыхъ, а знакомые ему вѣрили, а иные старались убѣдить себя, что вѣрятъ, для успокоенія совѣсти.

Нѣсколько дней гулялъ Ярлыковъ и боролся съ измѣнявшими ему силами, съ дождями, вѣтрами и холодомъ. Несмотря на свою выносливость, Ярлыковъ изнемогалъ, душа стонала, безсонница по неволѣ подтачивала его силы.

-- Не понимаютъ и не хотятъ меня понять!-- думалъ онъ, проходя въ восемь часовъ вечера по Итальянскому бульвару.

-- Ярлыковъ, здравствуйте!-- привѣтствовалъ его знакомый.

-- Здравствуйте.

-- Идете на докладъ Василенько? Онъ талантливый экономистъ... Пойдемъ. Входъ безплатный.

-- А гдѣ?

-- А вотъ и адресъ залы, гдѣ онъ читаетъ... на метро черезъ пять минутъ пріѣдемъ, и билетъ у меня на метро есть...

-- Пожалуй, я не прочь...

Они поѣхали. Прибыли во время.

Зала была полна, электрическихъ лампъ въ ней было столько, что ослѣпляло, словно на солнце смотришь. Собралось много слушателей, много дѣловыхъ людей, представителей промышленности и пр. Ярлыковъ вошелъ, какъ и многіе, въ пальто. Онъ потерялъ въ толпѣ пріятеля и занялъ покойное и пріятное кресло въ глубинѣ зала.

Начался докладъ, по окончаніи котораго затянулись дебаты.

Ярлыковъ, какъ сѣлъ въ кресло, такъ и заснулъ. Иногда онъ слегка всхрапывалъ, но его дергалъ за пиджакъ сосѣдъ, и храпъ прекращался.

Спорили много, дебаты были бурные. Наконецъ, всѣ разошлись, моментально воцарился мракъ, и портье заперъ на ключъ главную дверь.

Объ Ярлыковѣ забыли, онъ спалъ, какъ убитый и проснулся часовъ въ пять ночи. Онъ не представлялъ себѣ, гдѣ очутился, и зажегъ спичку. Увидя дверь, Ярлыковъ хотѣлъ отворить ее, но понялъ, что это невозможно. Что дѣлать? Стучать! подумаютъ, воръ забрался, подымутъ тревогу. Онъ рѣшилъ поспать еще, придвинулъ къ своему креслу другое, чтобы протянуть ноги, снялъ съ себя пальто и покрылся имъ, потому что его знобило.

Портье слышалъ, какъ будто шумъ въ залѣ, и заподозрилъ неладное, но мертвая тишина, наступившая снова, успокоила его.

Портье и Ярлыковъ снова отлично заснули.

Утромъ портье пришелъ убирать залъ и, открывъ дверь, увидѣлъ спящаго человѣка.

-- Кто ты такой?-- спросилъ пораженный портье.

-- Я вчера заснулъ во время доклада, а вы меня заперли здѣсь. Тревожить васъ я постѣснялся.

-- Пойдемъ, въ такомъ случаѣ, ко мнѣ вы умоетесь и выпьете со мной и моей женой кофе. Извините за этотъ случайный арестъ, но вы сами виноваты.

-- О, помилуйте... я давно такъ крѣпко не спалъ... только вотъ подъ голову нечего было подложить.