# В деревне

Александр Алексеевич Плещеев

## Александръ Плещеевъ


## Безъ ужасовъ


РАЗСКАЗЫ


Вступительная статья Петра Пильскаго


ИЗДАТЕЛЬСТВО "ЛИТЕРАТУРА"

РИГА, УЛ. СВОБОДЫ No 8 1928


## ВЪ ДЕРЕВНѢ


Двадцать лѣтъ минуло съ тѣхъ поръ, когда Иванъ Родіоновичъ и Павелъ Родіоновичъ -- родные братья, разъѣхались изъ Петербурга.

Они подѣлили состояніе, оставшееся послѣ бабушки, и ликвидировали счеты со столицей. Старшій, Иванъ, гдѣ-то, для чего-то числившійся, вышелъ въ отставку и уѣхалъ въ Парижъ.

Младшій, Павелъ, купилъ имѣніе недалеко отъ Москвы, хозяйничалъ, женился. У него дочь и сынъ, взрослые.

Иванъ Родіоновичъ и Павелъ Родіоновичъ другъ друга любятъ, но переписываются очень рѣдко, и при томъ больше на "вы". Они и разговариваютъ на "вы", иногда переходя на "ты".

Двадцать лѣтъ братья не видались, постарѣли порядкомъ, порастрясли состояніе.

Павелъ отъ Ивана получилъ краткую депешу: "Буду завтра, проѣздомъ изъ Виши въ Москву, у тебя. Вышли лошадей въ три часа. Иванъ".

Телеграмма произвела переполохъ. У Павла жена и дѣти, которыя никогда не видѣли родственника, и появленіе дяди Ивана волновало ихъ. Павелъ Родіоновичъ позаботился, чтобы приготовили хорошій обѣдъ и накрыли столъ на террасѣ, выходящей въ густую рощу.

Былъ іюль въ началѣ и стояли жаркіе дни, а около террасы, въ тѣни, чувствовалось и дышалось свободнѣе. Только мухи не давали покою, несмотря на в'съ изобрѣтенія для ихъ уничтоженія... тучи мухъ летали у стола, покрывая его словно черной скатертью.

Лучшую комнату въ ремонтированномъ слегка барскомъ домф отвели, конечно, для гостя, перетащивъ къ нему самую мягкую мебель.

-- Братъ любитъ комфортъ,-- объяснилъ Павелъ женѣ Аннѣ Герасимовнѣ.-- Прикажи положить ему коверъ изъ твоей комнаты, а столъ пусть у меня возьмутъ... На ломберномъ онъ заниматься не станетъ.

Еще наканунѣ, къ вечеру, для пріема все было готово. Павелъ приказалъ запрячь на другой день пару въ коляску, одиночку для багажа, зная, что всего багажа братъ съ собой не возьметъ, пославъ его прямо на Москву, или на Петербургъ.

Павелъ Родіоновичъ служилъ прежде въ гвардіи, по старой привычкѣ носилъ военную, полковую фуражку, одѣваясь въ русскую рубашку, шаровары, при высокихъ сапогахъ.

Дочь Настя, 12 лѣтъ, и сынъ Миша, 14 лѣтъ, загадывали между собой, привезетъ ли имъ дядя подарки изъ Парижа, а если привезетъ, то что именно.

Они его не знали, но слышали отъ отца, что онъ добръ и широкъ, готовъ отдать все, что у него есть.

-- Пожалуйста, при дядя Иванѣ не накидывайтесь на кушанья за обѣдомъ, въ особенности ты, Миша... Всѣ гости замѣчали, съ какой жадностью ты набрасываешься на ѣду.

-- Развѣ кто-нибудь жаловался?

-- Никто не жаловался, конечно, но повѣрь, что замѣтили... въ прошлый разъ были земскій начальникъ и отецъ Матвѣй...

-- Вотъ, мамочка, отецъ Матвѣй все и съѣлъ...

-- Неправда,-- набросилась на него Настя,-- вы оба съѣли девять битковъ... не знаю только, кто четыре, а кто пять...

-- Ну, ужъ кто бы говорилъ, а не ты,-- отвѣчалъ Настѣ братъ.-- Только ты больше насчетъ сладкаго... варенье фунтами глотаешь...

-- Не вздумайте сказать дядѣ,-- просила мать,-- что у насъ въ домѣ крысы водятся... онъ можетъ уѣхать... онъ очень нервный...

-- Пожалуйста, вотъ Придворная вода для куренья!-- передалъ Аннѣ Герасимовнѣ мужъ склянку... Попрыскайте вездѣ!.. Братъ любитъ парфюмерію и хорошій запахъ. Онъ всѣ духи знаетъ и самъ пахнетъ, какъ дорогое мыло.


-----


Изъ коляски вылѣзли братья Иванъ и Павелъ. Анна Герасимовна съ дѣтьми, а за ними прислуга встрѣчали гостя.

-- Вотъ, братъ Иванъ Родіоновичъ, рекомендую вамъ, моя жена, мои дѣти... Когда ты уѣзжалъ въ Парижъ, я былъ одинъ. Полная перемѣна картины.

-- Весьма радъ!.. Очень радъ!..

Иванъ поцѣловалъ руку женѣ брата и потрепалъ по головамъ дѣтей, произнося:

-- Молодцы!.. Выросли какъ... совсѣмъ съ меня ростомъ... Учатся?

-- Готовимъ ихъ прямо въ седьмой классъ гимназіи, Иванъ Родіоновичъ.

-- Самое лучшее.. А то семи или восьмилѣтнее шатаніе въ гимназію -- потеря времени! И жизнь всю надо ломать, везти въ городъ...

-- Безъ того, братъ Иванъ, совсѣмъ все-таки не обойдешься... Учиться имъ придется... Ну, вотъ что, пойдемъ, я тебя сведу въ твою комнату, ты умоешься и давайте обѣдать.

-- Пыль меня облѣпила.... Я быстро приведу себя въ порядокъ... Ждать не заставлю... Я за границей ни разу къ обѣду не опоздалъ...

-- Иванъ Родіоновичъ, вы овощи любите?

-- Особенно люблю. У меня вѣдь подагрическія явленія, и овощи рекомендуются...

-- У васъ, попрежнему, всѣ болѣзни, а вотъ мы въ деревнѣ не знаемъ болѣзней!..

-- Хотя докторъ, разумѣется, есть?

-- Еще бы, земскій врачъ Перекрестовъ... отличный малый...

-- Долженъ сказать вамъ, Павелъ Родіоновичъ, что я весьма и весьма окрѣпъ, несмотря на полвѣка. полсотни стукнуло!.. Окрѣпъ, подбодрилъ себя... Ну, я черезъ двадцать минутъ выйду къ супу.

Онъ взглянулъ на часы и ушелъ въ свою комнату, куда пронесли два блестящихъ чемодана, какіе можно видѣть только въ окнахъ магазиновъ.

И дѣйствительно, ровно черезъ двадцать минутъ показался Иванъ Родіоновичъ.

Всѣ ахнули.

Онъ былъ въ смокингѣ и лаковыхъ ботинкахъ.

-- Братъ, Иванъ Родіоновичъ, да что ты! Въ смокингѣ?.. Да у насъ никто никогда этого костюма здѣсь не носилъ...

-- Павелъ, я -- Европа. Извини! Я тебѣ больше скажу: одинъ обѣдаю, у себя дома -- зимой во фракѣ, лѣтомъ въ смокингѣ. Привычка, обычай, культура, по-вашему -- дикость... Принято такъ!..

Онъ предложилъ руку Аннѣ Герасимовнѣ и провелъ ее на террасу, къ столу.

-- Мухъ у насъ много. Иванъ... вотъ, видишь, и бумага и графинъ для нихъ... ничего не подѣлаешь...

-- А надо завести заводные вентиляторы... колесо такое... Заведешь, оно вертится и мухи исчезаютъ... Американское изобрѣтеніе.

-- Ну, гдѣ ужъ намъ... Мы нуждаемся въ болѣе насущныхъ изобрѣтеніяхъ, чѣмъ машины отъ мухъ.

-- Славный супъ у тебя!.. Капустка, стручки, картофель, укропъ, питательно и здорово!.. Семь лѣтъ я суповъ не бралъ въ ротъ, а вотъ опять началъ... не могу!..

-- Выглядите вы, дядя, прекрасно!-- рѣшилась завести разговоръ Настя.

-- И замѣтьте...

-- Братъ Иванъ, ты хоть бы моимъ дѣтямъ говорилъ "ты".

-- Представь, не могу... Европа... тамъ такъ все утонченно, деликатно... И замѣтьте, барышня, это послѣ дороги... утомился... А вотъ завтра я буду еще лучше смотрѣть!..

Иванъ Родіоновичъ накидывался на все, что подавали, и буквально обжирался, поминутно отдуваясь.

-- Прекрасная, здоровая кухня,-- похваливалъ онъ.-- Только чуть-чуть тяжеловата... Не надо увлекаться...

-- Ѣшь на здоровье!..

-- Можетъ быть,-- спросила Анна Герасимовна,-- у васъ. Иванъ Родіоновичъ, есть наиболѣе излюбленныя кушанья? Вы намъ скажите... Поваръ у насъ хорошій, семь лѣтъ жилъ у уѣзднаго предводителя... готовилъ званые обѣды...

-- Я, Анна Герасимовна, не привередникъ и кушаю рѣшительно все... Спасибо вамъ, но не думайте обо мнѣ. Заботы меня конфузятъ и стѣсняютъ...

Подали кофе, коньякъ, но въ бутылкѣ, какъ и вообще ко всѣмъ бутылкамъ, стоявшимъ на столѣ, никто не прикоснулся.

-- Братъ, Павелъ Родіоновичъ, а вѣдь вы пивали много въ своей жизни... въ полку-то, помните? Подъ арестомъ сидѣли за буйство во хмелю.

-- Преданье... теперь присягнулъ... трезвенникъ... въ ротъ не беру. Да вѣдь и ты шампанское хлебалъ...

-- Хлебалъ, что говорить!.. Но теперь ни... ни... ни... Ревматизмъ, утолщеніе суставовъ, покалыванія тутъ и тамъ отучили отъ питья...

Онъ вздохнулъ.

-- Хорошо у васъ тутъ... Есть что-то особенное въ русской усадьбѣ... ароматы.

-- Въ комнатахъ мы курили для тебя Придворной водой, а здѣсь цвѣты и деревья.

-- Куренье мнѣ понравилось... оно нѣжно и деликатно... я люблю... грѣшенъ, люблю хорошіе запахи... У меня есть модные, послѣдніе духи... креасьонъ отличнаго парфюмера... Я подарю Аннѣ Герасимовнѣ.

-- Вы лишите себя, Иванъ Родіоновичъ...

-- Чего другого, а парфюмеріи везу много... Парфюмерія и различныя снадобья, которыхъ здѣсь не найдешь... Я, братъ, тебѣ и всѣмъ твоимъ подарковъ не привезъ... Ну, что такое подарки!.. Я понимаю привезти что-нибудь практическое, нужное... а что всѣ эти бездѣлушки... Нельзя ли вотъ сюда, на стулъ, дать мой красный чемоданчикъ?..

-- Сейчасъ чай подадутъ!..

-- Сейчасъ, послѣ кофе?

-- У насъ самоваръ вѣчно кипитъ...

-- Такъ прикажи, Павелъ, дать сюда чемоданъ...

-- Я прикажу!-- закричалъ Миша, и радостно настроенный, въ надеждѣ что-нибудь заполучить, побѣжалъ приказать подать чемоданъ.

-- Братъ, вѣдь ты бы завтра успѣлъ... Иванъ Родіоновичъ!..

-- Павелъ не безпокойся... не чувствую никакой усталости. Отлично спалъ въ дорогѣ... хорошее мѣсто попало, не надъ колесами вагона.

-- Тащи, Илья, сюда, тащи... зажигай подсвѣчники съ стеклянными колпаками, а то темно... Дядюшка, не лучше ли въ комнату? Вамъ не сыро?-- безпокоился Миша.

-- Напротивъ... вечеръ на рѣдкость...

Илья поставилъ около Ивана Родіоновича чемоданъ и зажегъ двѣ свѣчки. Иванъ Родіоновичъ открылъ чемоданъ съ ключемъ и фокусомъ и рылся въ немъ, вынимая какіе-то сверточки, коробочки скляночки.

Настя и Миша старались запустить глаза въ эти сокровища, но, видимо, конфузились и отворачивались при взглядѣ матери.

-- Чего тутъ только нѣтъ... необыкновенно вмѣстительный чемоданъ, добросовѣстно устроенный англичаниномъ... Анна Герасимова, парфюмерія у меня въ другомъ сундукѣ... поэтому духи для васъ послѣ выну... славные духи...

-- Иванъ Родіоновичъ, пожалуйста, не безпокойтесь!..

-- Нарочно везъ для васъ... А это вотъ разные предметы!.. Ахъ, вотъ... братъ Павелъ... вотъ это для тебя... пилюли отъ безсонницы, спеціальность англійской аптеки въ Парижѣ...

-- Иванъ, я отлично сплю...

-- Но я прекрасно помню, ты мнѣ писалъ, что страдаешь безсонницей...

-- Это случилось 11 лѣтъ назадъ и продолжалось всего четыре дня.

И вотъ, это тебѣ поможетъ... спрячь и береги.. Испытанное средство... выручитъ!.

-- Спасибо... пусть полежатъ, давай сюда!..

-- Ты писалъ мнѣ, однажды, что у дочери твоей есть голосъ..

Я пою романсы, дядя... вы мнѣ ноты хотите дать?

-- Нѣтъ.. Я тебѣ привезъ популярныя парижскія лепешки для пѣвцовъ и пѣвицъ... Чудеса объ нихъ говорятъ... Отъ 3-хъ до 5-ти въ день... Тутъ эйкалиптъ... Удивительно.

-- Мерси, дядя!..

Она сунула коробочку въ карманъ, не ожидая подобнаго подарка.

-- Анна Герасимовна, не пригодится вамъ... кремъ для бѣлизны кожи.. я его самъ употребляю... лучшій... быстро дѣйствующій... Отчего у васъ, Миша, правая щека немного припухла? Муха укусила?

-- Зубъ болѣлъ вчера.

-- Да? Ну, такъ вотъ и вамъ подарокъ... Зубная паста, американская. Здѣсь ничего подобнаго не найдете... Держите!.. Бралъ Павелъ!.. Я тебѣ дамъ баночку цинковой мази... случалось тебѣ видѣть нашу цинковую мазь? Совсѣмъ другое!.. Ахъ, какая тамъ фармакопея... Настя... вамъ еще презентъ -- мыло отъ укусовъ насѣкомыхъ, напримѣръ, комаровъ... берите... у меня запасъ... я купилъ для деревни...

-- Аптеку везете, братъ Иванъ Родіоновичъ!..

-- Ненавижу лѣкарства!.. Но это, Павелъ Родіоновичъ, такія средства, которыя требуются не больнымъ, а здоровымъ. Разрѣшите, Анна Герасимовна... вамъ пластырь-коллодіумъ... незамѣнимая вещь... Укололи или разрѣзали руку...

-- Братъ, ты насъ засыпалъ подарками...

-- Павелъ трунитъ надо мной, а между тѣмъ тутъ безполезныхъ предметовъ нѣтъ. Хочешь, Павелъ, я тебѣ удѣлю половину банки вотъ этого уксуса для туалета?..

-- Нѣтъ ужъ, Иванъ, довольно!.. Спасибо за пилюли!.. Ты одного не хочешь понять, что мы совершенно здоровы, бодры, живемъ въ деревнѣ, дышимъ отличнымъ воздухомъ, не сидимъ въ душныхъ театрахъ. Мы здоровы и лѣчиться не любимъ.

-- Предосторожность никогда не излишняя... наконецъ...

-- Очень тебѣ благодарны, а знаю, ты это отъ души, но мы спимъ безъ пилюль, цвѣтъ лица у всѣхъ хорошій, комаровъ не боимся. Ты деревни не знаешь... поживи съ нами, ты выбросишь весь чемоданъ съ этой дрянью.

-- Развѣ я противъ деревни? повѣрь, я отлично ее знаю, но почему же и здѣсь въ деревнѣ не прививать европейскую культуру, для Россіи нужна гигіена, Россія гибнетъ отъ заразы... А между тѣмъ у меня есть удивительное антисептическое средство

-- Иванъ, избавь насъ отъ твоей аптекарской культуры... Мы свободно дышимъ, полной грудью... Да сними ты хоть смокингъ-то!

-- Ты и я -- два полюса! любимъ мы другъ друга, братъ Павелъ Родіоновичъ, но время... эти 20 лѣтъ сдѣлали насъ совершенными противоположностями.

-- Ты культура, а мы невѣжество! не сердись, дай я тебя обниму, Иванъ Родіоновичъ. Что ты изъ себя сдѣлалъ! залѣчился.

-- Не хочетъ понять, что я не лѣчусь, а предупреждаю нежелательныя явленія.

-- Смерть не люблю я эту Европу...

-- Какую?

-- А вотъ съ латинской кухней. Я тебя завтра ботвиньей накормлюі лучше всякихъ пилюль. Послѣ завтра -- гусемъ угощу съ яблоками, потомъ блинами! И смокингъ твой куцый къ чорту! Надѣнь завтра мою поддевку!

Иванъ Родіоновичъ отъ души смѣялся.