# Важный гость

Александр Алексеевич Плещеев

## Александръ Плещеевъ


## Безъ ужасовъ


РАЗСКАЗЫ


Вступительная статья Петра Пильскаго


ИЗДАТЕЛЬСТВО "ЛИТЕРАТУРА"

РИГА, УЛ. СВОБОДЫ No 8 1928


## ВАЖНЫЙ ГОСТЬ


Въ городѣ Пыльномъ, около ветхаго, одноэтажнаго домика съ утра кипѣла работа. Маленькую площадку, близъ крыльца, очистили отъ показавшейся кое-гдѣ травки и посыпали пескомъ... Ступеньки лѣстницы, продырявившіяся отъ времени, украсились прибитыми заплатками и узенькимъ, бѣднымъ ковромъ. Словомъ, сдѣлано было все, что можно сдѣлать домашними средствами въ глухой провинціи, по случаю какого-либо торжества. Прохожій, проходя мимо, невольно задавалъ бы себѣ вопросъ,-- "кого это они поджидаютъ?"

Приготовленія внѣшнія оказались самыми ничтожными сравнительно съ тѣмъ, что происходило въ самомъ домикѣ и прилегавшемъ къ нему флигелѣ... Замки на дверяхъ блестѣли, въ кухнѣ жарили и варили, морозили шампанское, за которымъ пришлось посылать въ ближайшій городъ.

Все шампанское, имѣвшееся въ магазинахъ Пыльнаго, было выпито наканунѣ у купца Троекурова, справлявшаго серебряную свадьбу.

Въ домикѣ, гдѣ все и всѣ приготовлялись, помѣщалось училище для мальчиковъ, основанное на частныя средства, но находящееся въ вѣдѣніи казеннаго учрежденія. Во флигелѣ жилъ старшій преподаватель этого училища Корюшкинъ, маленькій человѣкъ лѣтъ тридцати семи, застѣнчивый, скромный и трудолюбивый... Жена его, сестра, старуха теща и двѣ гостившія подруги жены -- робкія существа, преданныя Корюшкину и во всемъ помогающія ему, составляли его семью и проживали въ томъ же флигелѣ.

Едва закончились занятія въ училищѣ, какъ уставшій Корюшкинъ сдѣлалъ необходимое наставленіе ученикамъ, въ виду предстоящаго пріѣзда, а затѣмъ побѣжалъ хлопотать во флигель, гдѣ суетились дамы. Все было готово... Корюшкинъ раза три выходилъ на пыльную дорогу, освѣщенную заходившимъ уже солнцемъ, и нетерпѣливо смотрѣлъ въ даль, не ѣдутъ ли?

Кого же они ожидали, въ самомъ дѣлѣ?

Въ одинъ изъ сосѣднихъ городовъ ѣхалъ директоръ департамента изъ Петербурга, желавшій ознакомиться лично съ положеніемъ училища.

Чу, послышались колокольчики, и къ крыльцу училища, гдѣ находился уже въ сюртукѣ Корюшкинъ со своимъ помощникомъ, подкатила бѣлая отъ пыли коляска, изъ которой вышелъ господинъ лѣтъ пятидесяти, въ коломянковой парѣ и соломенной шляпѣ, а за нимъ франтоватый молодой человѣкъ, состоящій при немъ по службѣ и сопровождающій его въ командировкѣ.

-- Имѣю честь представится, ваше превосходительство,-- Корюшкинъ... Получилъ телеграмму вашего превосходительства, въ которой вы изволили воспретить встрѣчу на вокзалѣ.

Илья Петровичъ,-- такъ звали директора департамента,-- протянулъ Корюшкину и его помощнику руку, и потомъ представилъ имъ Теноревича, состоявшаго при немъ.

-- Отлично сдѣлали,-- продолжалъ Илья Петровичъ,-- что не явились на вокзалъ: съ какой стати трястись и пылиться! Да и вообще, никакихъ встрѣчъ и ничего торжественнаго я не люблю... Вы намъ покажите ваше училище и дайте ночлегъ, а завтра мы рано утромъ направимся далѣе... Да... вотъ еще умыться бы, пыль глаза ѣсть...

-- Угодно будетъ сначала вашему превосходительству пожаловать ко мнѣ... тамъ приготовлена уборная... одеколонъ и все такое...

-- Нѣтъ, прежде всего училище, а то поздно будетъ...

Илья Петровичъ пошелъ въ классъ, гдѣ выстроены были ученики. Его сопровождалъ Корюшкинъ, а позади слѣдовалъ, прихрамывая, Теноревичъ, около котораго вертѣлся помощникъ Корюшкина.

Онъ поминутно краснѣлъ, потому-что Теноревичъ не слушалъ его и вмѣсто отвѣтовъ только мычалъ себѣ подъ носъ.

Илья Петровичъ остался недоволенъ помѣщеніемъ училища, требующимъ ремонта, нашелъ нужнымъ обновить нѣкоторыя учебныя пособія и замѣнить старыя изданія учебниковъ новыми.

-- Я давно хлопоталъ объ этомъ, ваше превосходительство, но за отсутствіемъ свободныхъ суммъ, ходатайства и старанія мои уважены не были...

-- Просите снова, я вамъ помогу...

Илья Петровичъ бесѣдовалъ съ учениками и съ Корюшкинымъ, а также и съ помощникомъ послѣдняго. Поблагодаривъ всѣхъ и простившись съ учениками, онъ сказалъ:

-- Теперь ведите насъ умываться.

-- Не угодно-ли пожаловать чрезъ парадный входъ, ваше превосходительство.

-- Все равно, что за церемоніи...

-- Осмѣлюсь просить позволенія предложить откушать, чѣмъ могу... съ дороги...

-- Очень вамъ благодаренъ... что-нибудь съѣсть я пожалуй... дорога вызываетъ аппетитъ, но только запросто, безъ всякихъ "примёровъ" и дорогихъ напитковъ...

Илья Петровичъ наскоро умылся, причесался и вышелъ въ столовую, а Теноревичъ еще душился и фабрилъ себѣ усы.

-- А гдѣ же дамы, гдѣ ваша жена, вѣдь вы женаты? Дамское общество -- это моя слабость.

-- Онѣ по хозяйству, ваше превосходительство, я не хотѣлъ утруждать васъ и представить своихъ не рѣшался... За чаемъ, если позволите...

-- Очень радъ буду...

-- Одна изъ дамъ мила,-- шепнулъ Ильѣ Петровичу конфиденціально Теноревичъ, вошедшій при послѣднихъ словахъ.

Вскорѣ начался обѣдъ, во время котораго въ щелку двери изрѣдка поглядывали на начальника дамы. Корюшкинъ, не безъ усилій, лично откупорилъ бутылку шампанскаго.

-- За ваше здоровье,-- обратился Илья Петровичъ, поднимая бокалъ,-- хотя это вы совсѣмъ напрасно, мнѣ очень непріятно, что вы такъ угощаете...

-- Хорошо...-- произнесъ Теноревичъ, прихлебывая Редереръ -- съ ледкомъ люблю!

Илья Петровичъ на него покосился.

Корюшкинъ принесъ было вторую бутылку, но Илья Петровичъ категорически воспретилъ раскупоривать.

-- Ваше превосходительство, стаканчикъ...

Нѣтъ... довольно, оставьте... Однако, вы здѣсь загорѣли!..

Отобѣдавъ, утомленный Илья Петровичъ, забывъ о дамахъ, съ которыми хотѣлъ познакомиться, просилъ проводить его, гдѣ-бы можно отдохнуть.

-- Налѣво первая комната, а для нихъ -- онъ указалъ на Теноревича направо.

-- Мы васъ стѣснимъ... вы слишкомъ любезны, но зачѣмъ-же... мнѣ просто стыдно, и если-бы я зналъ, что вы такой гостепріимный, я-бы не остался ночевать...

Въ комнатѣ Ильи Петровича стояла кровать съ тремя перинами, покрытая новымъ байковымъ одѣяломъ.

Простившись съ Корюшкинымъ и помощникомъ послѣдняго, онъ просилъ разбудить его въ шесть часовъ утра, и посовѣтовалъ Теноревичу тоже ложиться спать.

-- Ложитесь... надо рано вставать, и пожалуйста, не пейте еще вина... Бѣдный человѣкъ, надо его пожалѣть... видите, какъ онъ любезенъ... не знаю, чѣмъ и вознаградить!..

-- Награды заслуживаетъ!..

-- Я подумаю послѣ... если ему подарить что-нибудь -- обидится... Прислать что-нибудь изъ Петербурга...

Онъ зѣвнулъ, и Теноревичъ моментально исчезъ въ свою комнату.

Илья Петровичъ скоро заснулъ, его примѣру послѣдовалъ и Теноревичъ... Часы пробили двѣнадцать, но Корюшкинъ съ женой и сестрой не спали и даже не думали спать... такъ ихъ взволновалъ пріѣздъ сановника. Корюшкинъ, казалось, обрекъ себя на дежурство и поминутно подходилъ къ дверямъ комнаты, гдѣ почивалъ Илья Петровичъ, и прислушивался, а потомъ дѣлился впечатлѣніями съ семьей. О Теноревичѣ онъ забылъ-бы совсѣмъ, если бы сильный храпъ послѣдняго не раздавался громко. Въ часъ ночи Корюшкинъ опять подкрался къ дверямъ спальни Ильи Петровича. Онъ внезапно ухватилъ себя за голову и шепталъ:

-- Можетъ быть, мнѣ кажется? Нѣтъ, не кажется... ворочается, ворочается... тюфякъ или перина... Я говорилъ Маничкѣ, что скверная перина, скверная... Охаетъ, какъ-будто... говоритъ что-то... можетъ быть бредитъ?.. Нѣтъ... проснулся... очевидно безпокоитъ что-нибудь...

Еще съ минуту онъ слушалъ...

-- Онъ говоритъ самъ съ собой, но что,-- не разберу... вѣроятно сердится... Свѣчку зажегъ... Ахъ...

При словѣ "ахъ" Корюшкинъ, совсѣмъ удрученный, побѣжалъ на цыпочкахъ вонъ изъ комнаты...

-- Что съ тобой, Петя, ты убитый совсѣмъ?-- спрашивала его также взволнованная жена.

-- И кто испортилъ все, кто нарушилъ спокойствіе, кто меня погубилъ?!

-- Кто, что такое?

-- Блоха... очевидно огромная блоха... укусила генерала и, можетъ быть, больно...

-- Надо Степаниду послать...

-- Да какъ, Маничка, вѣдь не смѣю-же я ночью ворваться... Говорилъ тебѣ -- не пускай собакъ... блохи!

-- Можетъ быть ты сочиняешь, ступай, прислушайся...

Корюшкинъ снова подкрался къ дверямъ, откуда послышался трескъ.. Не было сомнѣній, что Илья Петровичъ хотѣлъ повернуться, но кровать не выдержала, и онъ провалился...

-- Несчастіе, какое несчастіе!

Онъ едва добрался до жены и въ безчувственномъ состояніи опустился на диванъ.


-----


Все стихло, наступило утро, а несчастный Корюшкинъ мучился и томился: что-то будетъ, чѣмъ все это кончится... Въ половинѣ шестого Илья Петровичъ, одѣтый и причесанный, вышелъ въ ту комнату, гдѣ они обѣдали.

-- Какъ, вы уже встали?-- спросилъ онъ.-- Здравствуйте... Я думалъ, что поднялся ранѣе другихъ... вамъ будить меня не пришлось! Прикажите-ка Теноревича потревожить.

Илья Петровичъ подошелъ къ зеркалу.

-- Блоха скверная, такъ укусила за носъ, что даже распухъ кончикъ... Потомъ кровать провалилась... Совсѣмъ не спалъ! Однако все это нужно скрыть отъ хозяина, чтобъ не обидѣть его...

-- Плохо почивать изволили, ваше превосходительство?.. у васъ лицо утомлено...

-- Это съ дороги... напротивъ, я отлично спалъ... Только вставая, какъ будто сломалъ вамъ кровать... а впрочемъ не знаю, можетъ быть мнѣ показалось!..

Вошелъ Теноревичъ, подали чай, послѣ котораго гости простились и уѣхали.

Едва исчезла коляска, какъ супруги бросились въ спальню Ильи Петровича.

-- Ну, посмотрите, пожалуйста... вся кровать провалилась,-- съ отчаяніемъ проговорилъ Корюшкинъ,-- его превосходительство на полу спалъ... Какой деликатнѣйшій человѣкъ, даже вида не подалъ...

Въ ту-же комнату вошла съ заплаканными глазами сестра Корюшкина, Женичка.

-- Сестренка, что съ тобой... чего ты расплакалась... все благополучно, уѣхали веселые!..

-- Молодой-то,-- говорила она сквозь слезы, меня должно быть за горничную принялъ... Полтинникъ въ руку сунулъ!

Мѣсяцъ спустя Корюшкинъ получилъ отъ Ильи Петровича, тронутаго пріемомъ, оказаннымъ ему, подарокъ.

-- Блоха, это еще ничего... пустяки...-- говорилъ по дорогѣ Теноревичъ его превосходительству,-- а вотъ, когда я въ Егорьевскѣ ночевалъ, такъ меня рубинчики одолѣли!

-- Какіе рубинчики?

-- Урядникъ мѣстный клоповъ рубинчиками называлъ.