# Ворон

Эдгар Аллан По

Перевод Дм. Мережковского (1890).

Ворон


Погруженный в скорбь немую

и усталый, в ночь глухую,

Раз, когда поник в дремоте

я над книгой одного

Из забытых миром знаний,

книгой полной обаяний, -

Стук донесся, стук нежданный

в двери дома моего:

"Это путник постучался

в двери дома моего,

Только путник -

больше ничего".


В декабре - я помню - было

это полночью унылой.

В очаге под пеплом угли

разгорались иногда.

Груды книг не утоляли

ни на миг моей печали -

Об утраченной Леноре,

той, чье имя навсегда -

В сонме ангелов - Ленора,

той, чье имя навсегда

В этом мире стерлось -

без следа.


От дыханья ночи бурной

занавески шелк пурпурный

Шелестел, и непонятный

страх рождался от всего.

Думал, сердце успокою,

все еще твердил порою:

"Это гость стучится робко

в двери дома моего,

Запоздалый гость стучится

в двери дома моего,

Только гость -

и больше ничего!"


И когда преодолело

сердце страх, я молвил смело:

"Вы простите мне, обидеть

не хотел я никого;

Я на миг уснул тревожно:

слишком тихо, осторожно, -

Слишком тихо вы стучались

в двери дома моего..."

И открыл тогда я настежь

двери дома моего -

Мрак ночной, -

и больше ничего.


Все, что дух мой волновало,

все, что снилось и смущало,

До сих пор не посещало

в этом мире никого.

И ни голоса, ни знака -

из таинственного мрака...

Вдруг "Ленора!" прозвучало

близ жилища моего...

Сам шепнул я это имя,

и проснулось от него

Только эхо -

больше ничего.


Но душа моя горела,

притворил я дверь несмело.

Стук опять раздался громче;

я подумал: "Ничего,

Это стук в окне случайный,

никакой здесь нету тайны:

Посмотрю и успокою

трепет сердца моего,

Успокою на мгновенье

трепет сердца моего.

Это ветер, -

больше ничего".


Я открыл окно, и странный

гость полночный, гость нежданный,

Ворон царственный влетает;

я привета от него

Не дождался. Но отважно, -

как хозяин, гордо, важно

Полетел он прямо к двери,

к двери дома моего,

И вспорхнул на бюст Паллады,

сел так тихо на него,

Тихо сел, -

и больше ничего.


Как ни грустно, как ни больно, -

улыбнулся я невольно

И сказал: "Твое коварство

победим мы без труда,

Но тебя, мой гость зловещий,

Ворон древний. Ворон вещий,

К нам с пределов вечной Ночи

прилетающий сюда,

Как зовут в стране, откуда

прилетаешь ты сюда?"

И ответил Ворон:

"Никогда".


Говорит так ясно птица,

не могу я надивиться.

Но казалось, что надежда

ей навек была чужда.

Тот не жди себе отрады,

в чьем дому на бюст Паллады

Сядет Ворон над дверями;

от несчастья никуда, -

Тот, кто Ворона увидел, -

не спасется никуда,

Ворона, чье имя:

"Никогда".


Говорил он это слово

так печально, так сурово,

Что, казалось, в нем всю душу

изливал; и вот, когда

Недвижим на изваяньи

он сидел в немом молчаньи,

Я шепнул: "Как счастье, дружба

улетели навсегда,

Улетит и эта птица

завтра утром навсегда".

И ответил Ворон:

"Никогда".


И сказал я, вздрогнув снова:

"Верно молвить это слово

Научил его хозяин

в дни тяжелые, когда

Он преследуем был Роком,

и в несчастье одиноком,

Вместо песни лебединой,

в эти долгие года

Для него был стон единый

в эти грустные года -

Никогда, - уж больше

никогда!"


Так я думал и невольно

улыбнулся, как ни больно.

Повернул тихонько кресло

к бюсту бледному, туда,

Где был Ворон, погрузился

в бархат кресел и забылся...

"Страшный Ворон, мой ужасный

гость, - подумал я тогда -

Страшный, древний Ворон, горе

возвещающий всегда,

Что же значит крик твой:

"Никогда"?


Угадать стараюсь тщетно;

смотрит Ворон безответно.

Свой горящий взор мне в сердце

заронил он навсегда.

И в раздумьи над загадкой,

я поник в дремоте сладкой

Головой на бархат, лампой

озаренный. Никогда

На лиловый бархат кресел,

как в счастливые года,

Ей уж не склоняться -

никогда!


И казалось мне: струило

дым незримое кадило,

Прилетели Серафимы,

шелестели иногда

Их шаги, как дуновенье:

"Это Бог мне шлет забвенье!

Пей же сладкое забвенье,

пей, чтоб в сердце навсегда

Об утраченной Леноре

стерлась память - навсегда!..

И сказал мне Ворон:

"Никогда".


"Я молю, пророк зловещий,

птица ты иль демон вещий,

Злой ли Дух тебя из Ночи,

или вихрь занес сюда

Из пустыни мертвой, вечной,

безнадежной, бесконечной, -

Будет ли, молю, скажи мне,

будет ли хоть там, куда

Снизойдем мы после смерти, -

сердцу отдых навсегда?"

И ответил Ворон:

"Никогда".


"Я молю, пророк зловещий,

птица ты иль демон вещий,

Заклинаю небом. Богом,

отвечай, в тот день, когда

Я Эдем увижу дальней,

обниму ль душой печальной

Душу светлую Леноры,

той, чье имя навсегда

В сонме ангелов - Ленора,

лучезарной навсегда?"

И ответил Ворон:

"Никогда".


"Прочь! - воскликнул я, вставая,

демон ты иль птица злая.

Прочь! - вернись в пределы Ночи,

чтобы больше никогда

Ни одно из перьев черных,

не напомнило позорных,

Лживых слов твоих! Оставь же

бюст Паллады навсегда,

Из души моей твой образ

я исторгну навсегда!"

И ответил Ворон:

"Никогда".


И сидит, сидит с тех пор он

там, над дверью черный Ворон,

С бюста бледного Паллады

не исчезнет никуда.

У него такие очи,

как у Злого Духа ночи,

Сном объятого; и лампа

тень бросает. Навсегда

К этой тени черной птицы

пригвожденный навсегда, -

Не воспрянет дух мой -

никогда!


(1890)

Перевод Дм. Мережковского