# Ворон

Эдгар Аллан По

Перевод Владимира Жаботинского (1897).

## Эдгар Алан По


## Ворон


Источник текста: "Новый чтец-декламатор. Литературно-художественный сборник" -  составил С.В. Каратыгин, Издательство: Тип. Акц. О-ва "Петр Барский в Киеве", Киев, 1911 г.

Переводчик: Altalena (он же В. Е. Жаботинский)

OCR, spell check и перевод в современную орфографию: Стихи Эрнеста Хемингуэя.


Как-то в полночь, утомлённый, я забылся, полусонный,

Над таинственным значеньем фолианта одного;

Я дремал, и все молчало... Что-то тихо прозвучало -

Что-то тихо застучало у порога моего -

Я подумал: "То стучится гость у входа моего -

Гость, и больше ничего".


Помню все, как это было: мрак - декабрь - ненастье выло -

Гас очаг мой - так уныло падал отблеск от него...

Не светало... Что за муки! Не могла мне глубь науки

Дать забвенье о разлуке с девой сердца моего. -

О Леноре, взятой в Небо прочь из дома моего, -

Не оставив ничего...


Шелест шёлка, шум и шорох в мягких пурпуровых шторах -

Чуткой, жуткой, странной дрожью проникал меня всего;

И, смиряя страх минутный, я шепнул в тревоге смутной:

"То стучится бесприютный гость у входа моего -

О Леноре, взятой в Небо прочь из дома моего, -

Поздний путник там стучится у порога моего -

Гость, и больше ничего".


Стихло сердце понемногу. Я отправился к порогу,

Восклицая: "Вы простите - я промедлил оттого,

Что дремал в унылой скуке - и проснулся лишь при стуке,

При неясном, легком звуке у порога моего". -

И широко распахнул я дверь жилища моего -

Мрак, и больше ничего.


Мрак бездонный озирая, там стоял я, замирая

В ощущеньях, человеку незнакомых до того;

Но царила тьма сурово средь безмолвия ночного.

И единственное слово чуть прорезало его -

Зов: "Ленора..." - Только эхо повторило мне его -

Эхо, больше ничего...


И, смущённый непонятно, я лишь шаг ступил обратно -

Снова стук - уже слышнее, чем звучал он до того.

Я промолвил: "Что дрожу я? Ветер ставни рвёт, бушуя, -

Наконец-то разрешу я, в чём здесь скрыто волшебство -

Вихрь, и больше ничего".


Я толкнул окно, и рама подалась, и плавно, прямо

Вышел статный, древний Ворон - старой сказки божество;

Без поклона, смело, гордо, он прошёл легко и твёрдо, -

Воспарил, с осанкой лорда, к верху входа моего

И вверху, на бюст Паллады, у порога моего

Сел - и больше ничего.


Оглядев его пытливо, сквозь печаль мою тоскливо

Улыбнулся я, - так важен был и вид его, и взор:

"Ты без рыцарского знака - смотришь рыцарем, однако,

Сын страны, где в царстве Мрака Ночь раскинула шатёр!

Как зовут тебя в том царстве, где стоит её шатёр?"

Каркнул Ворон: "Nevermore".


Изумился я сначала: слово ясно прозвучало,

Как удар, - но что за имя "Никогда"? И до сих пор

Был ли смертный в мире целом, в чьём жилище опустелом

Над дверьми, на бюсте белом, словно призрак древних пор,

Сел бы важный, мрачный, хмурый, черный Ворон древних пор

И назвался "Nevermore"?


Но, прокаркав это слово, вновь молчал уж он сурово,

Точно в нём излил всю душу, вновь замкнул её затвор.

Он сидел легко и статно - и шепнул я еле внятно:

"Завтра утром невозвратно улетит он на простор..."

Каркнул Ворон: "Nevermore".


Содрогнулся я при этом, поражён таким ответом.

И сказал ему: "Наверно, господин твой с давних пор

Беспощадно и жестоко был постигнут гневом Рока

И отчаялся глубоко и, судьбе своей в укор,

Затвердил, как песню скорби, этот горестный укор -

Этот возглас: "Nevermore".


И, вперяя взор пытливый, я с улыбкою тоскливой

Опустился тихо в кресла, дал мечте своей простор

И на бархатные складки я поник, ища разгадки, -

Что сказал он, мрачный, гадкий, гордый Ворон древних пор.

Что хотел сказать зловещий, хмурый Ворон древних пор

Этим скорбным "Nevermore... "


Я сидел, объятый думой, неподвижный и угрюмый,

И смотрел в его горящий, пепелящий душу взор;

Мысль одна сменялась новой, - в креслах замер я суровый,

А на бархат их лиловый лампа свет лила в упор, -

Ах, на бархат их лиловый, озарённый так в упор.

Ей не сесть уж - Nevermore!


Чу!.. провеяли незримо. Словно крылья серафима -

Звон кадила - благовонья - шелест ног о мой ковёр:

"Это Небо за моленья шлёт мне чашу исцеленья,

Благо мира и забвенья мне даруя с этих пор!

Дай! - я выпью, и Ленору позабуду с этих пор!"

Каркнул Ворон: "Nevermore".


"Адский дух иль тварь земная, - произнёс я, замирая, -

Ты - пророк. И раз уж Дьявол или вихрей буйный спор

Занесли тебя, крылатый, в дом мой, ужасом объятый,

В этот дом, куда проклятый Рок обрушил свой топор, -

Говори: пройдёт ли рана, что нанёс его топор?"

Крикнул Ворон: "Nevermore".


"Адский дух иль тварь земная, - повторил я, замирая, -

Ты - пророк. Во имя Неба, - говори: превыше гор,

Там, где Рай наш легендарный, - там найду ль я, благодарный,

Душу девы лучезарной, взятой Богом в Божий хор, -

Душу той, кого Ленорой именует Божий хор?"

Крикнул Ворон: "Nevermore".


"Если так, то вон, Нечистый! В царство Ночи вновь умчись ты,

Гневно крикнул я, вставая: "Этот черный твой убор

Для меня в моей кручине стал эмблемой лжи отныне, -

Дай мне снова быть в пустыне! Прочь! Верни душе простор!

Не терзай, не рви мне сердца, прочь, умчимся на простор!"

Каркнул Ворон: "Nevermore".


И сидит, сидит с тех пор он, неподвижный черный Ворон,

Над дверьми, на белом бюсте, - там сидит он до сих пор,

Злыми взорами блистая, - верно, так глядит, мечтая,

Демон, - тень его густая грузно пала на ковёр -

И душе на этой тени, что ложится на ковёр,

Не подняться - Nevermore!