# Ворон

Эдгар Аллан По

Перевод В. П. Федорова (1923)

По Э.А. Ворон / Эдгар Аллан По

М.: Наука, 2009.-- (Литературные памятники)


Василий Федоров


Эдгар По


ВОРОН


Как-то ночью одинокой

я задумался глубоко

Над томами черной магии,

забытой с давних пор.

Сон клонил, -- я забывался...

Вдруг неясный звук раздался,

Словно кто-то постучался --

постучался в мой затвор...

"Это гость, -- пробормотал я, --

постучался в мой затвор,

Запоздалый визитер..."

Ясно помню тот декабрьский

лютый ветер, холод адский,

Эти тени -- по паркету

черной бахромы узор, --

Как меня томило это,

как я с книгой ждал рассвета

В страшной скорби без просвета --

без просвета по Линор,

По утраченной недавно

светлой, ласковой Линор,

Невозвратной с этих пор.

Вдруг забилось неприятно

сердце в страхе под невнятный

Шорох шепотный пурпуровых

моих тяжелых штор;

Чтоб унять сердцебиенье,

сам с собою без смущенья

Говорил я, весь -- волненье:

"То стучится в мой затвор

Запоздалый гость, -- смущенно

он стучится в мой затвор,

Этот поздний визитер".

Взяв себя немного в руки,

крикнул я в ответ на стуки:

"О, пожалуйста, простите, --

я сейчас сниму затвор!

Задремал я... рад... приятно...

но стучались вы невнятно,

Было даже непонятно --

непонятно: стук ли, вздор?..

А теперь я различаю --

это точно -- стук, не вздор!..

Дверь открыл: ночной простор.

Никого! В недоуменье,

с новым страхом и в смущенье

От неведомых предчувствий,

затаившийся, как вор,

Я смотрел, на все готовый,

в сумрак холода ночного,

И шепнул одно лишь слово,

слово-шепот, в ночь, "Линор"...

Это я сказал, но где-то

эхо вторило: "Линор"...

Тихий, жуткий разговор.

Я захлопнул дверь. Невольно

сердце сжалось острой болью.

Сел... и скоро вновь услышал

тот же звук: тор-тор... тор-тор...

"А-а, -- сказал я, -- так легка мне

вся загадка: стук недавний --

Дребезжанье старой ставни...

только ветер... мелочь... вздор...

Нет, никто там не стучался, --

просто ставни... зимний вздор...

Мог бы знать и до сих пор".

Быстро встал, -- окно открыл я.

Широко расставив крылья,

Крупный ворон -- птица древняя --

в окно ко мне, в упор,

Вдруг вошел, неторопливо

всхохлил перья, и красивым

Плавным взлетом, горделиво, --

словно зная с давних пор, --

Пролетел, на бюст Паллады сел...

как будто с давних пор

Там сидел он, этот Ворон.

Сколько важности! Бравады!

хохотал я до упаду:

"Ну, нежданный гость, привет вам!

Что ж, садитесь! Разговор

Я начну... Что много шума

натворил ты здесь, угрюмый

Ворон, полный древней думы?

Ну, скажи -- как бледный хор

Называл тебя? -- в Аиде

бестелесных духов хор?"

Ворон крикнул: "Nevermore".

Я вскочил от удивленья:

новое еще явленье! --

Никогда не приходилось

мне слыхать подобный вздор!

"Вы забавны, Ворон-птица, --

только как могло случиться

Языку вам обучиться

и салонный разговор

Завязать, седлая бюсты?

Что ж, продолжим разговор,

Досточтимый Nevermore..."

Но на белом четко-черный

он теперь молчал упорно,

Словно душу всю излил

в едином слове ворон-вор!

И опять понурый, сгорблен,

я застыл в привычной скорби,

Все надеясь: утро скорбь

утишит... Вдруг, в упор,

Неожиданно и властно,

с бюста белого, в упор

Птичий голос: "Nevermore".

Вздрогнул я: ответ угрюмый

был в том крике мне на думы!

Верно ворону случалось часто

слышать, как повтор,

Это слово... звук не нежный...

Знать, его хозяин прежний,

Зло обманутый в надеждах,

повторял себе в укор,

Обращаясь безотчетно к ворону,

ронял укор

Безысходным Nevermore.

Весь во власти черной тени,

в жажде предосуществлений,

Я теперь хотел жестоко

с этой птицей жуткий спор

Завязать, -- придвинул кресло

ближе к бюсту... и воскресла --

Там в мозгу моем, воскресла,

словно грозный приговор,

Логика фантасмагорий,

странно слитых в приговор

С этим криком Nevermore...

И теперь меня глубоко

волновали птицы рока --

Птицы огневые очи,

устремленные в упор.

Свет от лампы плавно лился,

он над вороном струился...

Я мучительно забылся, --

мне казалось: с вечных пор

Этот черный хмурый ворон

здесь, со мной, с извечных пор

Со зловещим Nevermore.

Словно плавное кадило

в кабинете воскурило

Фимиамы, и туманы

наплывали с алых штор.

Простонал я: "Дух угрюмый,

что томишь тяжелой думой?

Обмани предвечным шумом

крыльев черных, и Линор

Позабыть совсем дай мне --

дай забыть мою Линор!"

Крикнул ворон: "Nevermore".

"Прорицатель! Вестник горя!

Птица-дьявол из-за моря!

За душой моею выслал Ад

тебя? -- Хватай же, вор!

Ветер... злая ночь... и стужа...

В тихом доме смертный ужас --

Сердце рвет он, этот ужас,

строит склеп мне выше гор...

Ну, хватай! Ведь после смерти

позабуду я Линор!"

Крикнул ворон: "Nevermore".

"Прорицатель! Вестник горя!

Птица-дьявол из-за моря!

Там, где гнутся своды неба,

есть же Божий приговор!

Ты скажи, -- я жду ответа, --

там, за гранью жизни этой,

Прозвучит ли речь привета

иль пройдет хоть тень Линор --

Недостижной здесь навеки,

нежной, ласковой Линор?"

Крикнул ворон: "Nevermore".

В непереносимой муке

я стонал: "О, пусть разлуки

Будет знаком это слово,

мой последний приговор!

Вынь из сердца клюв жестокий,

ворон, друг мой, -- одиноко

Улетай в Аид далекий,

сгинь в неведомый простор,

Населенный привиденьями

аидовый простор!"

Крикнул ворон: "Nevermore".

И зловещий, и сердитый,

все сидит он, и сидит он,

Черный ворон на Палладе,

охраняя мой затвор.

И от лампы свет струится...

И огромная ложится

От недвижной этой птицы

на пол тень... И с этих пор

Для души моей из мрака

черной Тени -- с этих пор --

Нет исхода -- Nevermore.


## ПРИМЕЧАНИЯ


Впервые напечатано в 1923 г. Печатается по тексту первой публикации. Василий Павлович Федоров (1883-1942) -- поэт, переводчик, один из основателей Ордена дерзо-поэтов.