# Письма к Ф. М. Достоевскому

Константин Петрович Победоносцев

Гроссман, Леонид. Достоевский-реакционер.

М.: Common place, 2015


## Письма К.П. Победоносцева


1


Любезнейший Федор Михайлович. Спешу послать несколько строк для Гражданина. Чем богат, тем и рад. Поспешите напечатать чтобы не простыли известияа. Постараюсь прислать еще, если успею. Надеюсь вернуться около 20 июляб. Обнимаю Вас от души.


Ваш К. Победоносцев


Припомните, что я не подписываю своего имени под статьями.

21 июня

3 июля

[1873 г.]


Шелкаин

на остр. Вайте


а Статья "Из Лондона" появилась в No 27 "Гражданина" от 2 июля 1873 г. за подписью***. Ей предпослано следующее редакционное предисловие, вероятно, написанное Достоевским: "Мы только что получили из Лондона от 19 июня корреспонденцию с новыми и весьма характерными подробностями о пребывании персидского шаха в столице Великобритании. Нам показались некоторые из этих подробностей особенно любопытными. Спешим сообщить их нашим читателям". Интерес статьи заключался в сообщении о пропаганде английского духовенства против России в пользу Персии. В корреспонденции дается также отзыв о книге Рольстона "Русские народные сказки" (Russian Folktales by W.R.S. Ralston; прим. ред. -- изд. в London, 1873). Корреспонденция Победоносцева датирована 19 июня (1 июля); очевидно, он начал писать ее за два дня до отправки письма.

б Победоносцев вернулся в Петербург 25 июля 1873 г. Об этом в письме Достоевского к жене от 26 июля 1873 г.: "Вчера приехал Победоносцев, был в редакции, ждал меня, но я не был и просил запиской заехать к себе в 9-м часу. Я был у него вчера и сидел до 12. Все говорил, много сообщил и ужасно просил опять сегодня приехать. Если же я буду болен, то дать ему знать и он сам ко мне приедет сидеть" и проч. ("Письма Ф.М. Достоевского к жене", пред. и примеч. Н.Ф. Бельчикова. М.-Л., 1926, с. 85-86. В комментариях дана заметка об истории отношений Победоносцева и Достоевского (с. 340); ср. с заметкой того же автора в "Красном архиве" II (1923), с. 210-211 (при публикации шести писем Достоевского к Победоносцеву)).


2


Почтеннейший Федор Михайлович. Премного благодарю за доставление листов Гражданина. Сегодня получил 32-й номер, со статьей "Вестминстер аббатство"а. Есть в ней две довольно значительные опечатки изменяющие смысл. На 872 с, 2-я колонка, 18-я строка снизу напечатано: За незрелость, в чем и смысла нет; а у меня сказано: "Замерзелость" -- слово, употреблявшееся у нас в 18 столетии в официальных актах, когда говорилось о грубости нравов и обычаев простого "подлого" народа. Вот почему оно у меня и в кавычках поставлено. (Да в этой же фразе сказано: здешнюю простоту церковную. Мне сдается, что у меня что-нибудь не так сказано. Не красоту ли? но это не так важно).

Другое: на с. 873, 1-я колонка, 9-я строка снизу. Чиновных форм. У меня сказано было: условных форм.

Не мешало бы в следующем No под IX статьей сделать оговорку об этих опечаткахб.

Несмотря на что* другие дела нудят, я неутерпел здесь написать Вам еще 3 статейки "Листков"в и уже пакет запечатан, да нет оказии послать.

Готовлю еще статейку, очень по-моему любопытную, о новой английской книге "Свобода, братство и равенство"г. Не знаю, удастся ли кончить.

Пишет сегодня Т.И. Филиппов из Москвы. Он готовит биографическую статью о покойном гр. А.П. Толстомд, к чему я и возбуждал его.

Он пишет, что NoNo со статьями о единоверии в большом спросе в Москве, и за них платят очень дорого. "Перепечатка их, продолжает он, могла бы доставить Гражданину большое подкрепление".

Статью о Толстом он намерен был прислать Вам к номеру 13 августа, но вероятно -- говорит -- что на нумер опоздает.

Здравствуйте и благодушествуйте. Я надеюсь быть в П-бурге около 20 числа.


Душевно уважающий и преданный

К. Победоносцев


Среда 8 Авг./73 Мерекюль, близ Нарвы.

* Так в подлиннике.

а "Русские листки из-за границы". III. "Вестминстерское аббатство" ("Гражданин" No 32, б августа 1873 г., с. 870-873) за подписью В.

б Достоевский исполнил пожелание Победоносцева. В следующем No 33 "Гражданина" от 13 августа 1873 г. к статье "Русские листки из-за границы". IV. "К вопросу о воссоединении церквей" сделано следующее примечание: "В предшествовавшей статье "Русских листков" "Вестминстерское аббатство" в 32 No "Гражданина" вкрались две крупные опечатки" (следуют исправления по письму Победоносцева).

в Следующие "Русские листки из-за границы": V. "Противоречия в Англиканской церкви". VI. "Ирвингиты в Лондоне". VII. "Деисты и унитарии в Лондоне". VIII. "Воровской ужин". IX. "Новая вера и новые браки".

г Имеется в виду книга Джемса Стифена под указанным заглавием ("Liberty, equality, fraternity" by James Fitzjames Stephen. Lond., 1873). Отзыв о ней Победоносцева явился в No 37 "Гражданина" от 10 сентября 1873 г. в отделе "Критики и библиографии" за подписью ***.

д Толстой, Александр Петрович -- обер-прокурор святейшего Синода с 1856 по 1862 г., затем член Государственного совета. Воспоминания Т.И. Филиппова о Толстом появились в "Гражданине" 1874 г., No 4 от 29 января.


3


Почтеннейший Федор Михайлович. "Видите колицеми книгами писах Вам моею рукою". Сверх чаяния вчера, начитавшись газет, написал статью, которую спешу послать, и которая может несколько пополнить недостаток политич. обозрения, ибо речь идет о важнейшем событии нашего времени. Думаю, что ни в одной газете не было еще обстоятельного обозрения по этому предмету. Статья кстати: не замедлите ее напечататьа.

Кончил еще для Вас большую вещь, которую привезу с собою. Надеюсь быть в Пб. в понедельник, 20-го числа. Зайду в конторуб часов около 3 пополудни. Авось либо найду Вас.


Душевно преданный

Победоносцев


13 августа [1873 г.] Понедельник.

а Речь идет о статье "Борьба государства с церковью в Германии", которая начинается словами, вполне соответствующими характеристике события в записке Победоносцева. В "Гражданине" читаем: "Война государства с католическою церковью в Германии разгорается все сильнее и сильнее и становится одним из самых интересных и важных по последствиям политических явлений нашего времени"... Достоевский напечатал статью в ближайшем же No 34 "Гражданина" от 20 августа 1873 г. в виде передовой; статья подписана ZZ. Статьи Победоносцева в "Гражданине" шли за различными подписями: ZZ, ***, В, В. П-ч, иногда без всякой подписи. Различье подписей объяснялось и тем, что нередки были случаи, когда в одном номере "Гражданина" появлялось две статьи Победоносцева.

б Статья Победоносцева о книге Джемса Стифена "Свобода, равенство и братство". Статья печаталась в трех номерах "Гражданина" (35, 36 и 37 от 27 августа, 3 и 10 сентября) под особыми подзаголовками: I. Свобода. II. Равенство. III. Братство (за подписью ***). Обзор касался также книги J. Н. Kirchmann "Das Prinzip des Sittlichen", Berlin, 1873.

в Т.е. в редакцию "Гражданина", Невский проспект, 77, кв. 8. Главная контора журнала находилось при книжном магазине А.Ф. Базунова.


4


Почтеннейший Федор Михайлович. Я приеду в П-бург завтра, бог даст, в четверг, к ночи. Надеюсь привезти Вам статью: Испанияа, в параллель статье о Францииб. Если Вы считаете возможным и нужным набрать ее для следующего номера, то благоволите прислать за нею ко мне в [понедельник] пятницу, часов в 10 утра. В противном случае я сам Вам ее доставлю не спеша.

Так как я уже окончательно переезжаю то и нет нужды пересылать мне в Мерекюль следующие NoNo "Гражданина".


Ваш К. Победоносцев.


Среда

29 августа/73

а Статья Победоносцева "Испания" напечатана в No 37 "Гражданина" от 10 сентября 1873 г. за подписью ZZ, с редакционным примечанием, очевидно написанным Достоевским: "Мы особенно рекомендуем вниманию читателей "Гражданина" эту статью нашего почтенного сотрудника ZZ, в которой чрезвычайно ярко изображены главнейшие существенные обстоятельства одного из самых любопытнейших и знаменательных явлений в современной истории европейского человечества. -- Ред."

б Статья "Франция (взгляд на теперешнее ее состояние)" за подписью ZZ напечатана в No 35 "Гражданина" от 27 августа 1873 г. Статья трактует о борьбе политических партий вокруг кандидатуры графа Шамборского на королевский престол под именем Генриха V. Об этом же сам Достоевский писал в своих "Обзорах иностранных событий".


5


Посылаю Вам, почтеннейший Федор Михайлович, дополнение к статье об Испании3. Его неудобно вставить в текст, но жаль упустить, и потому я полагал бы поместить его в виде подстрочного примечания к той строке, где говорится об участии агентов Интернационалки в беспорядках.

Потом в последней (III) статье о книге Стифена (Братство) в самом конце, в заключительных словах автора я пропустил и напутал. Благоволите исправить. Тут сказано: что нам делать? И затем должно стоять следующее.

"Будь тверд и мужествен, не страшись и не бойся" (Второз. XXXI 6. 7. Слова Моисея Иисусу Навину)б.

У меня для текста оставлено место, ссылка сделана: но кажется прибавлено, совершенно неправильно, что это относится к переходу через Чермное море. Это потрудитесь вычеркнуть.

Следующие NoNo газеты потрудитесь присылать сюда на квартиру (Болыи. Конюшенная, д. Финской церкви).


Душевно уважающий и преданный

К. Победоносцев.


Пятница [1 сентября 1873 г.]

а Дополнение Победоносцева к его статье об испанских делах представляет несомненный интерес: "До 1868 г. в Испании не было слышно об Интернационалке, а в настоящую минуту Испания считается главным гнездом ее. Таким быстрым развитием нового учреждения Испания, по словам женевского корреспондента газеты "Тайме", обязана известному русскому политическому выходцу Бакунину. Он придумал воспользоваться распространившимся в народе равнодушьем к политическим вопросам для образования союзов рабочих с целью увеличения рабочей платы и уменьшения рабочих часов. В Барселоне и Мадриде организовал он центральные комитеты из докторов, адвокатов и журналистов. Эти комитеты взяли на себя пропаганду рабочих союзов, тщательно избегая всяких политических вопросов и потому без затруднения склоняли рабочих соединяться для упомянутой практической цели. Правительство не видело ничего опасного в этой пропаганде, не касавшейся до политики, и кортесы стали преследовать союзы рабочих только в настоящее время, когда уже поздно стало им противодействовать. По сведениям, объявленным на нынешнем конгрессе Интернационалки в Женеве, успехи ее, в Испании идут очень быстро..." (Следует ряд цифр.) Достоевский последовал полученному указанию и поместил "дополнение" в виде подстрочного примечания к следующему месту злобствующей публицистики Победоносцева: "Как вороны на мертвечину, собрались сюда же агенты Интернационалки, поднимают чернь и рабочих и устраивают, где можно, Коммуну со всеми ее ужасами..."("Гр." 1873, с. 992).

б Указанные исправления внесены в текст ("Гр." 1873, с. 1010).


6


Посылаю Вам, почтеннейший Федор Мих., другое дополнительное примечание к статье об Испании. Его можно поместить в другую выноску, там, где помянуто о Дон Карлосе3. Думаю, что оно не лишнее, ибо объяснит многим, не следящим за журналами, кто таков Дон Карлос.


Душевно преданный

К. Победоносцев.


Воскресенье

[3 сентября 1873 г.]

а Второе примечание к статье "Испания", присланное при сопроводительной записке представляет собой биографическую справку о Дон Карлосе с изложением его прав на корону и общей характеристикой его политических идей. Примечание было помещено в соответственном месте ("Гр." 1873, с. 993).


7


Почтеннейший Федор Михайлович.

Посылаю Вам обещанную статью в "Русские листки из-за границы"а.


Душевно уважающий и преданный

К. Победоносцев.


14 сентября [1873 г.]

а Напечатано в No 39 "Гражданина" от 24 сентября: "Русские листки из-за границы" IX. "Новая вера и новые браки" за подписью В.


8


Видите, почтеннейший Федор Михайлович, что я Вас не забываю. Все хочу сказать б_а_с_т_а, -- и продолжаю покуда могу. Посылаю Вам вещь, на недостаток которой Вы как-то жаловались: О_б_з_о_р в_а_ж_н_е_й_ш_и_х у_з_а_к_о_н_е_н_и_йа. Он разделен на 12 рубрик, без оглавлений.


Душевно преданный

К. П.


18 сент. [1873 г.]

а Статья "Обзор важнейших узаконений за летние месяцы (с 18 мая по 11 сентября)" напечатана в No 39 "Гражданина" от 24 сентября 1873 г. без подписи и с редакционным примечанием: "Такие обзоры мы надеемся и впредь помещать в "Гражданине" примерно за каждую четверть года. -- Ред.".


9


Почтеннейший Федор Михайлович.

Посылаю еще статейкуа.

В сегодняшней (39 No) я заметил, что наборщики иногда неправильно разбивают текст и помещают в ту же строку то, что в оригинале начинается новою строкою, и наоборот. От этого иногда извращается или ослабляется смысл.


Душевно преданный

К. П.


24 сент. 73

а "Церковь и государство в Германии". Статья напечатана в No 40 "Гражданина" от 1 октября 1873 г. без подписи. В оглавлении помечена обычным псевдонимом Победоносцева -- ZZ.

б В No 39 "Гражданина" две статьи Победоносцева: "Обзор важнейших узаконений" (без подписи) и "Русские листки из-за границы". IX. Новая вера и новые браки" (за подписью В.).


10


Почтеннейший Федор Михайлович. Посылаю прилагаемую вещьа. Но еще раз, и в особенности по поводу этой вещи, прошу наблюсти величайшее молчание относительно автораб. Это очень для меня существенно.


Душевно преданный

К. П.


Вторник [23 октября 1873 г.]

а Победоносцев направил к Достоевскому статью "Съезд юристов в Москве" с эпиграфом: "И, бабушка, затеяла пустое...". Она вызвана предположением юридического факультета Московского университета созвать в 1874 г. съезд русских юристов в Москве. Очевидно, опасаясь нежелательных выступлений и заранее считая своим долгом дискредитировать всякое общественное начинание, Победоносцев выступает с резкой критикой проекта. В качестве бывшего профессора Московского юридического факультета Победоносцев был хорошо знаком с его личным составом, и в эту сторону он и направил свои критические стрелы. Этим, конечно, и объясняется его требование строжайшего анонимата. Не лишено интереса, что в своей критике факультета Победоносцев называет и своего будущего помощника по управлению Синодом и преемника на посту обер-прокурора В.К. Саблера ("кафедра уголовного права занята была в течение одного года молодым доцентом Саблером; но он долее года не выдержал и оставил академическую деятельность"). Победоносцев заключает, что намеченный съезд, созванный факультетом, "существующим более по имени, нежели в действительности", сведется к "праздным речам со взаимным величанием и взаимным обольщением под покровом нарядного знамени". "Не лучше ли обойтись без представления, которое может еще оказаться комическим?"

б 23 октября 1873 г. Достоевский сообщал Победоносцеву: "В квартире редакции живет один писарь; ему, без означения, разумеется, Вашего имени и дана Ваша статья для переписки. Завтра она, переписанная чужой рукой, поступит в типографию. В типографии же Вашу руку знают еще с прошлого года, и именно корректорша, которая имеет в городе некоторые литерат. сношения (с От. Записками, наприм.). Таким образом никто не будет знать на этот раз, что статья Ваша, кроме меня и секретаря редакции" и проч. (Ф.М. Достоевский. "Письма", под ред. А.С. Долинина, III, 87). Статья Победоносцева появилась в No 44 "Гражданина" от 29 октября 1873 г. за подписью ***.


11


Вторник

[30 октября 1873 г.]

Почтеннейший Федор Михайлович, сегодня, видевшись с Мещерскима, я передал ему статью очень любопытную об автобиографии Милляб. Уведомляя Вас об этом, покорнейше прошу, если возможно, не ставить ее в рубрику "Критика и библиография" -- так как, по мнению моему, под этою рубрикой она мало заметна будет для читателейв. Завтра мож. быть увидимся.


Душевно преданный

К. П.


а Мещерский, Владимир Петрович (1839-1914) -- основатель реакционнейшего еженедельника "Гражданин". Сближение с Мещерским относится к последнему периоду биографии Достоевского. Ближайшие друзья, с которыми он так усиленно переписывался из-за границы, А. Н. Майков и Н. Н. Страхов вероятно ввели его вскоре по его возвращении из Германии в кружок князя В.П. Мещерского, который осенью 1871 г. был занят организацией задуманного им журнала с "охранительными боевыми задачами". -- "Восприемниками [нового издания], -- свидетельствовал впоследствии Мещерский, -- были К. П. Победоносцев, А. Н. Майков, Ф. М. Достоевский, Ф. И. Тютчев, Н. Н. Страхов, М. О. Коялович, Б. М. Маркевич. Тогда же основались мои среды. Они назывались литературными. Но вернее их было назвать политическими, ибо главными предметами бесед и споров, главною причиною оживления была политика дня в жизни государственной и в жизни печати".

В редакторы был приглашен Г. К. Градовский. Но уже к концу первого года издания обнаружились расхождения редактора с издателем, и осенью 1872 г. наступил редакторский кризис "Гражданина". В этот момент Достоевский предложил Мещерскому взять на себя редактирование его органа. Предложение это было весьма сочувственно принято как издателем, так и всем его кружком.

Наиболее тесное сотрудничество установилось у Достоевского на первых порах с его непосредственным шефом по "Гражданину". Достоевский не мог не считаться с Мещерским как с инициатором и собственником издания, близким к придворным лицам и интересам. Но сравнительная молодость Мещерского (в момент знакомства с Достоевским ему было 32 года) и недостаточная литературная опытность нередко вызывали Достоевского на авторитетное вмешательство в разрешении возникавших редакционных проблем. Он считал необходимым отменять чересчур резкие реплики Мещерского в полемических статьях ("Ответ на запрос С.-Петербургских Ведомостей"), но в некоторых случаях проверял у Мещерского верность своих решений (напр. по поводу рассказа "Картинки из офицерской жизни"). (См.: Ф. М. Достоевский. "Письма" под ред. А. С. Долинина, М., 1934, 86-88, 313-316). В своих "Воспоминаниях" Мещерский оставил следующую характеристику Достоевского: "Я не видел на своем веку более полного консерватора, не видел более убежденного и преданного своему знамени монархиста, не видел более фанатичного приверженца самодержавья, чем Достоевский... Мы все были маленькими перед его грандиозной фигурой консерватора... Достоевский был как аскет строг и как неофит фанатичен в своем консерватизме".

Личность Мещерского получила впоследствии достаточно полную оценку со стороны близко наблюдавших его современников. А. В. Богданович отмечает в своем дневнике к концу царствования Александра III: "Все чувствуют, что ненормально ведется дело, что назначения на высшие места не выдерживают критики. В Мещерском, в его "Гражданине" видят силу, все знают, что за грязная личность этот князь, все волнуются, что нет человека открыть глаза царю, который принимает его и беседует с ним". С. Ю. Витте в своих воспоминаниях сообщает, что Кривошеий был назначен министром путей сообщения при поддержке редактора "Гражданина" В. П. Мещерского, как, видимо, и Плеве. По свидетельству Витте, отношения "Мещерского к монархам и власть имущим имеют одну цель: получить денежные субсидии на его журнал "Гражданин", субсидии, на которые князь Мещерский живет вместе со своими молодыми людьми, а с другой стороны, для того, чтобы наиболее любимых молодых людей возможно более награждать за счет казны" (Витте. "Воспоминания", т. II, с. 370).

б Статья называлась: "Картина высшего воспитания. Автобиография Дж.-Стюарта Милля" (J.-St. Mill. Autobiography. Lond., 1873). Статья появилась в No 55 "Гражданина" 1873 г. от 5 ноября за подписью В.

в Просьбу Победоносцева Достоевский исполнил: он не включил статьи в отдел "Критики и библиографии", а поместил ее на видном месте, сейчас же после передовой статьи.


12


28 дек. вечер

[1873 г.]

Достопочтеннейший Федор Михайлович.

От всей души поздравляю Вас с праздником и желаю, чтобы эти строки застали Вас в добром здоровьи.

Опасаюсь, что Вы на меня сердитесь, и вот почему спешу изъяснить Вам дело.

На праздник я уезжаю обыкновенно в монастырь. Вернувшись оттуда 25 числа нашел я у себя записку Мещерского, наскоро написанную им перед отъездом, где он умоляет дополнить его Петерб. обозрение подробностями о приезде Эдинбургского принцаа. За эту записку я посердился на Мещерского, как он меня обременяет делом, которого я не умею и не хочу делать. Да и подробностей этих я не знаю и не собираю -- совсем не мое дело еще писать об них. Кроме того мне и некогда.

Между тем сегодня принесли мне из типографии корректуру , с тем чтобы я прислал ее обратно вечером -- очень-де нужно. Случилось это в мое отсутствие, и совсем не было мне приятно, потому что я не хочу иметь никаких отношений к типографии. Отослать корректуру обратно было не с кем, а вечером какой-то пьяненький служитель пришел взять ее и пошел за разрешением к Вам. Воображаю, что Вас он потревожил заботою, но прошу Вас, почтеннейший Федор Михайлович, не поставить ее мне на счет.

Здравствуйте и радуйтесь.


Душевно уважающий и преданный

К. Победоносцев


а Об этом в No 52 "Гражданина" от 29 декабря заметки и сообщения в отделах "Хроника за две недели" и "Петербургское обозрение".

б Корректура статьи "Подлежит ли земство по закону ответственности за непринятье мер против голода" за подписью В. П-ч.


13


Достопочтеннейший Федор Михайлович.

Очень досадно было быа, что Вы были вчера у меня и не застали, тем более досадно, что в эти часы я по большей части дома и только вчера случилось, что дома не обедал. Досадно, что упустил случай посидеть с Вами и побеседовать, чего уже давно не бывало.

А сегодня поздравляю Вас с успехом, потому что едва нашел (в 4 часа) номер Вашего Дневникаб: почти везде отвечали -- все листы разобраны, и мы послали за новой провизией.

Как-раз сегодня же вышла и моя книжка: И_с_т_о_р_и_ч_е_с_к_и_е и_с_с_л_е_д_о_в_а_н_и_я и с_т_а_т_ь_ив, которую завтра Вам доставлю.

До свиданья.


Душевно уважающий и преданный

К. Победоносцев


31 января 1876

а Так в подлиннике.

б Январский выпуск "Дневника писателя" был составлен особенно разнообразно: здесь и "Мальчик у Христа на елке", и "О молитве великого Гете", и о "будущем романе" "Подросток", и о колонии малолетних преступников, и важный автобиографический отрывок "Фельдъегерь", и проч.

в Книга сохранилась в библиотеке Достоевского: "Исторические исследования и статьи" К. Победоносцева, д. чл. воск. Общ. Ист. и Древн. Росс. СПБ., 1877. Об этой книге Достоевский писал 11 января 1876 г. В. С. Соловьеву: "Голос" (воскресенье 11-ое января) публикует (в объявлениях) о том, что печатается книга "Исторические исследования и статьи К. П. Победоносцева". Вот об чем упомяните непременно. Это должно быть нечто чрезвычайно серьезное, прекрасное и любопытное очень. Я жду чего-нибудь очень важного от этой книги. Это огромный ум" ("Письма" под ред. А. С. Долинина, М.-Л., 1934,111,202).

В библиотеке Достоевского имелось еще две книги Победоносцева: "Приключения чешского дворянина Братислава в Константинополе в тяжелой неволе у турок с австрийским посольством 1591". Перевод с чешского. СПБ., 1877. -- Фома Кемпийский "О подражании Христу". 4 книги. Новый перевод с латинского К. Победоносцева, с предисловием и с примечаниями переводчика. СПБ., 1869.


14


Почтеннейший Федор Михайлович. Хотел непременно повидаться с Вами перед отъездом за границу, но сил моих нет от жару, и потому на письме желаю Вам доброго лета с полным обновлением сил.

Между тем, хочу сообщить к Вашему сведению любопытные и ужасные черты судьбы наших несчастных эмигрантов, Герцена и Ко. Посмотрите -- кто из них не умалишенный, и доктор Крупова как плачевно оправдывает свою теорию!

Вы слышали, конечно, достаточно о жене Огарева, что это ведьма, а не женщина. Герцен всю жизнь терпеть ее не мог, не мог видеть ее без отвращения и говорил об ней не иначе как: c'est une vipère. Между тем, со своею второю женой он жил, как кошка с собакой, и не знаю как случилось, посреди этого домашнего ада, сошелся с ненавистною ему женой Огарева. Она -- неизвестно как -- стала его любовницей, не переставая возбуждать в нем нравственное отвращение. Последним ударом ему было сумасшествие обожаемой им дочери от первого брака Натальи.

Наконец, вторая жена его умерла. M-me Огарева тотчас переехала к нему и водворилась с ним. Тут начался у них пущий ад, и мученье усложнилось еще тем, что с ним была дочь, прижитая от Огаревой, такая же ехидная, как и мать, -- дочь и мать ненавидели друг друга и грызлись с утра до вечера. Конечно, дочь с детства воспитывалась в полном материализме и безверии.

Эта-то дочь отравилась недавно, как Вы читали, я думаю, в газетных смутных известиях. Любопытны обстоятельства. Она намочила вату хлороформом, обвязала себе этим лицо и легла на кровать. Так она умерла. Перед смертью написала она следующую записку, которую рассказывал здесь дословно И.С. Тургенев. Вот (почти-что так, сколько я помню) в чем она заключается.

Je m'en vais entreprendre un long voyage. Si cela ne réussit pas, qu'on se rassemble pour fêter ma ressurection avec du Cliquot. Si cela réussit, je prie qu'on ne me laisse enterrer que tout a fait morte puisque'il est très désagréable de se reveiller dans un cercueil sous terre. Ce n'est pas chique!

Последнее словечко очень выразительно -- не правда ли?

В довершение всей этой трагикомедии -- вот история об Огареве, из того же источника. Он жил в Женеве, равнодушный ко всему. Самый главный интерес составляла для него кухарка его англичанка, ибо ему казалось, что никто кроме ее не готовит ему вкусного обеда и что он может есть с приятностью только ее кушанье. Но этой кухарке стало невтерпеж жить у него и, наконец, она объявила ему, что она должна уехать на родину. Огарев пришел в невообразимое отчаяние и чтоб избавиться от грозившего бедствия, решился уехать с ней на родину ее в Гриничь. Там он и живет у нее на хлебах, в обществе лавочников и рабочих, не зная ни слова по-английски.

Сообщаю Вам весь этот материал, любезный Федор Михайлович, и уезжаю. До свидания.


Душевно преданный

К. Победоносцев


3 июня 1876

Последний Ваш номер очень удовлетворил меня. Не смущайтесь, если Вас ругать станутв. Надо не кланяться идолам, а повергать их во прах.

а Герой ранней повести Герцена "Записки доктора Крупова", считающий, что человечество -- сплошное сборище сумасшедших. Тургенев и Победоносцев довольно верно запомнили и передали текст предсмертной записки Лизы Герцен. В настоящее время он опубликован полностью (к сожалению, в переводе) в "Архиве Огаревых", ред. М.О. Гершензона. Гиз, 1930, с. 214.

б Достоевский в "Дневнике писателя" дал следующий перевод французской записки: "Предпринимаю длинное путешествие. Если самоубийство не удастся, то пусть соберутся все отпраздновать мое воскресение из мертвых с бокалами Клико. А если удастся, то я прошу только, чтоб схоронили меня, вполне убедясь, что я мертвая, потому что совсем неприятно проснуться в гробу под землею. Очень даже не шикарно выйдет!"

В своем письме от 3 июня 1876 г. Победоносцев сообщает Достоевскому сведения о тяжелой семейной катастрофе в кругу Герценов-Огаревых в целях опубликования этого материала в "Дневнике писателя". В настоящее время, когда изданы письма, освещающие роман Лизы Герцен с Шарлем Летурно и связь Огарева с Мэри Сэтерленд, реляция Победоносцева представляется особенно недостойной. Глубоко волнующие своим жизненным драматизмом человеческие документы из огаревских архивов вскрывают до конца холодную расчетливость крупного государственного деятеля, не брезгующего оглаской в печати интимных дел своих политических противников. Достоевский так и понял полученное им письмо. В октябрьском выпуске "Дневника писателя" за 1876 г., в главе "Два самоубийства", он привел цитату из письма Победоносцева и текст французской записки, сославшись при этом на одного "уважаемого корреспондента". Правда, он не назвал ни одного имени и совершенно обошел историю Огарева (своего бывшего женевского приятеля, оказавшего ему некоторые услуги), но об остальном сообщил в очень прозрачных обозначениях. Эпизоду смерти Лизы Герцен придано соответственное освещение: самоубийца -- дочь одного слишком известного русского эмигранта, родившаяся за границей, русская по крови, но почти уже совсем не русская по "воспитанию"... "Тут слышится душа, именно возмутившаяся против "прямолинейности" явлений, не вынесшая этой прямолинейности, сообщавшейся ей в доме отца еще с детства", и проч. Фактическая сторона письма Победоносцева в ряде мест не соответствовала действительности.

в "Дневник писателя" 1876 г., май (дозволен цензурою 30 июня). Слова Победоносцева относятся очевидно к характеристике, данной Достоевским адвокату Утину, защитнику Каировой ("условно-либеральная гуманность" и проч.).


15


Достопочтеннейший Федор Михайлович.

Сегодня просил я кого следовало о Марье Остроумовойа и имею надежду, не дадут ли ей рублей сто в пособие. Когда что узнаю верно, не премину Вас уведомить.


Душевно уважающий и преданный

К. Победоносцев


18 окт. 1876

а Марья Остроумова -- проживавшая в Старой Руссе вдова священника, о выдаче денежного пособия которой Достоевский видимо хлопотал у К. П. Победоносцева. См. No 18.


16


Многоуважаемый Федор Михайлович. Не знаю, доставляете ли Вы свой "Дневник писателя" наследнику цесаревичу? Если нет, то не дурно было бы, когда б Вы ему посылали. Я знаю, что вчера, в бытность его у братьев, ему говорено было про некоторые статьи и рекомендовано обратить на них вниманиеа.


Душевно преданный

К. Победоносцев


Вы можете послать вышедшие листы просто на имя великого князя с почтой; а если желаете доставить с т_о_л_к_о_в_а_н_и_е_мб,то благоволите прислать ко мне и я отошлю их к нему с письменным объяснением, что это от Вас представляется.

Суббота.

13 ноября 1876

а Редакция этой записки дает основание предположить, что "рекомендация" исходила от самого Александра II; указания "в бытность его [наследника] у братьев" (т.е. у великих князей Сергея и Павла) и обороты "говорено" и "рекомендовано" как будто указывают на такой именно источник.

О внимании Александра II к Достоевскому свидетельствует, видимо, и письмо последнего к А.Г. Достоевской от 25 июля 1873 г.:

"На острове Байте [Победоносцев] читал мое Преступленье и наказанье (в 1-й раз в жизни) по рекомендации одного лица слишком известного тебе одного моего почитателя, которого сопровождал в Англию. Следственно дела еще не совсем очень плохи. Пожалуйста не болтай, голубчик Анечка".

Победоносцев находился в свите Александра II во время его поездки за границу летом 1873 г.

Правительство Александра II доставило Достоевскому немало тяжелых неприятностей. Оно держало его почти до самой смерти под секретным надзором, следило за его связями за границей и наконец совершенно беззаконным закрытием его журнала в сущности разорило его. Но при этом Александр II видимо демонстрировал иногда интерес к Достоевскому. Воспитанник Жуковского и Сперанского, оценивший "Записки охотника", он считал подчас нужным делать милостивые жесты в сторону литературы. К тому же еще Николай I видимо по придворным подсказам сделал какой-то демонстративный жест культурного внимания к прошумевшим "Бедным людям". Следует думать, что известные строки в эпиграмматическом послании Тургенева и Некрасова к молодому Достоевскому: "Тебя хвалит император, уважает Лейхтенберг" не лишены какой-то фактической основы. Впрочем, вскоре после этих похвал состоялась высочайшая резолюция о Достоевском: на четыре года (на каторгу), а потом рядовым. Достоевский впоследствии полагал, что этой конфирмацией, отменявшей смертный приговор генерал-аудиториата, царь "пожалел в нем молодость и талант". Но соображение это едва ли правильно в виду общего характера меры, примененной к осужденным петрашевцам: участь Достоевского после царской конфирмации оказалась сравнительно далеко не самой легкой. Меньше всего Николай I считался с талантом молодого автора, на долгие годы прервав его литературную деятельность.

После смерти Достоевского Александр II оказывает ряд "милостей" его семье.

б Достоевский счел нужным преподнести "Дневник писателя" "с толкованием" и представил его при сопроводительном письме. См. ниже примечание к "Извещению дворцовой конторы".


17


Почтеннейший Федор Михайлович, вот справка, если хотите, я могу написать Губернатору.


К. П.


Впрочем вероятно теперь деньги уже выданы.

Понедельник

[27 декабря 1876 г.]


[Приписка Победоносцева внизу следующей официальной справки]


Всемилостивейше пожалованные в единовременное пособие вдове Священника Остроумовой 100 рублей препровождены к Новгородскому Губернатору при отношении Статс-Секретаря у Принятия Прошений от 21-го декабря 1876 г. за No 10715, для выдачи просительнице, по месту ее жительства в г. Старой Русе.


18


Вот, любезнейший Федор Михайлович, когда Вы были у меня, то сетовали, что январский No Дневника выйдет у Вас не в меру слабый, а вышло наоборот -- весь в силеа, и я, только что прочитав его, спешу благодарить Вас за прекрасные статьи -- все хороши, особенно, что Вы рассуждаете о штунде, да и о Фоме Даниловеб. Здравствуйте и радуйтесь.


Душевно преданный

К. Победоносцев


1 февр. 77

а Январский выпуск "Дневника писателя" 1877 г. состоял из следующих статей: Глава первая. I. Три идеи. II. Миражи, штунда и редстокисты. III. Фома Данилов, замученный русский герой. Глава вторая. I. Примирительная мечта вне науки. П. Мы в Европе лишь стрюцкие. III. Русская сатира. "Новь", "Последние песни". Старые воспоминания. IV. Именинник.

б Фома Данилов, по справке самого Достоевского -- "унтер-офицер 2-го Туркестанского стрелкового баталиона, захваченный в плен кипчаками и варварски умерщвленный ими после многочисленных и утонченнейших истязаний 21 ноября 1875 года в Маргелане за то, что не хотел перейти к ним на службу и в магометанство". Достоевский вспомнил его в "Братьях Карамазовых" в главе "Контроверза" (ч. I, кн. III, гл. VII).


19


Почтеннейший Федор Михайлович. Зная Вашу заботливость, я уже беспокоюсь отчего не выходит до сих пор Дневник? Здоровы ли, здесь ли Вы, и все ли у Вас благополучно? Если это письмо дойдет до Вас, напишите мне словечка два по адресу: в Ораниенбаум во Дворце3.


Душевно преданный

К. Победоносцев


и какой Ваш деревенский адрес?

6 июля 1877

а В начале июля 1877 г. Достоевскому пришлось оставить деревню, где он отдыхал (имение "Малый Прикол" Курской губ.), и "ехать в Петербург, чтобы редактировать и выпустить в свет летний двойной No 2 "Дневника писателя" за май -- июнь" ("Воспоминания А.Г. Достоевской", 225-226; прим. ред. -- изд. в М.--Л., 1925). В Петербурге его ждало немало хлопот по типографии, цензурному комитету, чтению корректур и проч. Достоевский приехал в Петербург 5 июля в 11 час. утра, а на другой день получил письмо Победоносцева из Ораниенбаума. В письме к жене от 7 июля Достоевский сообщает: "Вчера вечером получил письмо от Победоносцева. Пишет наугад, беспокоясь за меня и не зная где я, на прежний адрес: не выходит дескать "Дневник", не сделалось ли чего с Вами? Сам он в Ораниенбауме, живет во дворце. Напишу ему, но вряд ли сам поеду -- некогда". Письмо Достоевского к Победоносцеву за июль 1877 г. неизвестно.


20


Добрейший Федор Михайлович. Вот уже вторая неделя, как я сижу дома, простудившись, с тяжелой головою. Если Вы здоровы, и есть досуг, не зайдете ли на днях вечерком побеседовать, -- чего давно уже не бывало.


Душевно преданный

К. Победоносцев


28 февр. 1878

Петербург.


21


Достопочтеннейший Федор Михайлович.

Вам понравилась московская речь Преосв. Амвросия. Думаю, что понравится и другая, недавно сказанная им в Московской Семинарииf.


Душевно преданный

К. Победоносцев


30 ноября 78

а Амвросий (Алексей Иосифович Ключарев)(1821--1901) -- церковный писатель и проповедник, редактор журнала "Душеполезное чтение", руководитель издания "Вера и разум". Выступая на общественно-политические темы, Амвросий яростно боролся с "вольнодумством" (свобода совести, свобода печати, женское образование и пр.). Некоторые его проповеди печатались в "Московских Ведомостях". Речи свои Амвросий произносил на всевозможные "темы дня": по случаю заключения мира с Турцией, убийства шефа жандармов Мезенцева и харьковского губернатора Кропоткина, покушения на Александра II, смерти Юрия Самарина, различных манифестов и пр. "Московская речь", о которой пишет Победоносцев -- проповедь Амвросия по поводу убийства в Петербурге шефа жандармов Мезенцева, произнесенная 12 сентября 1878 г. По основным положениям она действительно близка воззрениям Достоевского в эту эпоху: "спасительная сила церкви" (превосходство христианства перед всеми человеческими учениями и превосходство православия перед всеми другими исповеданиями); духовно-нравственное воспитание в противовес новейшим педагогическим теориям "европейских руководителей"; духовный опыт "святой Руси", противопоставленный учениям "наших космополитов, ненавистников родной земли"; исконно русская религиозная философия, которую "мы не заметили: мы искали в Европе последнего слова философии и зато видели, как пред нами проходили поколения шеллинги-стов, гегелистов, реалистов, материалистов, социалистов..." ("Проповеди Амвросия, епископа Дмитровского, викария московского за последние годы служения его в Москве" (1873-1882). М., 1883, с. 136-140). Вторая проповедь, которая по мнению Победоносцева понравится Достоевскому, -- это "Речь воспитанникам московской духовной семинарии", произнесенная 8 ноября 1878 г. В ней развиваются положения предыдущей речи (высокие цели церкви и борьба ее "с духовными врагами человечества", возможность примирения "веры со здравыми научными познаниями", восстановление в народе русском "утраченной цельности" и пр.).


22


Почтеннейший Федор Михайлович. Рекомендую Вам прочесть фельетон в прилагаемом No Соврем. Известийf. В нем метко выражена основательная мысль и подмечено явление слишком обыкновенное в нашем обществе.

Кстати. Помня, что Вы иногда заходили ко мне по субботам вечерами, скажу на всякий случай, что завтра я должен провести целый вечер в утомительном заседании.


До свидания.

Ваш К. Победоносцев


Пятница

12 янв. 79

а "Современные Известия" -- московская ежедневная газета правого направления (издавалась И.П. Гиляровым-Платоновым с 1 декабря 1867 г.) с подзаголовком "политические, общественные, церковные, ученые, литературные и художественные [известья]". Фельетон, рекомендованный Победоносцевым, -- вероятно из No 9 "Современных Известий" от 10 января 1879 г. под заглавием "С того света". В фельетоне описывается случай, происшедший под новой год в ресторане "Эрмитаж", где двое юнкеров не выказывали достаточного почтения к обедавшему там "герою Дубасову, взорвавшему на Дунае в последнюю войну турецкий броненосец". В шовинистическом тоне фельетонист возмущается "Митрофанушками", не понимающими, что "подвиги таких героев, как Дуба сов, Скобелев и др., должны служить руководством и примером для каждого честного русского солдата"... Это, вероятно, и есть "основательная мысль", вызвавшая одобрение Победоносцева.


23


Многоуважаемый Федор Михайлович.

На случай, когда бы Вам нужно было видеться с Катковыма, спешу Вас уведомить, что он здесь на несколько дней и остановился у зятя своего кн. Шаховского на площади Большого театра, No 6, дом Варгина.


Душевно преданный

К. Победоносцев


14 фев. 79

а Катков, Михаил Никифорович -- реакционный публицист, редактор "Московских Ведомостей" и "Русского Вестника", сыгравший заметную роль в литературной биографии Достоевского. Свои большие романы (за исключением "Подростка") Достоевский печатал в "Русском Вестнике". В 70-е годы он был прилежным читателем "Московских Ведомостей". Иные из передовиц Каткова оставляли заметные следы на его художественном творчестве. Неутомимый обличитель нигилизма, гневный обвинитель Нечаева и Бакунина, воинствующий националист, готовый всюду видеть следы "польской интриги", непримиримый враг интеллигенции ("как только начнет действовать наша интеллигенция -- мы падем") Катков многому научил Достоевского-политика. В ряде спорных государственных вопросов романист примыкал к выводам московского публициста и нередко отражал в своих высказываниях директивные тезисы катковских статей. Под конец жизни он, видимо, разделял возмущение Каткова судом присяжных (после дела Веры Засулич) и вполне солидаризировался с его нападками на самую идею русского общественного суда. В отличие от многих представителей петербургской администрации Достоевский в полном согласьи с "Московскими Ведомостями" в последний год своей жизни приветствовал начинания Лорис-Меликова в направлении общественного "замирения". Газета Каткова, как и "Русский Вестник", по основным вопросам перекликалась с петербургским "Гражданином".


24


Любезнейший Федор Михайлович. Сейчас был у меня о. архимандрит Симеон и привез, для передачи Вам, выписанные им из книг подробности монашеского погребеньяа, о которых он при свидании запамятовал объяснить Вам.


Душевно преданный

К. Победоносцев


24 февр. 1879

а Выписки эти, очевидно, послужили Достоевскому для описания погребения старца Зосимы в главе "Тлетворный дух" ("Братья Карамазовы", ч. III, кн. VII, гл. I). В первых же строках своего описания Достоевский цитирует "Большой Требник", выписки из которого очевидно и были ему присланы Победоносцевым 24 февраля 1879 г. Глава "Тлетворный дух" появилась в сентябрьской книжке "Русского Вестника" 1879 г. Сопоставление этих дат дает возможность датировать работу Достоевского над 7-ю книгой своего романа: весна-лето 1879 г.


25


Почтеннейший Федор Михайлович. Вчера, по уходе Вашем, я написал и послал потребное письмо Градоначальнику.

В понедельник надеюсь встретиться с Вами за обедом: Арсеньев пишет мне, что у них на этот день предположение, и я сообщил им Ваш адрес.


Душевно преданный

К. Победоносцев


3 марта 1879


26


Христос Воскрес. Обнимаю Вас, любезнейший Федор Михайлович, и сердечно благодарю за память. Жалею, что не видал Вас, а только Ваши карточки. Я сегодня лишь вернулся из Сергиевской Пустыни, где доволен был и мирен целую неделю. В 3 часа поехал к вечерне в Исакиев. Собор -- а между тем явились Ваши карточки. Посылаю Вам статьи из вчерашних Моск. Вед.а


Душевно преданный

К. Победоносцев


[2 апреля]

Пасха 1879

а "Вчерашние Моск. Вед." -- No 81 от 31 марта 1879 г., так как по случаю пасхи "следующий No Московских Ведомостей" (согласно объявлению на 1-й с. No 81) выйдет в четверг 5 апреля". Статьи, упомянутые Победоносцевым, -- помещенные на 4 и 5 страницах фельетоны и корреспонденции. В одной из них -- "В мире курьезов", газета возмущается "научной ревностью не по разуму петербургских врачей", объявивших о чуме в России (темой этой интересовался Достоевский и затронул ее в "Гражданине"), и полемизирует с Градовским по поводу его последних статей в "Голосе"; особенное место фельетонист уделяет ироническому описанию чествования И.С. Тургенева в Петербурге и Москве преимущественно учащейся молодежью. Тургеневу же посвящена и вторая статья "С берегов Невы", в которой автор возмущается "ребячески жалкой" политической агитацией, предметом которой послужил Тургенев. Автор упоминает о публичном вечере, где самым лестным для них образом были приветствованы два писателя -- Тургенев и Достоевский: "оказывается произошло недоразумение: "мы, рукоплеща и г. Тургеневу и г. Достоевскому, способствовали чествованию единственно г. Тургенева и вовсе даже не в его качестве талантливого беллетриста, а в звании не то "политического", не то "общественного", но во всяком случае "западного" человека, "профессиональные идеалы которого всем нам дороги и святы". Потеха же и только!" И пр. Автор распространяется в дальнейшем о Тургеневе как "представителе западного конституционализма в России".


27


Любезнейший Федор Михайлович. Припоминаю, что около 15 апреля Вы собираетесь переезжать в Старую Руссуа. Не надеюсь до отъезда увидеться с Вами, так как за болезнью в доме у меня я ни с кем не вижусь. От души желаю Вам счастливого пути -- уезжайте скорее -- там будет Вам тише жить и работать. В настоящую пору бежал бы из Питера в пустыню. Кланяюсь супруге Вашей и желаю вернуться благополучно и здорово в лучшую пору,. От души обнимаю Вас.


Душевно преданный

К. Победоносцев


11 апр. 1879

а Достоевский выехал в 1879 г. в Старую Руссу только в мае.

б Панический тон последних строк объясняется покушением на царя А.К. Соловьева, 2 апреля 1879 г. На это видимо намекает сообщение: "За болезнью в доме у меня я ни с кем не вижусь".


28


Сердечно благодарю Вас, любезнейший Федор Михайлович, за то, что Вы скоро меня вспомнили и написали мне, а меня простите за то, что не ответил Вам вскоре. Это совершенно противно обыкновению моему и сердечному желанию, и весьма редко со мною случается; а на этот раз произошло вследствие того, что у французов называется force majeure. Поверите ли, что целый месяц и больше того я не в состоянии был писать, и самые письма, мною получаемые, лежали у меня дня по три нераспечатанными: до того голова была занята с утра до ночи множеством забот и множеством лиц, с которыми приходилось беспрерывно видеться. Только теперь опоминаюсь от всей этой суеты. Впрочем работал я для доброго дела. Надобно было устраивать отправление 600 ссыльнокаторжных из Одессы на остров Сахалин. Мне хотелось устроить это дело так, чтобы скорбный этот путь стал по возможности путем утешения и чтобы вместо школы разврата, соединенной с этапным хождением, устроилась бы по возможности школа духовного назидания и порядка. Слава богу, обстановка вышла самая благоприятная. Прекрасный священник, всей душою преданный делу, -- другой, простой человек с горячею душой, благочестивый мещанин миссионер, с громадным запасом книг и т. под., доктор-старичок, человеколюбец, и два чиновника -- люди вполне достойные и одушевленные, -- командир судна толковый, распорядительный, с душою. Вы поверите, с какою заботою я следил за всем этим снарядом. Наконец 7 Июня корабль отплыл, напутствованный в Одессе архиереем Платоном, который сам приехал проводить арестантов и сказал им трогательные поучения, -- а в числе их есть люди, повинные в 40 убийствах. -- Экспедиция эта, первая в своем роде, прошла уже Красное море, и теперь должно быть на пути к Сингапуру. Вчера я получил первые любопытнейшие письма из Порт-Саида и, читая их, приходил в умиление. Благослави боже! Нас стращали беспорядками в пути; но вот в течение 2 недель -- все не нахвалятся поведением арестантов. Представьте себе только такую картину -- утро и вечер, посреди океана -- впереди священник и с ним 500 каторжных (ибо 100 масульман в числе их) поют хором молитву. На богослужении каторжные же поют по нотам. Тотчас по выходе из Босфора признано возможным снять с них кандалы, и мне описывают радость по этому случаю. Священник неотступно при них -- им позволено работать, их выпускают гулять на палубу и проч. Дай бог благополучного конца этому интересному плаванию, а я радуюсь, что заботы мои и моих сотрудников оказываются до сих пор непропащими! Да, любезнейший Федор Михайлович, жизнь наша так искривлена, так завалена и опутана, что в ней трудно бывает отыскать простые человеческие черты. И во времена Спасителя человек, по-видимому, глубоко вдумывавшийся в жизнь и помышлявший о долге, ставил вопрос, мучивший его душу и представлявшийся ему неразрешимым: кто есть ближний мой? А как он прост для простой не книжной души, и как просто решил его Спаситель. И мы все ходим по свету и мучим себя вопросом: что мне делать? И этот вопрос сбивает всех с толку -- он же, конечно, увлекает и массу молодежи, выросшей посреди книжных миазмов -- на путь лжи и беззакония. Да и не они одни -- все мы, слывущие интеллигенцией, путаемся в нем, словно леший обошел нас, а между тем возле нас лежит большой, царский путь правды. И вдруг иногда приходит минута, что мы видим этот путь, ступаем на него, и идем по нем легко и свободно, веселыми ногами, и жизнь вдруг становится ясною. Это только тогда и бывает, когда является простое отношение одной души к другой душе страждущей, нуждающейся и обремененной, когда является перед нами дело любви в самой простой форме блистающей неотразимой истиной без хитрости и заблуждения: "алчущего напитать, жаждущего напоить, нагого одеть и т. п.". Все это, как давно мы знали, еще из прописей, из начатков христианского учения -- как все это старо, и как все это свежо и ново!

На этом основании строится все наше здание. Тут же и единственный, элементарный источник веры. Какое безумие спрашивать: докажи мне веру твою. Надо сказать: покажи мне веру твою. Она является не в отвлеченной формуле, а в живом образе живого человека и живого дела -- в образе божием, еже есть Адам человек -- и паки человек, т.е. Христос сын божий. Вера, любовь, надежда -- школа разделяет на три категории понятий, и это есть обольщение школы, ибо разбивать то нельзя, что в существе своем едино. Бог явился Илии пророку не в вихре и в буре, а в гласе хлада тонка, в тихом веянии ветра.

О нынешних событиях и положении дел не стану много говорить -- Вы сами видите и чувствуете, а мне больно, больно и тяжко. Видя многое, что другие не видят, в людях и в делах, я не могу одушевляться надеждою, ибо для меня вопрос ставится просто: на репейнике не могут расти гроздия, на крапиве не вырастут смоквы. Живой человеческой силы, которая могла бы двинуть события, не слышно, и явственнее чем когда-либо ощущается, что дела наши в руке карающего и милующего бога. Часто с волнением в душе перечитываю 10 главу послания к евреям и страшный 31 стиха. Все так перепуталось и перемешалось в понятиях человеческих и в воле человеческой, что всякая аргументация стала пуста и бесплодна. Журнальные статьи, особливо в Пбурге, мне омерзительны. Нити не отыщешь, чтобы выйти из лабиринта, покуда нельзя будет сказать: бысть человек послан от бога, -- тот что станет на гумне и будет веять пшеницу.

Сегодня газеты принесли известие великой важности. Во Франции принята 7 статья закона об обучении. Голос ликует, но от этого ликования страшно. Ведь это значит, что закон государственный отрицает право церкви -- учить и признает неспособными десятки тысяч людей, занимавшихся обучением не по профессии, не за деньги, но ради утверждения веры и по долгу церковного звания. Это -- приказ самого революционного свойства: и подумаешь, что у нас наши журналы требуют того же самого, и наши власти пожалуй вскоре вдохновятся тою же идеей.

Обнимаю Вас от души, любезнейший Федор Михайлович, и кланяюсь супруге Вашей. Жена моя просит передать Вам ее поклон. Надеюсь, что и Вы сами, и все у Вас здоровы. Я проживаю в Петергофе, Разводная улица, No 4, но езжу почти ежедневно в Петербург. Жду теперь появления книжки Рус. вестника, чтобы знать окончание разговоров братьев Карамазовых о вере. Это очень сильная глава -- но зачем Вы так расписали детские истязания!


Ваш от души

К. Победоносцев


9 июня 1879. Петергоф.

а Послание к евреям апостола Павла -- один из отделов "Нового завета". В 10-й главе говорится о страшном суде и "ярости огня" для тех, кто "получивши познание истины" произвольно грешит; 31-й стих: "Страшно впасть в руки бога живого!"

б В No 178 "Голоса" от 29 июня 1879 г. в специальной передовой статье отмечено, что "подавляющим большинством голосов французская палата депутатов приняла проект закона о народном образовании, устраняющий участье в школьном деле католического духовенства... В общей сложности министерство Ваддингтона-Лепэна и, главным образом, министр народного просвещения г. Жюль Ферри, обещало блистательную победу. Сопротивление, противопоставленное их проекту, имело необыкновенно грозный характер. Иезуиты, понимая грозящую им опасность, сумели соединить в рядах коалиционной оппозиции 7-й статье проекта самые разнообразные элементы французского общества, начиная с сельского населения и кончая светскими женщинами... и все это не помогло!" Газета отмечает в заключении, что "во Франции клерикалы доживают последние дни своего могущества". Неудивительно, что закон этот произвел на будущего насадителя епархиальных школ в России впечатление революционного акта.


29


Любезнейший и добрейший Федор Михайлович. Спасибо Вам за доброе письмо Ваше из Эмсаа. Не зная об отъезде Вашем за границу, я удивился, когда нашел в Питере Вашу карточку, и если бы знал Ваш адрес, то уговорил бы завернуть ко мне в Петергоф, где мы на досуге побеседовали бы с Вами. Вижу, что Вам скучно и тошно в Эмсе, и понимаю. Но что делать, когда лечиться надобно, и должно. А что будет от лечения, в том бог волен. Только не раздражайте себя мыслию о смерти, в том смысле, как Вы пишете. Посудите Вы сами, когда жизнь исполнена такой нравственной тяготы, и когда смерть висит над человеком, стоит ли болезненно вглядываться в эту мысль. А что Вы пишете о детях: что с ними станется?, на это скажу Вам -- а почему Вы знаете, что с ними станется, когда Вы будете живы? Кто из нас, сколько ни заботься, может прибавить себе росту на один локоть? И от чего Вы убережете их, если бог не убережет? Будут терпеть? Но и при Вас разве нет терпения? И Вы сами разве не терпели? И всякому человеку разве не положено терпеть? Предоставьте их богу, и себя не смущайте. Мир во зле лежит и полон злых людей, но есть и добрые -- их бог посылает в нужную минуту. Не говорю -- к чему заботиться, чего опасаться? Но говорю -- смерти из-за того не стоит трепетать, что малые дети останутся. И мать у них есть, мать попечительная, а впрочем бог всем отец и все ведает, что неведомо никому. И так н_е п_е_ц_ы_т_е_с_я н_а у_т_р_е_е. Может, бог даст, еще и не мало поживем, и господь знает, на добро ли или на худо себе и другим. Господь весть. Впрочем мрачное настроение наше зависит часто от нездоровья и вы, бог даст, когда поправитесь, яснее будет на душев. Я про себя скажу, что у меня на душе нелегко: меня крепко гнетет и давит все то, что я вижу и слышу в доступном мне кругу и во всей мимотекущей жизни. Притом многое, что знаешь и чувствуешь, приходится таить в себе и не поверять людям, чтобы не нарушить в них оставшееся верование в правду людей и событий. Великое дело вера -- и в делах человеческих. Мы сами иной раз не подозреваем, какую силу отнимаем у людей, легкомысленно передавая им свои впечатления и сомнения.

Рад душевно тому, что Вы сообщаете мне о новой книге "Карамазовых". Буду ждать нетерпеливо выхода августовской книжки Р. В. -- Ваш "Великий инквизитор" произвел на меня сильное впечатление. Мало что я читал столь сильное. Только я ждал -- откуда будет отпор, возражение и разъяснение -- но еще не дождался. Вы пишете, что 1/10 доли не выполнили против задуманного; но эта вещь стоит того, чтобы заняться ею в цельном приеме, пополнить и переделать что нужног. К сожалению полноте и цельности немало вредит то, что роман и пишется и выдается частями. Если бы можно было Вам же, написавши все, -- все вместе обозреть и проверить, во сколько раз Вы были бы довольнее. Когда художнику не удалась его статуя, или он не доволен, весь металл идет опять в горнило. Впрочем и то сказать, что всякий художник творит по-своему, и Вы, если бы выжидали, может быть никогда и не решились бы выпустить свое произведение: Желаю Вам тихих дней, тихого настроения, чтобы мысль зрела и округлялась в тишине. Всякий день имеет судьбу свою; и есть дни, когда колос вдруг спеет и вдруг наливается.

Приятель наш Мещерский выпустил еще произведение в ответ современным вопросам "в улику времени"д. Не видал еще, что это такое, но вижу, какая поднялась руготня в журналах. Эта руготня скорее служит рекомендацией в изв. смысле, -- но я не сомневаюсь, что и сюда пущена нашим приятелем какая-нибудь ложка дегтю. Кроме того, мне крепко не нравится его манера -- печатать разгонисто маленькую книжку, выпускать ее с рекламой и брать дорогие деньги. Это пахнет лавочкой.

От злосчастного Пуцыковичае не чаю ничего прочного. Все у него рассыпается, как дым -- и не будет от него ничего, потому что он подлинно не в состоянии работать. Странное его объявление об издании Гражданина в Берлине я встретил здесь в единственной газете -- в Московских епархиальных ведомостях!ж Мысль эта сама по себе весьма мне нравится, и на этой почве можно бы создать нечто весьма солидное -- только не Пуцыковичу. Увы! Он погибнет как Фаэтон, вздумавший покататься по небу в Фебовой колеснице. Жаль мне его по человечеству -- и мой ему совет всегда был -- бросить журнальное дело, которое не по плечу ему, и работать какую-нибудь маленькую работу.

Обнимаю Вас от всей души, любезнейший Федор Михайлович! Христос с Вами!


Ваш К. Победоносцев


16 авг. 1879

Я еще в Петергофе, но на днях переезжаю в П-бург.

а Письмо из Эмсаот9/21 августа 1879 г.

б Достоевский сообщил Победоносцеву о своем прощальном визите: "Думал хоть минуту лично повидать Вас проездом в Эмс (из Старой Руссы через Петербург), был у Вас (в доме Финской церкви) и не застал, а швейцар сказал мне, что Вы очень часто приезжаете. Очень пожалел, потому что от Вас всегда услышишь живое и подкрепляющее слово, а я именно в подкреплении нуждался" ("Красный архив" 1922, II, 244) (прим. ред. -- у Гроссмана ошибочно указан 1923 г. издания, здесь и далее год выпуска исправлен).

в Этот отрывок письма Победоносцева вызван следующим сообщением Достоевского: "Я здесь лежу и беспрерывно думаю о том, что уже, разумеется, я скоро умру, ну через год или через два, и что же станется с тремя золотыми для меня головками после меня? Впрочем, я здесь и вообще в самом мрачном расположении духа: узкое ущелье, положим, живописное как ландшафт, но которое я уже посещаю 4-е лето и в котором каждый камень ненавижу, потому что трудно себе и представить, сколько тоски вынес я здесь в эти 4 раза приезду. Нынешний же приезд самый ужасный: многочисленная толпа всякого сброду со всей Европы (русских мало и все какие-то неизвестные из окраин России) на самом тесном пространстве (ущелье), не с кем ни одного слова сказать, и главное -- все чужое, все совсем чужое, -- это невыносимо. И так вплоть до нашего сентября, т.е. целых 5 недель. И заметьте: буквально на половину жиды" ("Красный архив" 1922, II, 244).

г В предыдущих письмах Достоевский держал Победоносцева в курсе своих работ над "Братьями Карамазовыми". 19 мая 1879 г. он сообщал своему корреспонденту:

"Эта книга в романе у меня кульминационная, называется "Pro и contra", а смысл книги: богохульство и опровержение богохульства. Богохульство-то вот это закончено и отослано, а опровержение пошло лишь на июньскую книгу. Богохульство это взял, как сам чувствовал и понимал сильней, т.е. так именно, как происходит оно у нас теперь в нашей России у в_с_е_г_о (почти) верхнего слоя, а преимущественно у молодежи, т.е. научное и философское опровержение бытия божия уже заброшено, им не занимаются вовсе теперешние д_е_л_о_в_ы_е с_о_ц_и_а_л_и_с_т_ы (как занимались во все прошлое столетие и в первую половину нынешнего), зато отрицается изо всех сил создание божие, мир божий и смысл его. Вот в этом только современная цивилизация и находит ахинею. Таким образом льщу себя надеждою, что даже и в такой отвлеченной теме не изменил реализму. Опровержение сего (не прямое, т.е. не от лица к лицу) явится в последнем слове умирающего старца. Меня многие критики укоряли, что я вообще в романах моих беру будто бы не те темы, не реальные и проч. Я, напротив, не знаю ничего реальнее именно этих вот тем..." ("Красный архив", 1922, II, 242).

В письме от 9/21 августа 1879 г. из Эмса Достоевский писал о следующей части романа:

"Это 6-я книга романа и называется: "Русский инок" (NB. Биографические сведения из жизни старца Зосимы и некоторые его поучения). Жду ругательств от критиков; сам же, хоть и знаю, что 1/10 доли не выполнил из того, что хотел совершить, но все же обратите на этот отрывок Ваше внимание, многоуважаемый и дорогой Константин Петрович, ибо очень хотелось бы знать мнение Ваше. Я писал эту книгу для немногих и считаю кульминационного точкой моей работы" ("Красный архив" 1922, 245).

д Роман В.П. Мещерского "В улику времени". СПБ., 1879 (2-е изд. в 1880 г.)

е Место это вызвано следующим сообщением Достоевского в письме от 24 августа: "В Берлине встретил Пуцыковича. Ему нет-нет, а кто-нибудь и поможет. Уверял меня богом, что через три дня выдаст обещанный No Гражданина в Берлине, и до сих пор не выдает. Думаю, что и не выдаст вовсе. Заметил одну в нем черту: это лентяй и работать не в состоянии. Я, Вы знаете, до самого последнего времени брал в нем участие, но теперь он привел меня в отчаяние. И все-то он сваливает на людей". Доктор прав В.Ф. Пуцыкович был секретарем "Гражданина" в 1873 г., а после ухода Достоевского с редакторского поста стал ответственным редактором журнала (см. сб. "Творчество Достоевского", Од., 1921, с. 81, ст. Ю.Г. Оксмана "Ф.М.Достоевский в редакции "Гражданина"). В 1879-1881 гг. Пуцыкович издавал в Берлине журнал "Русский гражданин", в первом выпуске которого помещено "Письмо к редактору" Ф.М. Достоевского. В 1879 г. Достоевский принимает близкое участие в его (Пуцыковича) судьбе и матерьяльных делах и делает попытку примирить П-ча с Катковым и устроить его в "Московских Ведомостях" ("Письма кжене", ред. Н.Ф. Бельчикова и В.Ф. Переверзева, М.-Л., 1926, с. 338). Л.Ф. Пуцыкович оставил о Достоевском несколько мемориальных статей: "О Ф.М. Достоевском (из воспоминаний о нем)", "Новое Время" 1902, No 9292 (перепечатано в "Литературном Вестнике" 1902, II и в сборнике Ч. Ветринского "Достоевский в воспоминаниях современников, письмах и заметках". М, 1912,159-160; изд. 2-е, М., 1923, ч. 1,152-153) -- Воспоминания о Ф.М. Достоевском. "Берлинский Листок" 1903, V-VI (перепечатано в "Новом Времени" 1903. No 9638) -- Предсказания Ф.М. Достоевского о конституции и революции (из моих воспоминаний). "Берлинский Листок" 1906, II-III. Ср.: "Новое Время" 1904, No 10325 "О письме В.Ф. Пуцыковича в "Берлинском листке" о Достоевском. "Московские Ведомости" 1910, NoNo 22 и 130. Письма Достоевского к В.Ф. Пуцыковичу см. в "Письмах" под ред. А.С. Долинина, Л.-М., 1934, III, 47, 137 и в "Московском сборнике" под ред. С. Шарапова, М., 1887, с. 8-15.

Довольно многочисленные письма Пуцыковича к Достоевскому хранятся в Институте русской литературы в Ленинграде.

ж В No 31 "Московских епархиальных ведомостей" от 20 июня 1879 г. помещено следующее объявление: "Гражданин" журнал литературный политический и т. д., возобновлен с июля 1879 г. Выходит в преобразованном и обновленном виде (книжками) вместо Петербурга в Берлине и рассылается немедленно по выпуске каждого No во все места России. Все прежние подписчики будут удовлетворены. Редакция прежняя. Ей положительно обещано участие некоторых знаменитых первоклассных русских писателей, о чем будет публиковано. Направление же, если в чем-либо изменится, то разве в смысле еще большей твердости и решительности против принятого. Совершающиеся ныне в нашем отечестве вопиющие событья, о необходимости предотвращения коих "Гражданин" в течение своего семилетнего существования и прямо и косвенно, почти одиноко, но громко говорил, теперь могут служить для всякого, у него есть хоть сколько-нибудь беспристрастия, явным доказательством зрелости, основательности и современности направления этого журнала..." ("Моск. еп. вед." 1879, No 31, с. 258).


30


Посылаю Вам, многоуважаемый Федор Михайлович, московскую статейку о брошюре Цитовича.

Завтра, в понедельник, жду Вас к нам кушать, по Вашему обещанию, в 5 часов.


Душевно преданный

К. Победоносцев


Воскресенье

[1879]а

а Датируем 1879 годом, так как две брошюры П. Цитовича, вызвавшие внимание к нему реакционных кругов, вышли в этом году: 1) Что делали в романе "Что делать?" Хрестоматия "Нового Слова", I. Одесса, 1879. 2) "Разрушение эстетики". Хрестоматия "Нового Слова", П. Одесса, 1879.

Обе брошюры имелись в библиотеке Достоевского. Об авторе их Достоевский писал: "Говорят, что Цитович будет издавать скоро политическую газету у нас здесь в Петербурге, ежедневную, большую. Это бы хорошо, если сумеет взяться за дело; но издавать брошюры одно дело, а газету -- другое" (письмо В.Ф. Пуцыковичу, СПБ., 21 января 1880 г.). П.П. Цитович -- с 1872 г. профессор гражданского права в Новороссийском университете. С 1880 г. -- служащий Сената и редактор официозной газеты "Берег".


31


Только что послал к Вам письмо своеа, любезнейший Федор Михайлович, как получил из Берлина злосчастный 5 No Гражданинаб. Как не стыдно Пуцыковичу издавать в таком виде свой первый выпуск и еще с таким притворством и угрозами. Ведь это похоже на лягушку, раздувающуюся в быка. Тут у него ничего нет, кроме каких-то бумаг из сорного ящика. И на что он рассчитывает. Если на одного себя, то расчет плохой, он не в состоянии работать. Мне это грустно потому, что фирма будет окончательно погублена, а между тем за границею можно было бы печатать многое удобнее, нежели здесь. И ежели он рассчитывает на сотрудников из России, то этим уже первый No отобьет у многих охоту. Не лучше ли было бы подождать и издать нечто более солидное. И не явный ли это признак неспособности, когда человек для начала не сумел составить ничего лучше. Жаль мне и самого Пуцыковича. Лучше пусть спасает себя и бежит в горы.

А как много и хорошо можно бы писать теперь; но для этого надо снять с себя истасканный грязный плащ журнальной полемики: так все измельчало, так все опошлилось в ее приемах: похоже на мальчишек, которые, выглядывая из-за угла, ругают прохожих и бросают в них камнями.

И так стали нелепы и незрелы ходячие мнения, что кажется небольшой мудрости стоило бы разбивать их спокойно sine ira et studio. -- Все, кто выставляет еще себя серьезными учителями в журналах, так опошлились. Вы видели фельетон Градовскогов к студентам. Профессор не нашел лучшего наставления, как сказать студентам: Вы должны быть, Вы будете нашей интеллигенцией. А что такое интеллигенция -- спросите-ка его самого, и их -- что они пойдут городить. Итак, чтобы вывести из одного тумана, напускается другой. Слепец слепца ведет и оба в яму впадут. -- Или напр. вчерашний фельетон философа г. Маркова о женских курсах!г

Но на всю эту работу людей нет, и конечно не соберет их бедный Пуцыкович!

А что Вы пишете о жидах, то совершенно справедливо. Они все заполонили, все подточили, однако за них дух века сего. Они в корню революционно-социального движения и цареубийства, они владеют периодическою печатью, у них в руках денежный рынок, к ним попадает в денежное рабство масса народная, они управляют и началами нынешней науки, стремящейся стать вне христианства. И за всем тем -- чуть поднимется вопрос об них, подымается хор голосов за евреев во имя якобы цивилизации и терпимости, т.е. равнодушия к вере. Как в Румынии и Сербии, так и у нас -- никто не смей слова сказать о том, что евреи все заполонили. Вот уже и наша печать становится еврейскою. Русская Правда, Москва, пожалуй Голос -- все еврейские органыд, да еще завелись и специальные журналы: Еврей и Вестник Евреев и Библиотека Еврейскаяе.

Обнимаю Вас, любезнейший Федор Михайлович. Здравствуйте.


Ваш К. Победоносцев


19 авг. 1879

Петергоф.

а Письмо Победоносцева от 16 августа 1879 г.

б "Русский Гражданин", журнал политический и литературный, No 5, 31 июля 1879 г. Год VIII. Берлин, 1879. Редактор-издатель В.Ф. Пуцыкович. Содержание: -- Снова к делу. -- О "Русском Гражданине". -- Письмо к редактору Ф.М. Достоевского -- Россия, Германия и Франция. В.Ф. Пуцыковича. -- Новые странники на Руси. -- На людях и смерть красна. -- О добровольном флоте. -- По поводу недавних событий. -- Последняя страничка.

В передовой статье журнал ополчается на те "неслыханные политические безобразия", которые имели место в главнейших городах России за последнее время в среде так называемой "русской интеллигенции". Не на страницах ли нашего журнала в течение его семилетнего существования (т.е. "Гражданина" В.П. Мещерского, 1873-1879) еженедельно твердилось, разъяснялось на все лады... что мы после идем быстрыми шагами к революции. Не наш ли журнал и не его ли известные сотрудники, в том числе и некоторые знаменитые писатели, -- в течение этого времени... был ежедневно предметом низких глумлений" и проч. В дальнейших статьях безобразные надругательства над казненными политическими (Соловьевым, Бильчанским, Брантнером, Осинским и антисемитские издевательства над проф. Хвольсоном по поводу его выступлений в связи с ритуальным кутаисским процессом. Номер представляет интерес лишь по связи с именем Достоевского (в передовице, как мы видели, уже упоминались "знаменитые писатели" из сотрудников петербурского "Гражданина"); в корреспонденции сообщается: "Вы спрашиваете, кажется с некоторым сомнением, какие знаменитые, первоклассные писатели обещали, как это нами было опубликовано, прислать нам свои статьи... Имя одного из них, Ф.М. Достоевского, появившееся в этом выпуске, служит Вам достаточным пока ответом". В журнале действительно помещено "Письмо к редактору Ф.М. Достоевского" с приветствием "возобновляющемуся Гражданину" и обещанием при случае сотрудничать в нем (см. выше в 108 примечании к статье). Этот берлинский выпуск "Русского Гражданина" вызвал весьма резкую оценку в "Голосе", отметившем, что старый "Гражданин" Мещерского в Берлине для пущего опозорения русского имени титулуется "Русский Гражданин", при чем "выходя в Берлине, считает себя в праве клеветать на русский народ и русское общество, не стесняясь уже никакими соображениями" ("Голос" от 19 августа 1879 г., No 228).

О письмах Победоносцева от 16 августа 1879 г. и от 19 августа 1879 г. Достоевский писал ему из Эмса 24 августа/5 сентября 1879: "Получил здесь Ваши оба письма и сердечно Вам благодарен за них, особенно за первое, где Вы говорите о моем душевном состоянии. Вы совершенно, глубоко справедливы и мысли Ваши меня только подкрепили. Но я душою больной и мнительный. Сидя здесь, в самом полном и скорбном уединении, поневоле захандрил. Но, однако, спрошу: можно ли оставаться в наше время спокойным? Посмотрите, сами же Вы указываете во 2-м письме Вашем (а что такое письмо?) на все те невыносимые факты, которые совершаются. Я вот занят теперь романом (а окончу его лишь в будущем году!) -- а между тем измучен желанием продолжать бы "Дневник", ибо есть, действительно имею, что сказать -- и именно как Вы бы желали -- без бесплодной, общекелейной полемики, а твердым небоящимся словом" ("Красный архив", 1922, II, 245).

в Градовский, Александр Дмитриевич (1841-1889) -- видный профессор-государствовед и журналист, состоявший постоянным сотрудником "Голоса" и "Русской Речи". В следующем 1880 г. Достоевский чрезвычайно резко полемизировал с А.Д. Градовским по поводу речи о Пушкине. Победоносцев имеет в виду статью "Задача русской молодежи" ("Голос", от 1 августа 1879 г., No 211), в которой автор предостерегает студенчество от "хождения в народ": "Вы можете принести пользу народу только оставаясь самими собою, т.е. частью русской интеллигенции, постепенно увеличивая число образованных, разумных и нравственных русских людей" и проч. На замечания Победоносцева о "фельетоне Градовского" Достоевский в письме от 24 августа/5 сентября 1879 г. из Эмса писал: "Я слишком понимаю, почему Градовский, приветствующий студентов как интеллигенцию, имел своими последними статьями такой огромный успех у наших европейцев: в том-то и дело, что он все лекарства всем современным ужасам нашей неурядицы видит в той же Европе, в одной Европе" ("Красный архив", 1922, 11, 245).

г Евгений Марков. "Горе от ума. По поводу высших женских курсов". "Голос" 18 августа 1879 г., No 227 (окончание). Начало статьи в No 224 от 15 августа. На замечание о Маркове Достоевский отвечал: "Здесь я читаю мерзейший "Голос". -- господи, как это глупо, как это омерзительно лениво и квиетично окаменело на одной точке. Верите ли, что злость у меня иногда перерождается в решительный смех, как например при чтении статей 11-летнего мыслителя Евг. Маркова, о женском вопросе. Это уж глупость до последней откровенности" (письмо от 24 августа/5 сентября 1879 г., "Красный архив" 1922, 11, 246).

д Термин "еврейский орган" является в данном случае для Победоносцева синонимом "либерального", "прогрессивного", "левого" издания. Ни один из указанных органов не издавался редактором-евреем и не обслуживал специальных национальных интересов. "Русская Правда, газета политическая, общественная и литературная" издавалась и редактировалась в 1878 г. в Петербурге Дмитрием Константиновичем Гирсом; "Голос" -- А.А. Краевским.

е "Вестник русских евреев"-- еженедельная газета, издававшаяся в Петербурге в 1871-1873 гг. под редакцией Е.П.Карповича, О.Нотовича и др. В момент письма Победоносцева издание это давно прекратило существование. "Еврейская библиотека" -- историко-литературные сборники под редакцией А.Е. Ландау, в которых участвовали Г.И. Богров, П.И. Вейнберг, В. Стасов, Д. Минаев, Л. Леванда, И. Оршанский и другие видные литературные силы. "Русский еврей" -- еженедельная газета, издававшаяся в Петербурге в 1879-1884 гг. под редакцией Л. Бермана, при близком участии Л. Леванды.


32


Любезнейший друг Федор Михайлович.

Я еще не благодарил Вас за Ваше милое письмо, полученное мною еще 21 мая. Не причтите это к моему равнодушию. Поистине я занят делами и заботами всякого рода. Вы собирались вскоре ехать в Москву: узнав, что праздник отложен, я поспешил телеграфировать Вам о том заблаговременно, но видно моя телеграмма уже не застала Вас в Старой Руссеа. Затем, на конце московских праздников я сам проехал к Троицыну дню через Москву в Лавру, был потом в Ярославле и в Москве: потом, вернувшись, ездил еще раз в Кострому; в начале июля переехал в Ораниенбаум, откуда езжу несколько раз в неделю на целые дни в Питер, а сюда мне привозят охапками дела ежедневно. Теперь сильно опасаюсь, что письмо не застанет Вас в Старой Руссе, ибо припоминаю, что Вы собирались ехать еще в Эмс. Итак, пишу Вам на всякий случай, и буде получу ответ из Старой Руссы, то напишу пространнее.

А если Вы в Старой Руссе, то прибегаю к дружбе Вашей за следующим делом.

Недавно слушалась в Синоде просьба некоего священника Алексея Степановича Надеждинаб о сложении с него духовного сана. Все об нем свидетельствует, что он хороший человек и священник, но болезнь вынуждает его оставить свой сан, хотя он не знает, чем будет жить. Просьба его удовлетворена, но мне было желательно лично видеть его, посмотреть, что он за человек и из-за чего снимает священство. Я послал искать его и оказалось, что он в Старой Руссе на углу Пятницкой и Георгиевской улицы, в доме свящ. Румянцевав. Итак, если Вы в Старой Руссе и имеете досуг и силы, не найдете ли времячко посмотреть этого человека и уведомить меня о Вашем впечатлении.

Порадовался я душевно, что Вы исполнили свое желание, о котором писали мне, и исполнили с таким успехом, отодвинуть назад безумную волну, которая готовилась захлестнуть памятник Пушкина. Радуюсь за Вас, и особливо за правое дело, которое Вы выручилиг.

Оканчиваю покуда, обнимаю Вас от души и жду весточки от Вас.


Душевно преданный

К. Победоносцев


Петерб.

22 июля 1880

а 22 мая 1880 г. умерла императрица Мария Александровна, жена Александра П. Как раз в этот день Достоевский выехал из Старой Руссы в Москву на пушкинские празднества и только после Новгорода узнал от пассажиров о событии. На другой день в Твери прочел в газетах, что "государь велел отложить открытие памятника". Но смерть императрицы прошла на редкость незамеченной для русского общества и даже для самого правительства. П.А. Валуев отметил в своем дневнике под 22 мая: "до сегодня едва ли какая-либо венценосная жена умерла так бесшумно, так бессознательно и случайно, так одиноко" (П.А. Валуев. "Дневник". П., 1919, с. 97-99). 26 мая тело было перевезено в Петропавловский собор, а 28 состоялось погребение. Но уже 26 мая стало известно, что открытие памятника назначено на 4 июня; состоялось же оно б июня; 7-го и 8-го происходили торжественные заседания Общества любителей российской словесности: на втором из них произнес свою речь Достоевский.

б Фамилия написана не вполне разборчиво и с пропуском одной буквы. Устанавливаем по письму от 2 августа 1880 г.

в Священник Иоанн Румянцев, настоятель Старо-Русской Георгиевской церкви, был другом Достоевских. На даче Румянцева семья писателя жила летом 1872 г.

г В письме от 19 мая 1880 г. из Старой Руссы Достоевский писал, что в Москве на пушкинских торжествах "некая клика" опасалась "р_е_т_р_о_г_р_а_д_н_ы_х с_л_о_в", которые могли бы быть иными сказаны... В противовес этой "клике" Достоевский решил говорить "в самом крайнем духе" своих и Победоносцева убеждений.


33


Сердечно благодарю Вас, любезнейший Федор Михайлович, за скорый Ваш ответ на письмо мое, сомнительно искавшее Вас в Старой Руссе. Особенно же, за скорое исполнение моей просьбы и за снимок с физиономии свящ. Надеждинаа. После того сам он, проведав от кого-то, что я ищу его видеть, сам сюда приехал, был у меня и успокоился узнав, что я разыскивал его из участия к нему же и из желания сохранить его, буде возможно, для церковного служения. Однако, вижу, что он непреклонен в своем решении, конечно, по причинам весьма уважительным. А когда он отдохнет, сняв рясу, подумаем, куда можно будет с пользою употребить его.

О какое вижу великое стадо пастырей, не имущих пастыря, лежащих в притворе и ждущих движения воды и явления ангела. Сколько сбитых с пути и на этом поприще, на котором, казалось бы, нравственная задача жизни и деятельности намечена проще и явственнее, чем где-либо, а поле для нее очерчено определительнее. Теперь ежедневно, со всех концов России стекаются ко мне интимные письма духовных и светских лиц, с воплями и с указаниями, что, по их мнению, нужно. И верите ли, -- всякое-то почти письмо есть патологическое явление, указывающее на такую путаницу в понятиях, на такой разлад между сердцем и мыслью, на такое раздвоение центральной идеи! И сейчас лежит передо мною послание одного харьковского сельского священника, показывающее человека с горячим сердцем и скорбною мыслью, все наполненное однако фразами, которые сами обличают свой источник (чтение журналов и газет) и противоречиями запутавшейся мысли. В конце концов он умоляет созвать всероссийский земский собор, воображая, что из этого нового смешения языков может возникнуть потерянная истина. Чего еще искать ее, когда она всем нам -- и ему тоже, давным давно дана и открыта!

А что бы ему вместо всей этой рацеи написать мне, что он сам на своем поле хотел и старался делать, что успел, в чем обманулся и как обо всем этом судит!

Куда как много говорят (больше с чужого голоса), куда как много напускают на себя, -- и куда как мало делают все! В этом-то и состоит сугубая ложь, нас разъедающая.

Лучшие наши чувства -- любовь и негодование -- способны превратиться в ложь в лучших из нас, и подобно демону, превращающему свой вид в ангела светла, заводят нас дальше и дальше, на кривые пути. Так засыхает и истощается в нас основное чувство природы -- р_а_д_о_с_т_ь, без которой невозможно возвышение духа истинное, невозможна и истинная деятельность. Место ее занимает -- желчное раздражение.

Но довольно об этом. Как я радуюсь полученному от Вас известию о скором выпуске Дневникаб. В добрый час и благослови Вас боже! Лишь бы Ваша мысль стояла в Вас самих ясно и твердо, в в_е_р_е, а не в колебании, -- тогда нечего обращать внимание на то, как она отразится в разбитых зеркалах -- еже есть журналы и газеты наши. Пусть их блядословят сколько угодно: Ваша речь найдет себе дорогу сквозь весь этот лай паршивых шавок.

Сейчас только получил 7-ю книжку Р. вест, с продолжением Карамазовыхв. Перед тем читал последнюю часть Вашу, помнится в апрельской книжке, дорогою, едучи из Москвы в Ярославль (история с детьми)г. Она удовлетворила меня вполне, без всякого расщепления: очень, очень хорошо. В первую же минуту досуга возьмусь за следующуюд. Все Ваше я непременно читаю, любезнейший Федор Михайлович.

В эту минуту Влад. Соловьеве недалеко отсюда, в Петергофе, куда приехал на несколько дней из пустыньки с гр. Толстогож и с Ю.Ф. Абазойз. Сегодня, кажется, они уезжают обратно.

Радуюсь, что Вам понравилась речь мояи. Я сердечно любил покойную императрицу и хотел сказать слово об ней не на журнальных столбцах, которые опротивели мне ложью, а на чистом месте, простым душам, способным любить и верить. Для этого главным образом и поехал я в Ярославль, к девицам, выходившим из училища.

Обнимаю Вас от души. Сам я подлинно в котле киплю с утра до ночи.

Супруге Вашей мой душевный поклон, и моя жена Вам усердно кланяется.


Душевно преданный

К. Победоносцев


2 августа 1880

Ораниенбаум

а Достоевский старательно выполнил поручение Победоносцева в его письме от 22 июня и дал в своем ответе от 25 июля 1880 г. выразительный портрет священника Алексея Надеждина; сам он впрочем считал свою характеристику торопливым наброском: "посылаю Вам скороспелую, не ретушеванную фотографию" ("Красный архив" 1922, II, 250). Но Победоносцев вполне оценил полученный очерк.

б "Дневник писателя". Единственный выпуск за 1880 год (речь о Пушкине).

в В "Русском Вестнике" 1880 г., июль, помещена одиннадцатая книга части четвертой "Брат Иван Федорович", гл. I-V.

г В апрельском номере была напечатана вся десятая книга части четвертой "Мальчики". Затем следовал двухмесячный перерыв в печатания романа.

д Следующая часть "Братьев Карамазовых" -- часть IV, кн. XI "Брат Иван Федорович" началась печатанием (первые пять глав) в "Русском Вестнике" 1880 г., июль.

е К 70-м годам относится дружба Достоевского с философом Владимиром Соловьевым, общий облик которого по преданию отразился на образе Алеши Карамазова. Следует думать, что влияние Соловьева сказалось на философских страницах "Братьев Карамазовых" параллельно влиянию Победоносцева в государственно-публицистических высказываниях романа. Летом 1878 г. перед работой над своим последним произведением Достоевский ездил в сопровождении Вл. Соловьева в Оптину Пустынь (см. об этом "Воспоминания" А.Г. Достоевской, 232-233). В 1917 г. нам пришлось слышать от А.Г. Достоевской, что "когда Вл. Соловьев в 1878 г. читал в Соляном городке лекции о богочеловечестве, Федор Михайлович не пропускал ни одной из этих лекций".

ж Графиня С.А. Толстая, вдова поэта, продолжая традиции мужа, собирала у себя выдающихся представителей литературы и умных дам, способных оценить их по достоинству. Тут бывали Е.А. Нарышкина, княгиня М.А. Барятинская, княгиня В.С. Дивен, Е.В. Сабурова, графиня Пален, словом -- весь тогдашний умственный цвет петербургских салонов. В то время в Петербурге выделился кружок не совсем добрых, но зато очень начитанных, почти умных женщин, немного кокетничавших своим умственным превосходством, сделавшихся чем-то вроде женского Олимпа. В поклонниках у этого Олимпа недостатка не было, хотя поклонялись ему на чисто интеллектуальной почве. В салоне С.А. Толстой бывали Гончаров, Достоевский, Тургенев, Вл. Соловьев, Соллогуб. "Вечера графини немного походили на священнодействие. Литературные кумиры принимали благовонный дым кадильниц и, как подобает кумиру, сами говаривали очень мало... Гончаров был поразительно молчалив, а Достоевский мог просидеть целый вечер в такой мертвой неподвижности, что положительно напоминал курильщика опиума с крайнего востока" (К. Головин. "Мои воспоминания", т. I, 321-322). Известный исследователь русского романа, в то время секретарь французского посольства в Петербурге виконт Мельхиор де Вогюэ неоднократно встречался с Достоевским в салоне С.А. Толстой, который напоминал парижскому дипломату гостиные Сен-Жерменского предместья. Он отмечает в своем дневнике 1880 г. "спор с Достоевским". "Любопытный образчик русского одержимого, -- записывает он, -- считающего себя более глубоким, чем вся Европа, потому что он более смутен. Смесь "медведя" и "ежа". Самообольщение, позволяющее предвидеть, до каких пределов дойдет славянская мысль в ее ближайшем большом движении. "Мы обладаем гением всех народов и сверх того русским гением, -- утверждает Достоевский, -- вот почему мы можем понять Вас, а Вы не в состоянии нас постигнуть"... (Е.М. De Vogue. " Journal ". Paris-Saint-Petersbourg, 1877-1883. P., 1932, с. 164). Дочь писателя свидетельствует, что "в аристократическом салоне графини С.А. Толстой, в котором собирался цвет столичного общества и который удостаивали своим посещением августейшие особы, Достоевский горячо развивал свою излюбленную теорию о "всечеловечности" Пушкина и мировой роли России". Здесь Достоевский читал также главы из "Братьев Карамазовых". В архиве Достоевского сохранилась пригласительная записка от С.А. Толстой 1878 г.

з Абаза, Юлия Федоровна, жена начальника Главного управления по делам печати Николая Саввича Абаза (1837-1901); именно он был цензором последнего выпуска "Дневника писателя" и ему было поручено сообщить 30 января 1881 г. А.Г. Достоевской о назначенной ей пенсии в 2000 руб. Жена его принадлежала к кругу С.А. Толстой, с которым в эти годы сблизился Достоевский: "У гр. С.А. Толстой Федор Михайлович встречался со многими дамами из великосветского общества: с гр. А.А. Толстой (родственницей гр. Л. Толстого), с Е.А. Нарышкиной, гр. А.Е. Комаровской, с Ю.Ф. Абаза, с княг. Волконской, Е.Ф. Ванлярской, певицей Лавровской (кн. Цертелевой) и др. Все эти дамы относились чрезвычайно дружелюбно к Федору Михайловичу; некоторые из них были искренними поклонницами его таланта, и Федор Михайлович, так часто раздражаемый в мужском обществе литературными и политическими спорами, очень ценил всегда сдержанную и деликатную женскую беседу" (А.Г. Достоевская. "Воспоминания", 276). В архиве Достоевского сохранился ряд пригласительных записок к нему Ю.Ф. Абаза на вечера, детские праздники, концерты (с участием Рубинштейна) и пр.

и В письме от 25 июля 1880 г. Достоевский писал Победоносцеву: "За Вашею драгоценною деятельностью слежу по газетам. Великолепную речь Вашу воспитанницам читал в "Моск. Ведомостях" ("Красный Архив" 1922, II, 250).


34


Спасибо Вам, любезнейший друг Федор Михайлович, за вышедший сегодня No Дневникаа. Я тотчас же прочел его весь, едучи обратно из П-бурга. Тут есть страницы из лучших, писанных Вами. Спасибо Вам за то, что сказали русскую правду. Сказанное Вами без сомнения произведет впечатление на многих. Г. Градовскийб будет пожалуй отписываться, -- его и подобных ему обезьян не урезонишь, ибо они потеряли уже ключ к народной душе: как внушить любовь семейную сыну, который спрашивает отца: докажи мне, почему я обязан любить тебя?

Желаю этому листку самого обширного распространения; а Дневник Вам непременно надобно издавать в следующем году: к этому Вы нравственно обязаныв.

Взгляните на статью Леонтьева по поводу Вашей речи в 169 No Варшавского Дневникаг. Если у Вас нет, я пришлю Вам этот No.

Думал, не здесь ли Вы сами по случаю выпуска этого листка; посылал спросить, но на квартире сказали, что Вы будете назад лишь в сентябре.

Обнимаю Вас от души -- Христос с Вами.


Ваш К. Победоносцев


12 авг, 1880

Ораниенбаум

а "Дневник писателя". Единственный выпуск за 1880 г. Август. В выпуске была напечатана речь о Пушкине, вступительное объявление к ней и полемика с А.Д. Градовским. Выпуск в том же году вышел вторым изданием. Об этом выпуске Достоевский летом 1880 г. сообщал Победоносцеву.

"Кроме "Карамазовых", издаю на днях в Петербурге один No "Дневника писателя" -- единственный No на этот год. В нем моя речь в Москве, предисловие к ней, уже в Старой Руссе написанное, и наконец, ответ критикам, главное, Градовскому. Но это не ответ критикам, а мое profession de foi на все будущее. Здесь уже высказываюсь окончательно и непокровенно, вещи называю своими именами. Думаю, что на меня поднимут все каменья. Не разъясняю Вам далее, выйдет в самом начале августа 5-го числа или даже раньше, но просил бы Вас очень, глубокоуважаемый друг не побрезгать прочесть этот "Дневник" и сказать мне Ваше мнение. То что написано там -- для меня роковое. С будущего года намереваюсь "Дневник писателя" возобновить и теперь являюсь тем, каким хочу быть в возобновляемом "Дневнике".

б Градовский, Александр Дмитриевич -- см. примечание 3-е к письму 31-му.

в На первой странице выпуска имелась сноска: "Издание "Дневника писателя" надеюсь возобновить в будущем 1881 году, если позволит мое здоровье". Достоевский действительно приступил к изданию "Дневника писателя" в 1881 г., но смерть оборвала его на первом выпуске, вышедшем в свет в день похорон Достоевского (вскоре вышло второе издание в траурной рамке). "Вчера он должен был выпустить 1 номер своего "Дневника" и совсем приготовил, и вчера же в день его выноса, появился этот номер, -- писал 1 февраля 1881 г. Победоносцев наследнику. -- В нем есть прекрасные страницы с самого начала".

г Статья Константина Леонтьева "О всемирной любви. По поводу речи Ф. М. Достоевского на Пушкинском празднике" представляла собою один из интереснейших отзвуков на знаменитую речь о Пушкине. Статья Леонтьева была напечатана в "Варшавском Дневнике", NoNo 162, 169, 173 (29 июля, 7 и 12 августа). Во многом К.Н. Леонтьев отнесся критически к выступлению Достоевского, решившись заявить в атмосфере общего восторга, что "в этой речи значительная часть мыслей не особенно нова и не принадлежит исключительно г. Достоевскому. О русском "смирении, терпении, любви" говорили многие. Все это не ново: ново же было в речи г. Ф. Достоевского приложение этого полу-христианского, полу-утилитарного, в_с_е_п_р_и_м_и_р_и_т_е_л_ь_н_о_г_о с_т_р_е_м_л_е_н_и_я к м_н_о_г_о_о_б_р_а_з_н_о_м_у и д_е_м_о_н_и_ч_е_с_к_и-п_ы_ш_н_о_м_у г_е_н_и_ю П_у_ш_к_и_н_а". Тут же Леонтьев замечает: "Но, признаюсь, я многого очень многого в этой идее постичь не могу... Это всеобщее примирение, даже и в теории, со многим само по себе так н_е_п_р_и_м_и_р_и_м_о... Во-первых, я постичь не могу, за чтож можно л_ю_б_и_т_ь с_о_в_р_е_м_е_н_н_о_г_о е_в_р_о_п_е_й_ц_а... Во-вторых, любить и любить -- разница... Как любить? Есть любовь -- м_и_л_о_с_е_р_д_и_е, и есть любовь восхищение; есть любовь моральная, и любовь э_с_т_е_т_и_ч_е_с_к_а_я". Победоносцев указал Достоевскому на вторую статью Леонтьева в "Варшавском Дневнике" от 7 августа (No 169). "Благодарю за присылку Варшавского Дневника", -- отвечал Достоевский в письме от 16 августа 1880 г. -- Леонтьев в конце концов немного еретик -- заметили Вы это?.. Впрочем... в его суждениях много любопытного" ("Красный архив" 1922, II, 251). Незадолго перед тем Леонтьев опубликовал статью на близкую Достоевскому тему -- "об обращении Царьграда в центр великорусской жизни", где со свойственным ему своеобразием трактовал основную тему славянофильской публицистики.


35


Любезнейший Федор Михайлович.

Вы заходили ко мне вчера -- очень жалею, что не видел Вас. Поутру весьма трудно меня видеть. Но прошу Вас вспомните прежний завет наш о субботе, с 9 часов вечера: тут я почти всегда дома.


Душевно преданный

К. Победоносцев


30 окт. 1880.


36


Любезнейший Федор Михайлович. Пожалел очень увидев сегодня утром вчерашнюю Вашу карточку -- тем более, что сам недавно ждал Вас в субботу. Случай вышел особенный. Вчера я страшно устал, нехорошо себе почувствовал и лег спать в 8 часу вечера: жена распорядилась сказать, чтобы никого не принимали; и Вам сказали, что меня нет. На-днях надеюсь увидеться.


Душевно преданный

К. Победоносцев


2 ноября 1880


37


9 декабря 1880

Благодарю от всей души, любезнейший Федор Михайлович, за приятный подарок. Теперь, когда Карамазовы вышли отдельною книгойа, я бы посоветовал Вам представить ее цесаревичу: я знаю, что он ожидал выхода целой книги, чтобы начать чтение, ибо не любит читать по кусочкам. Когда-нибудь в один из приемных дней (вторник, четверг, суббота) пройдите прямо в Аничков дворец к 12-ти часам, взойдите наверх и скажите, чтоб доложили об Вас. Я уверен, что цесаревич очень охотно Вас примет, а вслед затем доложитесь и у цесаревны.

Завтра вечером у Вас труд не малый. Дай бог Вам здоровья.


Душевно преданный

К. Победоносцев.


а "Братья Карамазовы" были закончены в ноябре 1880 г. 8 ноября Достоевский послал в редакцию "Русского Вестника" последнюю часть рукописи -- "Эпилог" (см. Соч. Достоевского. ГИЗ, X, 440). Очевидно, одновременно с работой над окончанием романа шла подготовка его отдельного издания, которое вышло в свет в самом начале декабря (с пометой 1881 года). Появление последней части в журнале ("Русский Вестник" 1880 г., ноябрь) почти совпало с выходом отдельного издания: "Братья Карамазовы. Роман в 4-х частях с эпилогом" в двух томах.


38


Не смущайтесь, любезнейший Федор Михайлович, -- спокойно ждите переплета. Можно пойти и на следующей неделе. Предупредите меня накануне, а я предупрежу Вел. князя, что Вы будетеа.


Душевно преданный

К. Победоносцев


9 дек. [1880 г.]

а Очевидно ответ на сообщение Достоевского о его желании поднести наследнику экземпляр "Карамазовых" в переплете. Через несколько дней -- 15 декабря -- Достоевский сообщил Победоносцеву о том, что он готов к представлению. (См. след. записку.)


39


Почтеннейший Федор Михайлович. Я предупредил письменно Великого Князя, что Вы завтра в исходе 12-го часа явитесь в Аничков Дворец чтобы представиться Ему и Цесаревне. Извольте итти на верх и сказать адъютанту, чтобы об Вас доложили, и что Цесаревич предупрежден мною. А затем, когда выйдете от него, извольте спросить камердинера Цесаревны, чтобы Ей доложили об Вас. Дело это просто делаетсяа.


Душевно преданный

К. Победоносцев.


15 дек. [1880]

а О приеме Достоевского в Аничковом дворце 16 декабря 1880 г. см. выше.


40


Любезнейший Федор Михайлович.

Посылаю Вам обещанные 2 книгиа -- с закладками на тех страницах, на кои обращаю Ваше внимание.

Одну книгу -- 2-й том о семейных правахб, прошу мне возвратить, ибо все издание разошлось, и экземпляров у меня не осталось.

Другую -- 3-ю часть о договорахв прошу оставить у себя и принять от меня на память.


Душевно преданный

К. Победоносцев


15 дек. 1880

а Известное исследование К.П. Победоносцева "Курс гражданского права" (1-е издание в 1868-1879 гг., 2-е в 1873-1875 гг.). Вот как характеризует это исследование один из апологетов Победоносцева: "Теоретическая сторона курса не встретила похвал и одобрений от представителей нашей юридической науки, но практический характер книги сделал ее одним из трех устоев, которыми держится наша цивилистика: это 10-й том свода законов, "История российского законодательства" Неволина и "Курс" К.П. Победоносцева. Отдельные части его весьма неравны достоинством; но трудно решить, можно ли ставить в вину автору, а не состоянию законодательства слабые стороны книги, теоретическая сторона книги не то, что слаба, а скорее не нужна в ней. Курс К.П. Победоносцева помимо 10-го тома -- архивный межевой план..." и проч. (Б.В. Никольский. "Литературная деятельность К.П. Победоносцева". П., 1896, с. 17).

б "Курс гражданского права. Сочинение К. Победоносцева, почетного члена университетов московского и с.-петербургского. Вторая часть. -- Права семейственные, наследственные и завещательные. П., 1871". Возможно, что Достоевскому понадобился этот том в связи с процессом о наследстве, оставшемся после его тетки А.Ф. Куманиной, закончившемся уже после смерти писателя.

в То же. Третья часть. Договоры и обязательства.