# Гость

Вячеслав Викторович Подкольский

Вячеслав Викторович Подкольский


## Гость


Небольшой "управительский" домик Николая Семёновича переполнен гостями. Приезжай ещё хоть один человек, даже будь он исправник, места не нашлось бы. В зале, в столовой, в кабинете -- везде были гости. Табачный дым стоял коромыслом по всем комнатам. Говор и смех сливались в один несмолкаемый гул. Двое-трое из ближайших соседей приехали с ребятишками, которые вместе с хозяйскими детьми своим криком и беготнёй ещё более увеличивали суматоху. Николай Семёнович с хозяйской предупредительностью и поспешностью перебегал из комнаты в комнату, перекидываясь с гостями словечком и усиленно упрашивая понаведываться почаще в столовую, где была накрыта предобеденная закуска. Нужды, впрочем, особенной в этих приглашениях не было. Гости не церемонились, и некоторые успели уже заложить как следует.

-- Эх, Анатолий Михайлыч, друг мой сердечный!.. -- слышалось откуда-то из угла, окутанного облаком табачного дыма. -- Да мыслимо ли нынче мужика штрафовать за всякую малость? Да что ты возьмёшь с него? Был у меня такой случай...

-- Гуманность, гуманность! -- злорадно взывает другой голос. -- Что вы мне жалкие слова-то говорите? Что вы мне писателей-то своих в нос суёте? Я сам вырос в деревне, сам получше писателей ваших мужика знаю!..

-- Кругленькое хозяйство, миленькое, очень миленькое!.. -- тихим ручейком журчит чей-то мягкий, сладенький голос. -- И лесок есть, и прудок с рыбкой, и лужки травянистые, а про землицу и говорить нечего: чернозём первого сорта! Местами есть даже совсем нетронутая, ковыльком поросла... Ну, меленка тоже небольшая, а всё же, как хотите, доходец даёт... Ничего, ничего, пристроили, слава Богу!.. Зачем гневить Господа?..

Николай Семёнович торжествует. Именины его удались как следует. Особенного оживления, правда, нет, но и скучающих не видно. Зинаида Васильевна ежеминутно прибегает из кухни, где она зорко следит за пирогом, и поддерживает разговор между дамами.

-- Присядьте хоть на минуточку, -- обращается к хозяину один из гостей, помещик в высоких сапогах, вышитой рубашке и поддёвке. -- Захлопотался совсем! Ведь мы с вами и не поговорили как следует... Ну, ну, присядьте да рассказывайте, как делишки...

-- Пожаловаться не могу, Павел Петрович, -- ответил хозяин, садясь рядом с гостем. -- Работаем, работаем много, но зато и результаты есть: имение поднимается и делается доходным. Вы слышали, какие у меня нынче яровые-то были? Везде хоть шаром покати, а у нас одна прелесть!.. Ну-с, потом относительно скотоводства... Предшественник мой ни уха, ни рыла не смыслил в этой отрасли хозяйства, а я с первых же шагов обратил на него должное внимание, и посмотрите вы, какие у нас теперь овцы...

-- Слышал, слышал! -- воскликнул Павел Петрович. -- Вы мне потом покажите; вы знаете, я тоже, ведь, неравнодушен к овечкам!.. Ну, а ваш генерал как?

-- Что мне генерал?! Я сам себе генерал! -- рассмеялся Николай Семёнович.

-- Однако?

-- Да что!.. Понятно, торжествует! Благодарственные письма мне пишет, в нежных чувствах ко мне изливается... Портрет даже прислал свой!.. Не видали у меня в кабинете? Как же! В полной амуниции, со всеми орденами, в ленте... Э-э, да что мне генерал, Павел Петрович? Что он смыслит в хозяйстве? А если бы даже и смыслил? Что мне? Совесть моя чиста: пожалуйте, милости просим!.. Да он никогда и не заглянет сюда, -- помещения соответствующего нет, а он, знаете, какая шишка!.. У него в Петербурге такой отель, что диво!.. Вы, конечно, Павел Петрович, с ночёвкой к нам?

-- Не знаю, право... Вот, как жена...

-- Чего, там, не знаю? Какие глупости! Разве я отпущу вас? Вы, кажется, самый дальний из всех соседей?

-- Николай Семёнович, где ты, послушай?! -- раздался голос, злорадно толковавший о гуманности. -- Разреши-ка наш спор: я говорю, что генерал твой -- тайный советник, а Иван Иваныч утверждает, что действительный статский?

-- Вот нашли о чём спорить! -- засмеялся Николай Семёнович. -- Я и сам хорошенько не знаю, ей-Богу, не знаю!..

-- Ну, братец, это стыдно! Как же это не знать такой важной вещи о своём патроне?

-- Да на кой мне шут знать это?

-- Ах, ты, масон этакий!.. Услыхал бы это сам генерал!.. Задал бы он тебе!..

-- Ужасно редкость какая! Скажите! -- обиделся немного Николай Семёнович. -- Ты знаешь, что я не больно-то робкого десятка... Ты вот что лучше скажи: ночевать останешься?

-- Понятное дело... Нет, подожди, Николай Семёныч!.. Всё-таки я желал бы поглядеть на тебя при генерале... Больно уж ты храбрый! Ха-ха-ха!

-- Отвяжись, пожалуйста!

Закусочный стол с каждой минутой принимал всё более беспорядочный и разрушающийся вид. Вместе с тем росло оживление. Наконец, подали обед. Шумно и весело гости уселись за стол. Именинный пирог вышел на славу. Восторги и удивления мастерству хозяйки сыпались со всех сторон. Зинаида Васильевна сияла от удовольствия и неустанно пополняла освобождавшиеся тарелки гостей. Тост следовал за тостом. Вино лилось рекой. Невообразимый гам стоял в столовой. У всех развязались языки, каждому хотелось быть интереснее другого, и потому каждый старался перекричать другого. Голова Николая Семёновича сильно кружилась, все лица гостей смешались и перепутались; он ежеминутно обращался не к тому, к кому хотел, над ним смеялись, он сам смеялся, на душе у него было легко и весело.

-- Матвей Данилыч только меня обидел! Вот что! -- с пьяной грустью говорил Николай Семёныч. -- Никогда я этого ему не прощу! Не захотел приехать... А? Как это вам покажется?

-- Человек занятой, -- заметил сосед, -- может, ещё и подъедет... Что-нибудь задержало...

-- Обещать, и не приехать! А? Как это вам покажется? Как называется подобный поступок? А? Нет, вы скажите!..

Обед между тем приближался к концу. Был маленький антракт перед пирожным. Зинаида Васильевна волновалась. Пирожное должно было окончательно упрочить за ней успех нынешнего обеда. Вдруг послышался колокольчик, зазвенели бубенцы. Мимо окон промчался экипаж и остановился у крыльца.

-- Вот и Матвей Данилыч! -- воскликнул кто-то из гостей.

-- Опоздал немного! -- заметил другой. -- Наверно на практику куда-нибудь ездил...

-- Голодным не оставим, накормим! -- засмеялась хозяйка.

-- А вот я ему покажу, свинье полосатой, как к пирогу опаздывать! -- воскликнул Николай Семёныч и, шутливо потрясая кулаками, как бы приготовляясь драться, вышел в переднюю. -- Это ты что же, братец мой, свинничаешь? А?.. -- накинулся он на вошедшего, закутанного в огромную медвежью шубу. -- Ах, ты, подлец этакий! Добрые люди перепились давно, а он только является! И тебе не стыдно? А?

-- Послушайте!.. м-м-м... как вас?..

-- Ну, братец, комедию-то ломать нечего! У меня разговор короток!

С этими словами Николай Семёныч обхватил вошедшего и почти на руках донёс его до столовой.

-- Вот он мошенник!

Гости разразились дружным хохотом. Кто-то захлопал в ладоши.

Генерал Бешметьев, хозяин имения, положительно задыхался от духоты и злобы. Он никак не мог понять, куда он попал вместо своего поместья, где он мог ожидать совершенно иную встречу. Генерал насилу отвернул громадный воротник своей шубы и оглянул окружающих. Мгновенно всё смолкло. Кто-то от страха сдвинул со стола тарелку, и она с грохотом разбилась об пол.


Источник текста: Подкольский В. В. Вечером. -- СПб.: Типография "Труд", 1903. -- С. 108.

OCR, подготовка текста - Евгений Зеленко, сентябрь 2011 г.

Оригинал здесь: Викитека.