# Див и Пери, Повесть в стихах. Сочинение А. Подолинского

Андрей Иванович Подолинский

Дивъ и Пери, Повѣсть въ стихахъ. Сочиненіе А. Подолинскаго. С. П. б., въ типогр. Главнаго Управленія Путей Сообщенія. 1827.-- 37 стр. въ 8-ю д. л.

"Въ войнахъ у дивовъ съ Пери, коль скоро первые брали въ плѣнъ послѣднихъ, то запирали ихъ въ желѣзныя клѣтки, которыя привѣшивали къ высокимъ деревьямъ. Подруги плѣнницъ посѣщали ихъ, и приносили имъ лучшія благовонія (Ричардсонъ).-- Этотъ восточный вымыслъ былъ главнымъ основаніемъ предлагаемой Повѣсти," говоритъ Сочинитель. Изъ сего можно уже видѣть, что содержаніе Повѣсти весьма просто. Они и дѣйствительно таково: легкая Пери, летая изъ края въ край, попалась въ плѣнъ Дивамъ; они посадили плѣнницу въ клѣтку, находящуюся въ очарованномъ ихъ гротѣ, и приставили къ ней стражемъ одного изъ Дивовъ. Невольница и стражъ ея узнали другъ друга, вмѣстѣ сѣтовали о утратѣ Эдема, объ гнѣвѣ на нихъ Аллы, возбужденномъ ихъ преслушаніемъ. Дивъ ропталъ на свое безсмертіе, по Пери утѣшала его, и уговаривала смириться предъ Аллою. Отверженный духъ убѣжденъ ея словами; онъ даетъ ей свободу и вмѣстѣ съ нею повергается на прахъ предъ вѣчно-неизмѣннымъ. Тогда слетаетъ, съ пальмою примиренія, прелестный Духъ Израфимъ; возвѣщаетъ кающимся, что къ трону Аллы достигло ихъ моленіе, и что если они будутъ благотворить смертнымъ, то симъ искупятъ для себя утраченный Эдемъ, что новая лучезарная звѣзда будетъ имъ вѣстницею ихъ прощенія. Долго Дивъ и Пери, летая изъ края въ край, дѣлали добро людямъ, которые ихъ благословляли; долго, со вздохами и слезами, обращали они взоры къ Востоку, и вопрошали другъ у друга: "скоро ли?" Наконецъ, желанная звѣзда загорѣлась, и они вознеслись къ ней.

Сія небольшая Поэма написана прекрасными стихами, которымъ отдавалъ полную справедливость одинъ изъ отличнѣйшихъ нашихъ Поэтовъ. Выгодный его отзывъ о стихахъ этой Поэмы, служитъ лучшею имъ похвалою. Кромѣ сего достоинства, въ Поэмѣ Дивъ и Пери, является пылкое воображеніе молодаго Поэта, знаніе Русскаго языка и знакомство съ преданіями Востока. Изъ помѣщаемыхъ здѣсь выписокъ, пусть сами читатели судятъ о справедливости сказаннаго нами.-- Вотъ начало Повѣсти:

Изъ предѣловъ Сегестана

Къ дальнимъ рощамъ Хорасана

Пери легкая неслись.

Тѣнь ложилась на равнины.

И безмолвны тѣ долины,

Гдѣ когда-то кровь лилась;

Гдѣ неслись Ордынцевъ клики;

Голосъ Керны завывалъ,

И на трупахъ тотъ великій (*),

Тотъ ужасный пировалъ,

Кто на царства и народы

Съ шумомъ бури налеталъ,

И, какъ вихорь непогоды,

Разрушеніемъ дышалъ!,

(*) Чингисъ (великій) Ханъ, опустошалъ, въ числѣ прочихъ, и Хорасанскую область.-- Керна, родъ военной трубы; она была въ большомъ употребленіи въ войскѣ Тамерлановомъ; звукъ ея ужасенъ и слышенъ издалека." -- Такъ сказано въ примѣчаніяхъ, коими Сочинитель пояснилъ нѣкоторыя мѣста своей Поэмы.

На полетѣ своемъ, Пери видитъ древніе храмы Гебровъ и сѣтуетъ о ихъ разрушеніи:

"Мнилось, памятники славы,

Ихъ громады величавы

Устоятъ прошивъ вѣковъ:

Устоятъ -- доколь не двинетъ

Тотъ вселенныя основъ,

Кто велишь -- и опрокинетъ

Сонмъ пылающихъ міровъ;

Кто съ высотъ, небесъ опоры,

Раздробитъ сѣдыя горы,

Хлынетъ моремъ на поля;

И по чьей единой власти

Не развалится на части

Полъистлѣвшая земля."

Поэтъ описываешь далѣе воздушный путь своей Пери и встрѣчу ея съ Дивами (стр. 11):

Надъ развалиной она

Легкимъ призракомъ мелькала;

То во мракѣ утопала,

То лупой озарена,

Въ новомъ блескѣ выплывала....

Вдругъ -- прервалась тишина:

Вся дубрава зашумѣла,

Будто буря налетѣла,

Будто дождь въ листахъ шумѣлъ

И со свистомъ вѣтръ летѣлъ.

Пери внемлетъ -- и въ смущеньи

Вѣщимъ сердцемъ узнаетъ

Дивовъ сумрачныхъ полешь....

Описаніе таинственной долины Дивовъ -- роскошно: тамъ --

Зной не жжетъ и хладъ не вѣетъ:

Но вечернею порой

Тихій вѣтръ полудня дышитъ,

И едва, едва колышетъ

Вѣтви лавровъ и оливъ;

И, какъ радуетъ отливъ,

Изъ ущелистой громады

Съ шумомъ вьются водопады.

И кругомъ, между цвѣтовъ,

Будто искры золотыя,

Въ воздухъ вѣтромъ поднятыя,

Блещутъ крылья мотыльковъ.

Столь же хорошо описаніе утра:

Но ужъ гаснетъ, померкая,

Строй полу ночныхъ спѣшилъ.

Ангелъ спѣша растворилъ

Дверь Эдема -- и блистая

Пурпуръ дня межъ облаковъ

Льется райскими лучами,

Какъ сіянье надъ главами

Неотверженныхъ Духовъ.

Разошлись ночныя тѣни,

Зарумянился потокъ;

И цвѣты и рощей сѣни

Обратились на востокъ.

И роса изъ лона розы

Покатилась на листы,

И сіяетъ, будто слёзы,

На ланитахъ красоты.

Пери, въ воспоминаніяхъ своихъ объ Эдемъ, говоритъ Диву

"Изъ его священныхъ сѣней

Геній тайныхъ размышленій

Навѣваеть мысль о немъ

Надъ возвышеннымъ пѣвцемъ.

Но земному ль откровенья

Тайный помыслъ разгадать,

И порывы вдохновенья

Звукамъ слова передашь?

Онъ раскажетъ ли понятно

Объ Эдемской тишинѣ,

О денницѣ необъятной,

О негаснущей веснѣ?"

Дивъ расказываетъ о томъ, что онъ часто покушался превратиться въ ничтожество, но тщетно: тяготившее его безсмертіе не могло его оставить:

"Помню, часто я леталъ

Надъ Ливійскими лесками

И шумящими крилами

Вихрь и бурю подымалъ:

Выше горъ, чернѣе тучи

Вдругъ взвѣвался прахъ летучій;

Подъ песчаною волной,

Гибли путники толпой!

И въ пескахъ погибнуть съ ними

Я хотѣлъ, -- но вихрь стихалъ,

И межъ труповъ я стоялъ,

Смерти жаждою томимый?"

Изъ сихъ отрывковъ, читатели могутъ видѣть и талантъ молодаго Поэта, и то, что онъ попалъ главныя черты, отличающіе Поэзію Востока. Безъ сомнѣнія, никто изъ любителей хорошихъ стихотвореній не понегодуетъ на насъ за сіи довольно пространныя выписки; но каждый привѣтливо встрѣтитъ Музу Поэта, вступающую на свое поприще такими вѣрными и стройными шагами. (Сообщено).


"Сѣверная Пчела", No 73, 1826