# Записки Маршала Бертье...

Ксенофонт Алексеевич Полевой

Записки Маршала Бертье, князя невшательскаго и ваграмскаго, начальника главнаго штаба арміи, о Египетской экспедиціи Наполеона Бонапарте. Переводъ съ французскаго. Двѣ части. Москва. Въ тип. Александра Семена. 1848. Въ 18-ю д. л. 186 и 151 стр.

Заглавіе этой книги разсчитано очень-хорошо на любопытство читателей. Въ-самомъ-дѣлѣ, Бертье провелъ всю свою историческую жизнь вблизи великаго человѣка, былъ неразлучнымъ его спутникомъ во всѣхъ походахъ, зналъ всѣ его мысли о малѣйшихъ подробностяхъ воинъ въ вѣкъ богатырей... не любопытно ли прочесть, что пишетъ онъ о блестящемъ, поэтическомъ походѣ Наполеона въ Египетъ? Французы большіе мастера изобрѣтать такія любопытныя сближенія; но здѣсь они не съумѣли изобрѣсти ничего, кромѣ заманчиваго, заглавія. Дѣть двадцать назадъ, когда любимымъ чтеніемъ были историческія записки (mémoires), когда заставляли всѣхъ знаменитыхъ покойниковъ оставлять послѣ себя записки, такъ-что даже la charmante Gabrielle Генриха IV и каммердинеры Наполеона сдѣлались писателями, въ эту эпоху записокъ, издавались и записки почти всѣхъ замѣчательныхъ людей, окружавшихъ іаподеона. Разумѣется, почти всѣ онѣ -- апокрифы; но нѣкоторыя изъ нихъ составлены очень-искусно, такъ-что чтеніе ихъ увлекательно. Таковы, на-примѣръ, записки Фуше. Напротивъ, переведенныя нынѣче на русскій языкъ "Записки Бертье" составлены очень-плохо и скучны до зѣвоты. Бертье, вѣроятно, былъ плохой литераторъ, хотя превосходно писалъ дѣловыя бумаги; но все-таки онъ могъ, бы сказать много любопытнаго о своей громкой эпохѣ, потому-что видѣлъ многое вблизи и зналъ то, чего не могъ знать никто другой. Надобно замѣтить, что хотя онъ былъ человѣкъ не свѣтскій, угрюмый и строгій по характеру, но обладалъ умомъ вѣрнымъ и сметливымъ, а, главное, былъ незамѣнимый никѣмъ исполнитель распоряженій своего повелителя. Наполеонъ чрезвычайно дорожилъ имъ въ этомъ отношеніи и называлъ его "живою статистикою". Бертье былъ всегда и по всякое время готовъ отвѣчать на каждый вопросъ касательно арміи. При необыкновенномъ порядкѣ въ дѣлахъ своего управленія, онъ зналъ и помнилъ составъ и положеніе каждаго полка, магазина, лазарета, каждой команды. Потому-то Наполеонъ всегда держалъ его подлѣ себя и справлялся съ нимъ, какъ съ книгою, отдавалъ приказанія ему въ немногихъ словахъ и былъ увѣренъ въ точномъ и тщательномъ исполненіи. Управленіе Бергье, какъ начальника главнаго штаба армій, безпримѣрныхъ по огромности и разнообразно, было немаловажно. Но онъ былъ созданъ для итого, и умѣлъ приводить въ общепонятныя формы и развивать въ ясныхъ и точныхъ приказахъ быстрыя и внезапныя распоряженія Наполеона, къ которымъ также надобно было имѣть большой навыкъ. Не имѣя самъ ни малѣйшаго дара полководца -- что показалъ онъ при началѣ и а граненаго похода, когда, распоряжаясь нѣсколько дней безъ Наполеона, чуть не погубилъ его арміи -- Бертье былъ удивителенъ въ пополненіи приказаній самыхъ сложныхъ, при чемъ не бывало никакихъ замѣшательствъ и путаницъ. Это также дарованіе, и до того важное, что Наполеонъ, какъ говорилъ онъ самъ и что подтверждаютъ всѣ опытные военные, не потерялъ бы ватерлооской битвы, еслибъ исполнителемъ его распоряженій былъ не Сультъ, а Бертье. Судьтъ, самъ полководецъ и умъ самостоятельный, именно при этихъ свойствахъ уже не могъ быть такимъ вѣрнымъ зеркаломъ и эхомъ воли своего повелителя, разсуждалъ, а не исполнялъ буквально, и отъ-того дѣйствія арміи противорѣчіи и одно другому. Но Бертье -- говоря по-нѣмецки -- былъ осуществленіе воли Наполеона, или, еще лучше, воля Наполеона въ явленіи. За то, геніальный полководецъ, который умѣлъ цѣнить людей и употреблять каждаго но способностямъ, осыпалъ Бертье почестями, богатствомъ, возвелъ почти на царственную высоту (Бертье былъ владѣтельный князь Нешателя и женатъ на баварской принцессѣ), но, что въ свое время было едва-ли не важнѣе, приблизилъ его къ себѣ и былъ съ нимъ неразлученъ. Не видно, чтобъ онъ любилъ Бертье и тѣмъ меньше почиталъ его своимъ другомъ; но Бертье былъ второй человѣкъ послѣ Наполеона по военной части почти во все время власти завоевателя.

Изъ этой характеристики Бертье можно видѣть, что такой человѣкъ, чисто-практическій и погруженный только въ ежедневныя, хотя и обширныя дѣда, не могъ имѣть цвѣтистаго воображенія и дара писателя. Онъ ничего и не писалъ, кромѣ дѣловыхъ бумагъ. Но черезъ много лѣтъ послѣ его смерти, въ 1827 году (Бертье убился въ 1815 году, выбросившись изъ окна втораго этажа), появились его "Записки", вмѣстѣ съ записками генерала Ренье о египетскомъ походѣ. При самомъ появленіи своемъ, онѣ были приняты публикою холодно и не обратили на себя ни малѣйшаго вниманія знатоковъ военнаго дѣла, какъ спекуляція, даже неискусная и ни для кого не интересная. Тѣмъ удивительнѣе, что въ настоящее время, на русскомъ языкѣ, является переводъ "Записокъ Бертье". Это еще было бы понятно, еслибъ "Записки" его. хотя и подложныя, обнимали всю разнообразную жизнь Бертье. Для насъ, Русскихъ, любопытно было бы знать или даже повѣрить на слово какому-нибудь умному выдумщику, что видѣлъ и слышалъ Бертье на Знаменитомъ тильзитскомъ плоту. при свиданіи двухъ могущественныхъ монарховъ, что чувствовалъ онъ въ окруженномъ пожаромъ Кремлевскомъ Дворцѣ, или при страшномъ отступленіи изъ Москвы... Словомъ, жизнь Бертье, искусно описанная въ видѣ собственныхъ его записокъ, могла бы быть интересна для всѣхъ читателей: но египетскій походъ -- слишкомъ-односторонній эпизодъ въ его жизни, столь близкой ко многимъ великимъ событіямъ. Тогда дѣйствія самого Наполеона не касались всемірныхъ интересовъ, и тамъ любопытнѣе всего поэтическая сторона ихъ. Дѣйствительно, если Наполеонъ былъ величайшій изъ всѣхъ искателей приключеній, то онъ достойнымъ образомъ началъ свои приключенія подъ знойнымъ небомъ Африки, въ странѣ Фараоновъ и египетской мудрости, посреди вѣковѣчныхъ ея памятниковъ, Яркія краски Востока придавали еще больше увлекательности атому геніальному приключенію. Но въ историческомъ отношеніи, походъ египетскій былъ ничтоженъ, и тѣмъ меньше могъ быть онъ пригоденъ для описаніи Бертье, который, вѣроятно, не видалъ въ Египтѣ ничего, кромѣ военныхъ рапортовъ, вѣдомостей, лафетовъ, пушекъ и аммуничныхъ и боевыхъ запасовъ. Это отзывается даже и въ подложныхъ его "Запискахъ", гдѣ извѣстныя изъ многихъ описаніи дѣла пересказаны съ прибавкою мелочныхъ подробностей. И какъ разсказано все это: вяло, безжизненно!

Надобно признаться, однакожь, что если "Записки" Бертье скучны въ подлинникѣ, то въ русскомъ переводѣ нѣтъ возможности читать ихъ: такъ плохъ этотъ переводъ. Г. переводчикъ не знаетъ ни своего языка, ни того, съ котораго переводилъ онъ. Это можно видѣть даже изъ правописанія собственныхъ именъ, которыя онъ искажаетъ ужасно, Жираръ (Girard), онъ пишетъ -- Гирарди; Савиньи (Savigny) -- Савигни; Бошанъ (Beauchamp) -- Бошампъ; Коста (Costa?) -- Костацъ! Самого Бонапарте онъ вездѣ называетъ Бонапартъ: ужь лучше бы -- Французъ, какъ говорится у насъ въ простонародьѣ! Языкъ переводчика достоинъ такого кривописанія; вотъ онъ:

"Осала Яффы породила по французской арміи высокомѣріе, съ которымъ она считала столь значительное мѣсто, какъ Акра, очень малой важности. Они (кто же эти они?) считали одинаковымъ взятіе крѣпости, лишенной всякаго пособія искусства, безъ примесовъ (вѣроятно: припасовъ) и артиллеріи, съ аттакою (?) города, окруженнаго каменною стѣною, защищаемою крѣпкими башнями, и окруженнаго рвомъ(,) съ эскарпомъ и контръ-эскарпомъ". (Ч. 1, стр. 110).

Очень-плохо; но есть мѣста вовсе безъ смысла, какъ, на-примѣръ:

"Вредъ происходилъ отъ свирѣпствовавшей чумы. По прибытіи въ Сирію, города были заражены (города прибываютъ въ Сирію и заражены!) этою болѣзнію, которую варварство и невѣжество дѣлаютъ столь опасною въ этихъ (какихъ?) странахъ; подверженныхъ ей уже считаютъ смертельными". (Стр. 185).

Послѣ такихъ диковинокъ, нечего и удивляться, встрѣчая (на стр. 170); "непріятель, котораго бомбардировали и капонировали, съ силою, до того неупотребляемою..." Или: "это время употреблено для наказанія окрестныхъ деревень, ведшихъ себя худо" (стр. 179). "Арабы Ямбо потеряли въ этотъ день 400 человѣкъ мертвыми (!) и имѣли много раненыхъ" (стр. 26 II части). Надобно прибавить, что книга напечатана красиво, на превосходной бумагѣ, но каждая страница ея украшена невѣроятными ошибками и опечатками. Правописанія въ ней не существуетъ. Непостижимо, для кого и для чего издана она!


"Отечественныя Записки", No 6, 1848