# Полное собрание сочинений Я. П. Полонского. Том первый. Стихотворения 1841-1885 гг. Издание Ж. А. Полонской. Спб., 1885 г

Яков Петрович Полонский

Полное собраніе сочиненій Я. П. Полонскаго. Томъ первый. Стихотворенія 1841--1885 гг. Изданіе Ж. А. Полонской. Спб., 1885 г. Имя Якова Петровича Полонскаго давно пользуется громкою и вполнѣ заслуженною извѣстностью, и не въ короткомъ библіографическомъ отзывѣ, конечно, можетъ быть сдѣлана оцѣнка его сорокапяти-лѣтней литературной дѣятельности, далеко еще не законченной, смѣемъ надѣяться. Первый вышедшій въ свѣтъ томъ сочиненій Я. П. Полонскаго занятъ исключительно стихотвореніями; но въ ихъ число не вошла чудная поэма Кузнечикъ-музыкантъ. Ея одной было бц достаточно для того, чтобы установить за авторомъ сіаву истиннаго поэта и симпатичнѣйшаго художника, чутко отзывчиваго къ такимъ радостямъ и къ такимъ страданіямъ, которыя понятны только избраннымъ натурамъ. Мы здѣсь приведемъ два стихотворенія, въ которыхъ авторъ опредѣляетъ призваніе поэта и характеризуетъ свою личную впечатлительность. Первое стихотвореніе носитъ заглавіе Нищій. Вотъ оно:

Знавалъ я нищаго: какъ тѣнь,

Съ утра, бывало, цѣлый день

Старикъ подъ окнами бродилъ

И подаянія просилъ.

Но все, что въ день ни собиралъ,

Бывало, къ ночи раздавалъ

Больнымъ, калѣкамъ и слѣпцамъ,

Такимъ же нищимъ, какъ и симъ.

Въ нашъ вѣкъ таковъ иной поэтъ:

Утративъ вѣру юныхъ лѣтъ.

Какъ нищій-старецъ изнуренъ,

Духовной пищи проситъ онъ,

И все, что жизнь ему ни ждетъ,

Онъ съ благодарностью беретъ,

И душу дѣлитъ пополамъ.

Съ такими-жь нищими, какъ самъ.

Второе стихотвореніе не имѣетъ заглавія:

Мое сердце -- родникъ, моя пѣсня -- волна --

Пропадая вдали, разливается...

Подъ грозой -- моя пѣсня, какъ туча, темпа,

На зарѣ -- въ ней заря отражается.

Если-жь вдругъ вспыхнутъ искры нежданной любви,

Или на сердцѣ горе накопится,--

Въ лоно пѣсни моей льются слезы мои,

И волна уносить ихъ торопится.

Въ дополненіе къ этимъ двумъ стихотвореніямъ мы приведемъ еще послѣднюю строфу изъ стихотворенія Поэту-гражданину:

Нѣтъ правды безъ любви къ природѣ,

Любви къ природѣ нѣтъ безъ чувства красоты,

Къ познанью нѣтъ пути намъ безъ пути къ свободѣ,

Труда -- безъ творческой мечты...

Въ этихъ трехъ стихотвореніяхъ заключается, по нашему мнѣнію, опредѣленіе всей поэзіи Я. П. Полонскаго, основныя причины необычайной прелести однихъ произведеній и недостатки другихъ, явившихся на свѣтъ "безъ творческой мечты", а взятыхъ поэтомъ изъ того, "что жизнь ему ни шлетъ"... Въ этомъ то послѣднемъ случаѣ поэту измѣняло иногда "чувство красоты". Такъ, послѣ чуднаго стихотворенія:

И въ праздности горе, и горе въ трудѣ!...

Откликнитесь, гдѣ вы, счастливые, гдѣ?

Довольные, бодрые, гдѣ вы?--

послѣ этого стихотворенія, полнаго мучительной боли за мятущееся человѣчество, мы на той же страницѣ читаемъ: Хандра и сонъ М. В. сова, написанное къ юбилею 7 апрѣля 1865 г. Здѣсь все дѣлано и натянуто, и мысль, и стихъ. Не узнаешь" Полонскаго, читая, напримѣръ, такіе стихи:

Въ какомъ-то безпорядкѣ смятомъ

Лежалъ камзолъ его въ углу на грудѣ книгъ,

И брошенъ былъ на стулъ, знакомый меценатамъ,

Парадный, пудренный парикъ.

"Эхъ, Ломоносовъ, бѣдный Михаилъ

Васильичъ!" -- самъ съ собой онъ съ грустью говорилъ...

Какая неизмѣримая разница между этимъ застольнымъ спичемъ въ стихахъ и тѣмъ, что вылилась изъ сердца поэта у гроба Тургенева, сентября 1883 г.

...Нѣтъ, бюсты и вѣки и этотъ ѳиміамъ

Не вамъ и не его благословенной тѣни,

А родинѣ...

...Не намъ и не ему сей ѳиміамъ пахучій,

Цвѣты и лавры... Нѣтъ! Пусть эти всѣ цвѣты

Отчизна милая вплететъ въ свой тернъ колючій,

Чтобъ обновить свои надежды и мечты.

Тѣнь друга вашего, тѣнь генія невольно

Какъ бы въ одну семью соединяетъ насъ,

Не потому, что намъ разстаться съ нимъ такъ больно,

Такъ жаль, что на землѣ огонь его погасъ,--

А потому, что Русь какъ бы себя вѣнчаетъ

Вѣнцомъ того пѣвца, котораго теряетъ.

Подъ наплывомъ истиннаго чувства возвысилась мысль и вылилась въ звучномъ сочетаніи словъ. И такъ вездѣ и всегда -- его "пѣсня -- волна"; будь то пѣсня радости или скорби, она льется изъ сердца и чаруетъ сердца. Но какъ только поэтъ оставляетъ свое истинное призваніе и берется за такъ называемые "гражданскіе мотивы", какъ только "жрецъ метлу беретъ", такъ работаетъ лишь умъ писателя, и въ творчествѣ отказывается принимать участіе сердце поэта -- "родникъ" чистыхъ вдохновеній, источникъ "чувства красоты". И въ этихъ случаяхъ, конечно, не всегда измѣняетъ поэту его звучный стихъ; но стихъ этотъ уже не бьетъ ключемъ искрометнымъ; онъ холоденъ, онъ собранъ изъ подходящихъ словъ и, если производитъ впечатлѣніе, то лишь на умъ читателя, не трогая его душу и не волнуя сердца. "Муза мести и печали" -- не муза г. Полонскаго...

Не жди ты меня,

Не кличь! не зови меня музою!-- Нѣтъ,

На закатѣ тревожнаго дни

Я пѣть не могу...

Этими стихами самого Я. П. Полонскаго какъ бы отвѣчаетъ всякій разъ его муза, какъ только онъ призываетъ ее на служеніе не чистому искусству, а публицистикѣ и тенденціи... Но мы увлеклись глубоко-симпатичнымъ поэтомъ и за его стихами забыли о его книгѣ. Издана она очень тщательно, почти роскошно. Жаль одного, что не всѣ стихотворенія отмѣчены годомъ, когда они написаны. Но можно догадываться, что расположены они въ хронологическомъ порядкѣ. Во всякомъ случаѣ, было бы желательно, чтобы при второмъ томѣ было приложено оглавленіе перваго съ обозначеніемъ, къ какому году какія стихотворенія относятся. Полное собраніе сочиненій Я. П. Полонскаго предположено издать въ десяти томахъ.


"Русская Мысль", No 10, 1885