# Речь о постепенном возвышении человеческих познаний

Гавриил Степанович Попов

Рѣчь о постепенномъ возвышеніи человѣческихъ познаній (*).


(*) Читанная въ Университетскомъ Благородномъ Пансіонѣ на публичномъ Актѣ въ 22 й день истекшаго Декабря мѣсяца. Сей воспитательный и учебный институтъ, еще недавно возстановленный, при неусыпномъ надзорѣ непосредственнаго своего Начальника, быстро приближается къ степени прежняго своего устройства. Намъ приятно мыслить, что возмужавшіе и уже отличившіеся знаменитыми подвигами воспитанники Университетскаго Благороднаго Пансіона при чтеніи сей Рѣчи не безъ удовольствія вспомнятъ о лѣтахъ дѣтскаго своего возраста. Р.


Давно ли -- о слезное и вмѣстѣ приятное воспоминаніе! давно ли были мы, грозными пожарами отечественной брани разсѣянные, удалены отъ спасительныхъ наставленій мудрости, отъ сей священной колыбели нашего воспитанія?-- И се! уже совершаемъ торжество въ тотъ же самый день. который и прежде былъ жатвою годичныхъ нашихъ упражненій! И уже вы, Почтенные Посѣтители, принимаете паки участіе въ нашемъ празднествъ, и раздѣляете съ нами благоговѣйные обѣты наши Отечеству!

Таковы плоды нѣжной попечительности!... Шуваловы, Милиссино, Херасковы! приникните отъ горнихъ селеній къ сему храму воспитанія, украшенному присутствіемъ Особъ знаменитыхъ! Онъ изъ пепла возникнулъ, онъ безсмертенъ какъ ваше дѣло.-- Склоните свои взоры на сіе древо просвѣщенія, вами насажденное, восхищавшее васъ ранними цвѣтами, надеждою обильныхъ плодовъ. Недавно печаленъ былъ видъ его; но теперь, осѣненное родительскою нѣжностію вашихъ Преемниковъ, оно снова разцвѣтаетъ, -- и будетъ цвѣсти неувядаемо среди покровителей наукъ, ревнующихъ о пользѣ Отечества среди Наставниковъ, кои неусыпное имѣютъ бдѣніе о благѣ юношества!

Съ сладостнымъ трепетомъ сердца въ сей вожделѣнный и столь радостный для насъ, въ семъ именитомъ собраніи принимаю на себя трудную обязанность быть истолкователемъ чувствованій нашихъ. Чтожъ могу сказать новаго и достойнаго вниманія вашего, Почтенные Посѣтители? Что можетъ быть предметомъ моего Слова, кромѣ Искусствъ и Наукъ, которыя и начало и конецъ бесѣдъ нашихъ? Но мнѣ ли исчислить памятники ума всѣхъ временъ и всѣхъ народовъ? Мнѣ ли объяснить причины, которыя или способствовали его успѣхамъ, или ихъ останавливали? Сей трудный подвигъ предлежитъ свѣдѣніямъ обширнымъ и глубокимъ. Я дерзаю только воззрѣть на блистательный степени сей духовной лѣствицы Искусствъ и Наукъ, по которой восходилъ человѣкъ въ продолженіи многихъ вѣковъ -- воззрѣть на постепенное возвышеніе человѣческимъ познаніи. Я дерзаю; ибо меня оживляетъ мысль, что здѣсь присутствуютъ родители, наставники, отъ коихъ научился я чувствовать, которыми развиты мои способности, которые охотно нисходятъ ко всѣмъ моимъ недостаткамъ и погрѣшностямъ. Сія мысль даетъ мнѣ силы и смѣлость.

Открывая завѣсу прошедшаго, пространное видишь море временъ, отдѣляющее дикаго отъ просвѣщеннаго. Человѣкъ во многомъ зависитъ отъ обстоятельствъ, съ коими онъ всегда боролся какъ сильный атлетъ. Часто падалъ исполинъ подъ ихъ бременемъ; но небесный огнь, вдохновенный въ него Провидѣніемъ, одушевлялъ его, сіялъ надъ нимъ какъ звѣзда благотворная. Съ симъ вождемъ ничто не могло остановить мужественнаго.

Одинъ человѣкъ изображаетъ собою весь родъ человѣческій: сначала умъ замѣчалъ, потомъ восхищался и напослѣдокъ разсуждалъ. Такъ растѣніе зеленѣетъ, цвѣтетъ, приноситъ плоды.

Восхошимъ ли мы видѣть дѣтство человѣчества? Перенесемся мыслями на Востокъ: тамъ различныя нужды заставили человѣка вкусить отъ чаши радости и горести. Тогда еще стрѣлою настигалъ онъ животныхъ, голодъ свой утолялъ дикими плодами; укрывался въ кущахѣ и пещерахъ. Но послѣ звѣри преклонили предъ нимъ выю свою; земля, окропленная потомъ лица его, разверзла свое лоно; горы открыли нѣдра съ несчетными сокровищами, и воздвиглись прекрасныя жилища.

Самое различіе людей въ силахъ и способностяхъ болѣе и болѣе ихъ сближало" Струны, высоко или низко настроенныя, представляютъ націи способности: всѣ вмѣстѣ онѣ составляютъ очаровательное благозвучіе. Такъ въ обществѣ одинъ собираетъ златую жатву съ нивы своей, и безпечно отдыхаетъ подѣ кровомъ хижины; другой, препоясавъ себя мечемъ, жертвуешь жизнію для безопасности согражданъ. Сей воспѣваетъ благость Провидѣнія при пылающихъ жертвенникахъ и подаетъ мудрые совѣты; тотъ отважно протекаетъ неизмѣримыя равнины морей за богатствами земель чуждыхъ.

Когда уже въ обществахъ необходимости были удовлетворены, и человѣкъ сталъ жить безопасно, покойно; тогда-то умъ его началъ парить, и распространились свѣдѣнія. Первые люди слишкомъ много въ себя надѣялись; они, кажется, думали: мы все видимъ, мы все постигаемъ, и довольны были первыми впечатлѣніями. Они только мечтали о началѣ вещей, и всегда оставались въ сихъ мечтаніяхъ. Заблужденіе есть удѣлѣ тѣхъ, которые начинаютъ пролагать путь. Тогда человѣкъ, какъ юный Геркулесъ, думалъ, что поприще его кончилось, и онѣ поставилъ предѣлъ своимъ познаніямъ.

Первою обителью Искусствѣ и Наукъ былъ Египетъ; тамъ возженъ свѣтильникъ ума, разлившій свой свѣтъ на прочіе народы. Съ береговъ Нила занимали всѣ мудрецы свои познанія; туда стекались со всѣхъ сторонъ поучаться мудрости. Просвѣщеніе имѣло тамъ быстрые успѣхи; потому что новость и величіе предметовъ, какіе представляетъ природа въ такой благословенной странѣ, подѣ такимъ прекраснымъ небомъ воспламенили мудрецовъ; а господствующее вліяніе на народѣ и власть, которою они пользовались, дѣлали для нихъ всѣ труды и подвиги легкими и сладостными. Общество есть благоустроенная махина: ослабѣваютъ пружины, и ея дѣйствіе прекращается. Измѣнилась. сія махина, -- и прежній мракѣ разпростерся надъ Египтомъ -- просвѣщеніе изчезло подобно молчанію, и явилось въ Греціи.

Побѣдоносные Греки пожинали вездѣ лавры; по симъ лаврамъ открылся путь Музамъ. Онѣ безмолвны при громѣ оружіи; но мирная сѣнь оливъ, уготованная воинскою доблестію, ихъ возлюбленная обитель. Свирѣпый левъ, утоливъ голодѣ, спокойно глядитъ на слабыя добычи: и народы побѣдители, отрясши пыль бранную, положивъ оружія, вѣрный залогѣ безопасности, обращаются къ Музамъ. Тутъ наступаетъ вѣкъ юности человѣчества, вѣкъ Изящныхъ Искусствъ.

Сколь чудное и прелестное явленіе, Почтенные Посѣтители! Пѣвецъ, окриленный воображеніемъ, въ одно время и проникаетъ душу и согрѣваетъ сердце, часто отъ бѣдствій охладѣвающее, и вливаетъ въ него сладостную отраду. Творецъ гармоніи касается перстами струнѣ лиры -- и согласные звуки смягчаютъ дикаго. Кисть живописца оживляетъ холстъ; хладный металлъ одушевленъ ваятелемъ; рука зодчаго изъ громады камней образуетъ пышные чертоги.

Здѣсь юноша вперилъ взоры на изваянной образѣ Мильтіада -- и слезы невольно катятся изъ его глазѣ: онѣ мечтаетъ самъ о почестяхъ, о славѣ -- и сынѣ нѣги и роскоши становится славнымъ побѣдителемъ. Здѣсь витія проводитъ цѣлые мѣсяцы въ трудномъ, поучительномъ уединеніи, возвышаетъ свой голосъ надъ морскими волнами -- и скоро начинаетъ вооружать соотечественниковъ противу Филиппа. Хотите знать, что побуждаетъ и сего Героя и сего Мудреца къ толикимъ пожертвованіямъ? Лавровый вѣнокъ, говорятъ они, готовится за труды; онъ не увядаемъ -- съ нимъ можно жить въ потомствѣ, а какое благо драгоцѣннѣе безсмертія?

Неустрашимъ воинъ, проливающій кровь свою подъ отечественными знаменами; но воззрите на доблесть мудреца, живущаго для всего человѣчества.-- Надъ Архимедомъ виситъ мечь вражескій; -- а онъ, о безсмертный! спокойно углубленъ въ размышленія, полезныя для всѣхъ и каждаго. Что враги могутъ похитить у мудрости? Сократу зависть изготовила чащу яда; но мудрый, увѣренный въ своей невинности, великодушенъ, твердъ въ очахъ самой смерти. Она не ужасаетъ его; ибо дѣянія наши, мыслитъ онѣ, разсудитъ потомство.

Прошли златыя времена очарованія, померкъ блескѣ величія Греціи, и Науки и Искусства исчезли. Онѣ любятъ славу, и удаляются отъ разрушающихся троновъ и отъ падающихъ народовъ; но появляются тамъ, гдѣ послѣ бурь наступаетъ тишина. По тому-то у древнихъ одна и та же богиня покровительница войны и мудрости.

И катится свѣтило Искусствъ и Наукъ съ Юга на Западъ. Римляне, очертивъ грознымъ мечемъ подсвѣта, полюбили наконецъ занятія мирныя: поприщемъ славы содѣлалось образованіе ума. И что оставалось народу, склонившемуся на лавры столѣтнихъ подвиговъ своихъ? Онъ восхищался воспоминаніемъ славныхъ дѣлъ; въ звукахъ лиры снова гремѣли для него побѣды надъ. Аннибаломъ и Персеемъ -- для него и тогда въ твореніяхъ Пѣснопѣвцевъ жили Сципіоны, Емиліи.

Стремленіе ко благу общему одушевляетъ смертныхъ на полѣ битвы -- среди ужасовъ смерти, и въ мирѣ -- въ объятіяхъ спокойствія. Тамъ дѣйствуетъ въ сердцѣ нашемъ желаніе славы; здѣсь желаніе благоденствія. Герои нетрепетно шествуетъ изъ Капитолія къ стѣнамъ Карѳагенскимъ съ твердымъ щитомъ, съ непобѣдимою грудью, презираетъ копья и стрѣлы враговъ. Въ отечествѣ, думаетъ Онъ, ожидаетъ меня утѣшеніе; въ отечествѣ слезы благодарности моихъ согражданъ исцѣлятъ язвы, кои принялъ теперь для ихъ. безопасности. Мудрецъ смѣло приближается къ огненнымъ безднамъ Егины; ужасное пламя, исходящее изъ жерла Горы, не устрашаетъ Плинія; ему капля Мудрости драгоцѣннѣе жизни; ему благодарность готовится въ потомствѣ. Искать Славы на поприщѣ великомъ одному великому свойственно.

Августъ тою же рукою сыпалъ благодѣянія на ученыхъ, которою прежде металъ перуны на враговъ; онъ оживилъ умы, но не въ силахъ былъ возвратить вѣка Генія. Здѣсь человѣчество, Почтенные Посѣтители, является въ возрастѣ мужества; воображеніе замѣнено разсудкомъ. Неопытный юноша быстро мчится по утесамъ -- и гибнетъ часто отъ одного. невѣрнаго шага! Но осторожно идетъ тотъ, кто былъ свидѣтелемъ, какъ нещастные повергались въ пропасти горѣ. Римлянинъ точно сей осторожный стряпни въ: онъ видѣлъ щастіе и бѣдствія народовъ, возвышеніе слабыхъ и упадокъ могущественныхъ державъ. Юноша доволенъ, когда воображеніе переносить его изъ существеннаго міра въ міръ волшебный, гдѣ забываетъ онъ всѣ дѣйствительныя горести. Мужъ ищетъ отрады во глубинѣ сердца; его изучаетъ онѣ, и на развалинахъ мечтаній своихъ приобрѣтаетъ твердость духа, сію непроницаемую егиду въ напастяхъ нашей жизни.

Когда величіе Рима стало слишкомъ тягостно для потомковъ его; когда сыны повелителей полсвѣта не въ силахъ были облечь себя въ доспѣхи первобытной доблести, въ наслѣдіе отцевъ своихъ; когда потомки неустрашимыхъ оцепенѣли передъ героями сѣверными; когда, говорю, они устрашились оковъ -- но, слабые! не устрашились помрачить древнюю славу свою: -- тогда разверзлись подъ столицею міра бездны -- и поглотили ее.

Тогда Искусства и Науки, малодушіемъ оскорбленныя, сокрыли свой образъ. И сколь ужасное представляется зрѣлище! Волнуются народы, подобно морямъ; громъ оружіи раздается въ городахъ и селахъ; свирѣпствуетъ кровожадное невѣжество. Далеко отселѣ устремились Музы -- и продолжительно было сіе мертвое забвеніе ума человѣческаго!

Но глубина морей спокойна и тогда, какъ порывистые вѣтры громадами воздвигаютъ волны на ихъ поверхности. Въ то время, когда Сѣверъ вооружался противъ Юга, Востокѣ противъ Запада -- среди сихъ бурь крамольныхъ тлилась еще искра просвѣщенія въ мирныхъ убѣжищахъ ученыхъ. Бури утихли -- и она воспылала.

Всегда Искусства и Науки процвѣтали во всемъ своемъ велелѣпіи послѣ достопамятныхъ перемѣнѣ, случавшихся въ государствахъ. Такъ время пораженія Персовъ Греками ознаменовано великими умами; завоеванія Филиппа и Александра были современны вѣку учености; послѣ паденія. Карѳагена Римѣ исполнился и Піитами, и Ораторами, и Историками. Такъ и послѣ волненіи народовъ Европейскихъ, воззрите, Почтенные Посѣтители, сколь превосходное открылось поприще Музамъ! и сколь далеко распространились человѣческія познанія! Цѣлая часть свѣта была совершенно неизвѣстна въ продолженіи многихъ столѣтій; но проницательный умъ сказалъ рѣшительно: тамъ есть люди -- и, презрѣвѣ всѣ опасности, въѣрилъ себя морскимъ волнамъ -- и чтожъ? открылъ новыхъ людей, новую природу.

Справедливо говорятъ мудрые, что нещастіе подобно высокой горѣ. Пока восходишь на нее, ничего не видишь, кромѣ скалъ и пропастей; но достигаешь вершины -- необъятный небосклонъ представляется взорамъ: и густые лѣса, и луга зеленые, города съ селами и моря съ рѣками. Таково просвѣщеніе новѣйшихъ временъ.-- Послѣ многихъ бѣдствій человѣчество приобрѣло большую опытность. Прежде люди болѣе мечтали, восхищались; теперь начали болѣе мыслить, наблюдать.

Какъ въ сонмъ звѣздъ испещряющихъ небесный сводѣ восходятъ величественныя свѣтила -- и сіяніемъ своимъ озаряютъ весь небосклонъ: такъ среди многихъ ученыхъ мужей являются въ Европѣ умы безсмертные, предназначенные Богомъ въ путеводители обществѣ человѣческихъ -- и все предъ ними благоговѣетъ. Уже они объемлютъ безпредѣльную вселенную; воспаряя быстро подъ небеса, разсматриваютъ сферы, ихъ непрерывные, вѣчные законы. Они, кажется, спорятъ съ самою Природою: молнія обезоружена; по бездонному пространству воздуха плаваютъ они какъ по равнинамъ водъ. Они взвѣшиваютъ судьбу уже не обществъ, но цѣлыхъ государствъ; помышляютъ объ ихъ прочномъ благоденствіи не только въ настоящемъ, но и въ будущемъ -- вѣковыя испытанія дневняго міра служатъ имъ зерцаломъ судьбы современныхъ народовъ. Кто не чувствуетъ вліянія Искусствъ и Наукъ на благородный образѣ жизни, на мудрое правленіе, на кроткіе нравы, на приятность жизни? Европа своимъ умомъ содѣлалась сокровищницею вселенной; оба полушарія, смѣю сказать, платятъ ей дань. Азія несетъ ей въ дары свои благовонныя произведенія, Африка и Америка свое золото. Повелители, народовъ отверзли врата владѣній своихъ Искусствамъ и Наукамъ. Свѣтило ума паки возсіяло -- и возсіяло краше.

Вотъ наконецъ, Почтенные Посѣтители, самая блистательная степень величія ума человѣческаго, которой достигалъ онъ. чрезъ столько вѣковъ! Вотъ чудесное дѣйствіе огня небеснаго, вдохновеннаго въ смертныхъ Провидѣніемъ -- огня, сей искры Божества, которою человѣкъ и великъ и по истинѣ безсмертенъ. Таково постеленное возвышеніе человѣческихъ дознаніи. Пробѣгая столь быстро судьбу человѣчества въ различныя времена, не видимъ ли мы, что при всѣхъ перемѣнахъ міра одни только памятники ума нетлѣнны? Въ вѣчности, въ семъ океанъ всепоглощающемъ, мелькаютъ вѣки; вмѣстѣ съ ними исчезають цѣлыя Державы! Гдѣ народы, мечь которыхъ начертывалъ законы полвселенной? гдѣ города, возносившіе до небесъ чело свое? Воспоминая прежнее величіе ваше, гордыни свѣта, и смотря на нынѣшнія вашего развалины могущества, не льзя не вострепетать предъ лицемъ таинственнаго Провидѣнія! Тяжкіе вздохи невольно вырываются изъ груди, когда видишь, что время, парящее надъ вами, и самый прахъ сихъ развалинѣ разметаетъ крылами своими. Но до произведеніи Искусствѣ и Наукъ, кажется, даже и время касаться не дерзаетъ. Пали Аѳины и Римѣ; но забудетъ ли Европа ихъ свѣдѣнія, ихъ открытія въ Наукахъ, послужившія основою собственному ея просвѣщенію? Могущество народовъ есть наслѣдіе однихъ потомковъ -- чувства и мысли наслѣдіе всего человѣчества.

Такъ, дражайшее Отечество! умолкли и твои громы, да раздаются звуки лиръ!

Не блестятъ мечи -- да зеленѣютъ оливы! Сыны твои вознеслись превыше всѣхъ сыновъ человѣческихъ воинскою доблестію: стекаются чуждые народы водъ твой покровѣ, какъ будто подъ кровѣ общаго отечества; орлы твои парятъ на Аппенинахъ и Альпахъ, на Черномъ морѣ и Ледовитомъ. Ужели нынѣ въ объятіяхъ мира ослабѣетъ ихъ мужество? Великимъ свойственно всегда и вездѣ быть великими; не страшатъ ихъ бѣдствія; не обольщаютъ и призраки щастія.

Воздвигнуты храмы просвѣщенію: -- сюда предлежитъ нынѣ стремиться; здѣсь истинная слава вѣнчаетъ высокіе умы безсмертіемъ.-- И какъ не стремиться намъ въ Мудрости? Солнце просвѣщенія протекло и Востокъ, и Югъ, и Западъ; уже озаряетъ Сѣверъ -- и се! Повелитель Полночнаго края, Благословенный Отецъ Отечества, Великій АЛЕКСАНДРЪ Повелѣваетъ ему: Остановись -- и оно отселѣ не уклонится!... Оно съ нами пребудетъ во славу Россіи, въ радость Отцевъ попечительныхъ, въ прочное, безсмертное благо душъ и сердецъ нашихъ.


Гавріилъ Поповъ.


-----


Попов Г.С. Речь о постепенном возвышении человеческих познаний: [Чит. в БП ИМУ на публ. акте 22 дек. 1814 г.] / Гавриил Попов // Вестн. Европы. -- 1815. -- Ч.79, N 1. -- С.5-19.