# Два перевода

Петр Федорович Порфиров

Гораций ("Пусть иные возносят лазурный Родос, Митилены...")

Жан де Лафонтен. Сила басен ("Посланника высокое призванье...").

## Петр Порфиров


## Два перевода


## Гораций. (65 - 8 до н.э.)


* * *

Пусть иные возносят лазурный Родос, Митилены,

Хвалят Эфес ли, Коринф ли двуморский,

Фивы ли, славныя Вакхом, иль Дельфы -- своим Аполлоном,

Или долину в Фессалии -- Темпе.

Есть и такие поэты, у коих одна лишь забота --

Вечно петь город безбрачной Паллады

И, пожинаемой всюду, увенчивать кудри оливой.

Многие славят во имя Юноны

Пышный конями Аргос и обильные златом Микены.

Мне же не столь Лакедемон суровый

И не столь мне приятны поля плодоносной Лариссы,

Как Албунеи звонкоголосой

Грот, или Аний стремительный, или тибурския сени

С рощей фруктовой у быстрых истоков.

Как и нот светлоструйный сгоняет с угрюмаго неба

Тучи -- и землю не вечно дождит он, --

Также, о Планк мой, и ты не забудь, как премудрый, похмельем

Горе размыкать и тягости жизни

Ныне ль, когда тебя лагерь, знаменами блещущий, принял,

Иль как тенистый Тибур тебя встретит.

Так, убегая когда-то от гнева отца с Саламина,

Тевкр -- по преданью -- в дороге украсил

Листьями тополя пышно свой лоб, увлаженный Лиэем --

И обратился к товарищам грустным:

"Спутники-други! плывемте, куда бы ни бросил нас жребий,

Всетаки лучший, чем в доме отцовском;

Нечего вам опасаться -- Тевкр вождь вам и Тевкр прорицатель,

Вот что вещал Аполлон непреложный:

"Будет другой Саламин и на новой земле он возникнет".

Храбрые мужи, терпевшие часто

Горшее вместе со мною, вином прогоните заботы,

Завтра же -- снова в безбрежное море!


## Жан де Лафонтен. (1621 - 1695)


Сила басен

Г-ну де Барильон

Посланника высокое призванье

Решится ль снизойти до басенок простых?

Могу ль я предложить для вашего вниманья

Мой легкокрылый стих?

Пусть он порою своевольно

Величественный вид дерзает принимать,

Вы дерзким ведь его не станете считать?

Я знаю: Кролика с Куницей разнимать

Не вам, и без меня вам трудных дел довольно.

Прочтете вы меня иль нет, но только вот

Прошу: устройте так политикой умелой,

Чтоб на плечи теперь нам не взвалили гнет

Европы целой.

Пускай на нас насядет враг

Из тысячи краев вселенной,

Все ничего; но вот что не понять никак:

К нам лезет Англия со злобой несомненной.

Еще ль Людовику не время отдыхать?

Какой же, наконец, Геракл не утомится

Бороться с гидрою такою? Ведь решиться

Под сильную его десницу подставлять

Ей новую главу - смешно...

Коль ум ваш властный

И красноречие и ловкость укротят

Сердца врагов и отвратят

Удар несчастный,

Баранов сотню я заклать согласен вам,

А это жителю обители Парнасской

Не шутка... О, примите с лаской

В дар этот слабый фимиам,

Привет мой непритворный

И посвященный вам рассказец стихотворный.

Сюжет его - для вас; теперь молчу: ведь вы

Не любите, когда хвалой вас беспокоят,

Хотя заслуг у вас не скроют

Уста завистливой молвы.

В Афинах некогда, к толпе пустой и вялой,

Узнав, что родины опасный час настал,

Оратор некий речь держал.

С трибуны мощью небывалой

Стремился он зажечь в сердцах народных пыл;

Он о спасении отчизны говорил.

Его не слушали. Всю силу выраженья,

Он все уменье напрягал,

Бездушных, кажется, могло б объять волненье;

Он страстно убеждал,

Он мертвых пробуждал

В могилах,

Гремел, все высказал, что только было в силах,

Все вихрь умчал.

Пустоголовый люд и не внимал нисколько,

По сторонам зевали только.

Оратор увидал, как все вдруг увлеклись...

Не речью, нет: в толпе ребята подрались!

Что ж ритор? Речь его сюжет переменила:

"Церера, - начал он, - откуда-то спешила,

С ней угрь и ласточка. Случись

Река им на пути. Не думая нимало,

Угрь в волны - прыг,

А ласточка-на крыльях. В миг

Перебрались..."

Толпа тут в голос закричала:

"Ну, а Церера-то? Что сделала она?"

"Что сделала она? О, гнев внезапный ею

Тут овладел, она разгневалась на вас:

Как! Сказками детей народ ее сейчас

Здесь забавляется? Опасностью своею

Вы не тревожитесь, хотя бы край погиб?

Что ж вы не спросите, что делает Филипп?"

И вся толпа таким упреком

Поражена,

И выслушала речь в молчании глубоком:

На пользу басня сложена!

Как те афиняне, мы все без исключенья:

Теперь, когда пишу свое нравоученье,

Пусть об Ослиной шкуре сказ

Начнут мне, - без сомненья,

Я увлекуся им сейчас.

Толкуют: мир наш стар! но все же побасёнка

Нужна и для него, как малого ребенка.

Исходник здесь: http://www.vekperevoda.com/1855/porfirov.htm