# Водолаз

Игнатий Николаевич Потапенко

## Игнатий Потапенко


## Водолаз


## I.


Экзекутор был человек обиженный. Так, по крайней мере, он сам думал. В глубине души он был уверен, что ему, по его достоинствам, следовало занимать пост вице-директора. И усердно исполняя свои экзекуторские обязанности в продолжении многих лет, он ежеминутно чувствовал себя оскорбленным.

Обошли его, по его словам, однажды, когда-то, в незапамятные времена, и было это в некотором царстве, в некотором государстве, во всяком случае неизвестно по какому ведомству и в каком городе. Но с тех пор он так вот и застрял и выше не пошел.

Начальству он угождал и начальство относилось к нему снисходительно, а чиновники показывали явное пренебрежение. Только канцеляристы побаивались его, да и то не очень. И если кому-нибудь удавалось устроить ему какую-нибудь неприятность, то для всей канцелярии не было высшего удовольствия.

Но было в канцелярии еще одно лицо, которое составляло предмет общего внимания. Это был скромный канцелярист Утопьев -- тощий с длинным бледным лицом, от природы лишенным какой бы то ни было растительности и с редчайшими волосами на голове. Лет ему было за тридцать и являл он собою олицетворение забитости, трусости, глупости и служебной готовности. Но именно потому, что из всех этих качеств преобладала в нем глупость, а другие только усиливали ее, служебною готовностью его было очень трудно пользоваться. Что бы ни поручили ему, он обязательно спутывал и самое ясное дело из его рук выходило в таком изуродованном виде, что невозможно было привести его в порядок. Поэтому ему уже давно поручали надписание адресов на казенных пакетах и этим ограничивалась его специальность.

Покорность его была безгранична. Он слушался решительно всех, даже сторожей. Но самым большим для него авторитетом был экзекутор, в котором, в его глазах, сосредоточивалось все повелительное и страшное, чему следует беспрекословно повиноваться и у чего заискивать.

И скучающие чиновники любили посмеиваться над несчастным, решительно ни в чем неповинным и никому не причинившим вреда Утопьевым. В особенности же им доставляло развлечение, когда удавалось какое-нибудь недоразумение скомбинировать между Утопьевым и экзекутором.

К таким именно комбинациям и принадлежал тот случай, о котором теперь идет речь. Как-то однажды экзекутор, явившись в канцелярию и приняв участие в общем разговоре, сказал:

-- Я не знаю, господа, -- дорого ли стоит водолаз, я разумею собаку-водолаза.

-- Хороший, настоящий водолаз стоит очень дорого, -- отозвался кто-то, по-видимому, компетентный в собачьих делах.

-- А например?

-- Да рублей пятьсот...

-- Пятьсот рублей? Да что вы? Собака пятьсот рублей?

-- А что ж такое? Бывают собаки, за которых и тысячи платят.

-- Ну, это вы уже хватили. Тысяча рублей за собаку -- это что же, она умеет говорить по-человечьи, что ли? Ну, хорошо, положимте -- это взрослая собака. А, например, щенок?

-- Щенка водолаза можно купить рублей за сто, ну, по случаю можно и за пятьдесят.

Экзекутор замахал на него руками.

-- Пятьдесят рублей за щенка! Это человек должен чуть не месяц служить, чтобы заработать такие деньги. А мне, знаете, до зареза нужен щенок-водолаз.

-- Зачем вам водолаз, Трифон Матвеевич? Ведь ваша служба сухопутная, что вам с ним делать? Или, может быть, вы открыли где-нибудь на дне морском сокровища, так вы нам скажите, мы все полезем.

-- Ну, вот глупости. Нужно, говорю вам, до зареза нужно. Вот загорелся на водолаза, да и только. Фантазия.

-- У экзекутора фантазий не полагается, -- сказал кто-то.

-- Не знаю, что там полагается, а только щенка-водолаза мне вот как нужно. Всяческую услугу оказал бы тому человеку, который научил бы меня, как достать водолаза, только, разумеется, не за пятьдесят рублей.

Экзекутора куда-то позвали по делу и он ушел. А в канцелярии начали наперебой острить по поводу его фантазии иметь водолаза. И как всегда бывало, сейчас же связали этот эпизод с Утопьевым.

-- Вот, -- сказал кто-то, обращаясь к Утопьеву, -- случай заслужить перед Трифоном Матвеевичем. Достаньте и поднесите ему водолаза.

-- Да я бы всей душой, -- промолвил Утопьев, -- я бы не знаю что... Да где же его достанешь? Водолаз... Я никогда и не видал...

-- Обыкновенная собака. Черный, Утопьев, он черный, как негр, а ростом с теленка бывает.

-- Как? Щенок? -- спросил Утопьев.

-- Ну, нет, не щенок. Щенки-водолазы обыкновенные, как всякие щенки...

-- Ба, -- вдруг воскликнул бойкий канцелярист Щепотин, развязный малый, с закрученными усиками, неглупый и смелый в обращении с старшими чиновниками. -- Знаете что, Утопьев, я могу вас облагодетельствовать.

-- Что вы? Как же это?

-- Я вспомнил. У одной моей знакомой дамы есть водолаз женского пола, понимаете?.. И она, то есть не знакомая, а водолаз, -- на днях только ощенилась, понимаете?.. Ну, так вот я у нее выпрошу одного щенка для вас.

-- Господи! Да ведь это... это уж будет... я уж не знаю... Я так вам благодарен.

-- А вы его поднесете Трифону Матвеевичу, только не здесь, разумеется, а придется снести на квартиру.

Утопьев поверил и опять благодарил. Но у Щепотина при этом глаза были такие хитрые и так он подмигивал ими, что все, кроме Утопьева, поняли истинный смысл его благодеяния и, когда представили себе, какая из этого может выйти история, всем вдруг стало необыкновенно весело.


## II.


Когда занятия в канцелярии кончились и все стали расходиться, вышел на улицу и Утопьев. Дело происходило в январе, когда стоял изрядный мороз и был ветер. Уже зажгли фонари. Утопьев быстро шагал своими тощими ногами, безнадежно кутаясь в подбитое ветром до бесконечности поношенное пальто. Его нагнал франтоватый Щепотин.

-- Вы, Утопьев, не беспокойтесь, -- сказал он, взяв его под руку, -- я вам это устрою насчет щенка.

-- А как же получить его, -- спросил Утопьев.

-- Да я доставлю вам на квартиру. Вы где живете?

-- Ох, я далеко. Я в Измайловском полку, в седьмой роте.

-- Да, знаете, порядочно. Ну, ничего, доставлю. Будьте спокойны. Эй, извозчик, на Караванную, четвертак!

И он ловко вскочил в извозчичьи сани и укатил.

А Утопьев прибавил шагу, так как его изрядно продувало. Обещание Щепотина пробудило в его душе мечтательность. Дело в том, что он давно уже просил экзекутора, чтобы предоставил ему наблюдение за чернильницами в канцелярии. Статья эта до сих пор лежала на одном из сторожей и велась прескверно. Чиновники постоянно жаловались на то, что вместо чернил им дают какой-то суп, а в чернильницах то и дело попадаются мухи разные и другие твари. Сторож, как человек совершенно необразованный, не понимал великого значения чернильницы в деле канцелярского творчества, а вернее -- слишком много зарабатывал на чернилах. Утопьев же рассчитал, что можно статью эту вести вполне добропорядочно, давая хорошие чернила, содержа чернильницы в порядке и все-таки иметь остаток рублей пять-шесть ежемесячно.

Деньги, конечно, небольшие, но для него это была сумма. Он получал всего-навсего двадцать пять рублей и на эти деньги должен был содержать себя, не сумевшую выйти замуж сестру и старую мать. При таких обстоятельствах пять-шесть рублей имеют огромное значение.

Но экзекутор слишком мало на него надеялся. Сторож оставался на своем месте и чернильницы от Утопьева убегали.

И -- вот случай. Экзекутору до зареза нужен водолаз. Зачем такому человеку мог понадобиться водолаз, именно этого он не понимал и не давал себе труда углубляться. Не все ли равно? Понадобился, и сам он сказал, что не знает, какую услугу оказал бы тому, кто поможет ему достать водолаза. А водолаз тут как тут.

Ему рисовались уже толстые солидные бутылки с чернилами, много-много чернил, и в результате ежемесячная прибавка в пять-шесть рублей, а может быть и больше как-нибудь перепадет. Если, например, часто случаются праздники, то и чернил меньше выходит. Этого никто не принимает в расчет, на чернила полагается ежемесячное ассигнование, а между тем от каждого лишнего праздника может освободиться ему четвертак. А четвертак, это -- деньги. Теперь все мысли Утопьева сосредоточились на вопросе: надует его Щепотин с водолазом или не надует?

И к его радостному изумлению, через день после этого, когда он пришел на службу, по обыкновению опоздавший на полчаса, Щепотин сказал ему.

-- А я только что был у вас на квартире, Утопьев, и уже не застал вас. Я принес вам водолаза.

-- Да что вы? Да неужто в самом деле? Так я же... Я же вам так благодарен, так благодарен...

А Щепотин при этом подмигнул своим сослуживцам, и те поняли, что свершилось. Пошло дальше, к чиновникам, сперва маленьким, потом повыше; ничто не служило препятствием к невинным, но иногда становившимся и жестокими, издевательствам над забитым и глупым канцеляристом Утопьевым. Начали даже шутливо поздравлять его.

-- Теперь вы далеко пойдете. Уж экзекутор вас отблагодарит... Будете заведывать поставкой дров. А на дровах можно тысячи нажить...

-- Ну, как же можно, чтобы дрова, -- сдержанно, но радостно улыбаясь, возражал Утопьев, -- мне бы только чернильницы поручили.

И это был первый день за всю его службу, что ему не сиделось на месте. Обыкновенно он как-то тупо и нечувствительно относился к службе, ему как будто было безразлично, быть ли дома, идти ли по улице, сидеть ли тут. А теперь ему нестерпимо хотелось, чтобы поскорее прошли часы службы. Он хотел видеть воочию водолаза, осязать его, а затем как можно скорей доставить экзекутору.

И перед тем, как уйти домой, когда наступило время, он таки не выдержал, улучил минуту, когда экзекутор проходил через коридор остановил его и сказал.

-- А я, Трифон Матвеевич, таки достал собачонку.

-- Какую собачонку? -- спросил экзекутор, чем-то очень озабоченный и потому непонявший.

-- Собачонку... водолаза...

-- Что? Неужели достали? Каким же способом? За деньги? Может быть, дорого?

-- Нет, я без денег, так достал. Уж достал. Если позволите, я вам сегодня принесу его.

-- Голубчик! Да разумеется... Уж так буду благодарен, уж и не знаю.

-- Так я принесу. Вот приду домой, пообедаю и сейчас же принесу.

И на этот раз он уж не шел по улице, а бежал. И вовсе не чувствовал мороза, который сильно пощипывал его щеки, нос и уши.


## III.


Когда он пришел домой, дамы с изумлением показали ему черного щенка, который развязнейшим образом бегал по комнате, безжалостно грыз все, что ни попадалось ему под зубы, и на каждом шагу оставлял маленькие лужицы...

Дамам он порядочно уже надоел, и они дружно напали на Утопьева, вообразив, что он хочет завести у себя на квартире этого беспокойного жильца.

-- Да он одного молока на семь копеек выпьет, -- сказала мать, как самый сильный довод против щенка.

Но Утопьев взял щенка на руки и любовно гладил его и даже целовал его в морду.

-- Это щенок драгоценный, -- сказал он. -- Он не только не потребует расходов, но еще может дать доход. Давайте-ка мне скорей поесть. Мне надо сейчас же отнести его к нашему экзекутору.

Дамы, узнав, в чем дело, и сообразив, что этот щенок может осуществить сделавшуюся уже общесемейной мечту о чернильницах, торопливо подали ему скудный обед. Утопьев едва успел обогреться и уже опять надел свое подбитое ветром пальто. Он взял на руки щенка, который, по-видимому, чувствуя, что предстоит путешествие на холоде, всячески отбивался.

-- Нельзя ли во что-нибудь завернуть его? -- сказал Утопьев. -- Ведь он породистый, а значит нежный... Чтобы еще не простудился...

Искали подходящую тряпку, но не нашли, и пришлось сестре Утопьева снять с плеч затасканный платок, в который и был торжественно завернут щенок, и Утопьев помчался,

Экзекутор жил в казенной квартире при канцелярии. В тот момент, когда явился Утопьев, он обедал, но, разумеется, как только ему сказали, что пришел канцелярист Утопьев с щенком, он выскочил из-за стола и побежал в переднюю. Щенок был высвобожден из платка и вручен экзекутору.

-- Вот, -- сказал Утопьев, -- позвольте вам преподнести, Трифон Матвеевич. Достал.

-- Гм... -- сказал экзекутор, внимательно рассматривая щенка. -- А вы наверное знаете, Утопьев, что он водолаз? Я ведь ничего не понимаю.

-- Да как же? Настоящий водолаз, Трифон Матвеевич. От водолаза рожден. Недавно только ощенилась... Видите, какой он черный... И морда какая... Удивительная морда...

-- А где же вы достали?

-- Да уж достал...

-- Может быть, на улице где-нибудь стянули? Еще будет история.

-- Нет, не на улице. Это мне достоверный человек подарил... Уж поверьте, Трифон Матвеевич. Как же можно, чтобы на улице...

-- Ну, спасибо, Утопьев... Уж я вас отблагодарю... Будьте спокойны... Не забуду... Может быть, вы еще не обедали? Так не угодно ли?

-- Не беспокойтесь, Трифон Матвеевич. Я уже поел. Я пойду.

-- Ну спасибо вам, Утопьев. Славный щенок. В самом деле, хороший. Какой смешной... Право... видно, что породистый...

Утопьев ушел, переполненный чувством радости по поводу совершившегося дела. А после его ухода экзекутор, отложив продолжение обеда, позвал к себе самого верного курьера, на которого мог положиться. Курьер явился.

-- Послушай. Только об этом не болтать, слышишь? Сейчас возьми вот эту собачонку, заверни ее в теплое, да только поделикатнее, потому она нежной породы, возьми на мой счет извозчика и отвези на квартиру его превосходительства вице-директора Павла Ивановича. Понял?

-- Слушаю-с, Трифон Матвеевич, -- ответил верный курьер.

-- Отвези и сдай, и вели сказать, что экзекутор Трифон Матвеевич осмеливается прислать его превосходительству щенка-водолаза... Не забудешь?..

-- Нет, я понимаю. Щенок-водолаз... Порода такая...

-- Вот именно. Так и поезжай сейчас. Только поосторожнее, щенок породистый. Ты мне за него отвечаешь.

-- Слушаю-с.

Курьер не без труда поймал ловко увиливавшего и недававшегося в руки щенка, которому, очевидно, надоело путешествовать из квартиры в квартиру, и унес его к себе, а там завернул его потеплее и отправился исполнять приказание экзекутора. Через полчаса он вернулся и доложил.

-- Его превосходительство приказали благодарить.

Нужно сказать, однако, что экзекутор отнюдь не имел от вице-директора прямого поручения достать ему водолаза. И сам он терпеть не мог собак, но у него была жена, которая вечно возилась с собаками, и в последнее время ей ужасно хотелось иметь в доме водолаза. Она так приставала с этим к мужу, что тот тоже начал бредить водолазом. И, так как он считал экзекутора специалистом по всякого рода хозяйственным вопросам, то однажды совершенно вскользь сказал:

-- Не знаете ли, Трифон Матвеевич, где можно достать хорошего водолаза, разумеется, щенка? Не могу же я платить за собаку сотни рублей. Жена очень хочет иметь водолаза...

-- Не знаю, ваше превосходительство, но могу узнать... Я доложу вашему превосходительству.

Этим разговор и исчерпался. Но с того момента сам экзекутор возмечтал о водолазе.

Вице-директор относился к нему благосклонно, и Трифон Матвеевич давно уже взирал на него с надеждой, что вот, может быть, он-то и поможет ему как-нибудь сдвинуться с места и протиснуться вперед. И потому сегодня, в особенности после того, как курьер принес ему благодарность, он был счастлив совершенно так же, как счастлив был Утопьев, сидевший в своей нетопленной квартире.

На следующий день чиновники, собравшиеся в канцелярии и сидевшие пока без дела, узнав от Утопьева о совершившемся событии, наперерыв поздравляли его. Промелькнул экзекутор, всего на секунду, но все видели, что на лице его было необыкновенно счастливое выражение.

А Щепотин, хитро подмигивая левым глазом, врал неимоверные вещи о знаменитых родителях щенка, будто бы получивших на собачьей выставке по три золотых медали.

Пробило двенадцать часов, и скоро приехал вице-директор. От него сейчас же выбежал и пробежал через канцелярию курьер. Стало известно, что вице-директор требует экзекутора.

Трифон Матвеевич застегнул на все пуговицы вицмундир и, почему-то ступая осторожно, на цыпочках, пошел по коридору.

-- Что прикажете, ваше превосходительство? -- спросил экзекутор с таким видом, как будто и не думал о том, что вице-директор сейчас протянет ему руку и начнет благодарить за подарок.

Но вице-директор руки не протянул. Он произнес слова, которые показались экзекутору странными и совершенно не идущими к делу.

-- Послушайте, что за комедия? Вы вздумали развлекаться или потешаться надо мной?

-- To есть как-с... ваше превосходительство... -- весь вытянувшись в струну, промолвил экзекутор.

-- Да так... Вчера вы прислали мне отвратительного дворнягу. Вы, вероятно, ошиблись... Я не могу допустить умысла... Я верю, что вы ошиблись...

-- Это водолаз, ваше превосходительство, ей-Богу, ваше превосходительство. Водолаз.

-- Ну, перестаньте. Во-первых, и я кой-что понимаю, а, во-вторых, случайно вечером, так как у моей жены много собак, к нам заехал ветеринарный врач и определил, что это чистокровный дворовый пес... Уж извините, я без вашего позволения приказал отдать его дворнику.

Что сделалось после этих слов с экзекутором, как замерло его сердце, какие слова он лепетал в свое извинение, нет возможности описать. Но когда после этого он появился в канцелярии, на лице его видели мрачную тучу.

Но замечательнее всего, что он не только не набросился на Утопьева с справедливыми упреками, а даже ни слова не сказал ему. И вообще никто не слышал от него по этому поводу ни одного звука.

Но с этого момента он начал злостно придираться к несчастному Утопьеву. Это было так нетрудно, потому что тот на каждом шагу давал для этого повод. Он портил казенную бумагу, и даже такое несложное занятие, как писание конвертов, оказывалось превышающим его умственные способности. И при этом экзекутор не забывал от времени до времени о злокачественности Утопьева доводить до сведения вице-директора и таким образом искусно подготовлял катастрофу.

И вот однажды, когда Утопьев каким-то чудом умудрился на одном адресе испортить целую дюжину конвертов, Трифон Матвеевич устроил ему генеральный скандал и тут же написал на имя вице-директора докладную записку, в которой, перечисляя все злодейства Утопьева, выражал свое мнение о невозможности иметь такого служащего в канцелярии, так как он непригоден ни для какой работы и даже вреден, ибо истребляет казенное имущество.

Записку эту он подал старшему чиновнику с просьбой доложить вице-директору. Тот, разумеется, нисколько не разделял мнения экзекутора об Утопьеве, но счел своим долгом дать бумаге ход. Вице-директор прочитал жестокую записку и спросил чиновника.

-- Это действительно так? Этот Утопьев такой злодей?

-- Он человек малоспособный, ваше превосходительство, но злодейство его собственно заключается между строк.

-- Это каким образом?

-- Уж извините, ваше превосходительство, но тут дело в том, что, месяца два тому назад, Утопьев, искренно желая услужить экзекутору, который страстно желал иметь щенка-водолаза, подарил ему щенка, а щенок-то оказался дворнягой...

-- А, вот в чем дело! Понимаю... -- сказал вице-директор и положил на докладе экзекутора резолюцию:

"Оставить без последствий".


----------------------------------------------------


Первая публикация: журнал "Пробуждение" No 9, 1912 г.

Исходник здесь: Фонарь. Иллюстрированный художественно-литературный журнал.