# Вася

Петр Петрович Потемкин

Интердействие П. Потемкина.

Кабаретные пьесы Серебряного века

М.: ОГИ, 2018.


## Петр Потемкин


## ВАСЯ


Интердействие П. Потемкина.


ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:


РЕЖИССЕР.

ПОМОЩНИК режиссера, поэт.

АКТЕР.

ПЕРВАЯ АКТРИСА.

ВТОРАЯ АКТРИСА.

ДАМА.

ПЛОТНИК.


По партеру проходит Поэт и в такт сам с собой говорит.


ПОЭТ: Тумба, румба, тумба, румба. (Влезает на сцену и сталкивается у занавеса с Помощником режиссера.)

ПОМОЩНИК: Вы Васи не видели?

ПОЭТ (не обращая на него внимания): Тумба, румба.

ПОМОЩНИК: Да не в тумбе тут дело. Тумбу поставили... не забыли. Я про Васю спрашиваю.

ПОЭТ (как и раньше): Тумба, румба.

ПОМОЩНИК: Сумасшедший какой-то. Не наш. Посторонний... Спьяну, верно, забрел.

ПОЭТ: Тумба, румба. (Проходит за занавес.)

ПОМОЩНИК (спускается в партер и начинает искать, говоря): Подвиньтесь, пожалуйста, нельзя ли пройти, нет ли тут Васи?.. и т. п. (Входят Актер и плотники.) Вы, Иван Иваныч, поищите тут хорошенько, а я пойду в директорскую, там нет ли?..

АКТЕР: Хорошо, хорошо. Поищу, уж не беспокойтесь. Только не кричите вы на всю залу. А то узнает публика, скандал устроит.

ПОМОЩНИК: Не беспокойтесь... понимаем... ну, я лечу... (Убегает.)

АКТЕР: Тише, господа. Ради Бога, тише...

ПЛОТНИК: Иван Иваныч. Нет ли их в четвертом ряде... они завсегда там сидят.

АКТЕР: Нету... А в буфете был?

ПЛОТНИК: Был... нетути.

АКТЕР (обращаясь к Даме): Извините, сударыня, у вас нету Васи?

ДАМА: Что?

АКТЕР: Я спрашиваю, у вас нету Васи?

ДАМА: Милостивый государь, вы нахал! Я замужняя женщина... верна своему мужу... у меня никаких Васей нету.

АКТЕР: Извините, я не сомневаюсь... я только насчет Васи спрашиваю. Насчет нашего товарища...

ДАМА: Актер? Терпеть не могу актеров. Уж кто-кто, а актеров ни одного не было.

РЕЖИССЕР (выводя из-за занавеса Поэта): Вы понимаете, ЧТО посторонним вход на сцену воспрещается? Вы читать умеете?

ПОЭТ: Тумба, румба.

РЕЖИССЕР: Да не прикидывайтесь вы дураком... Всё равно вы и так на него похожи. Потрудитесь сойти в партер. (За занавесом шум.) Господа... не шумите... тише.

АКТЕР: Михал Михалыч.

РЕЖИССЕР: Что?

АКТЕР: Михал Михалыч... не можем найти... кажется, уже весь театр обыскали.

РЕЖИССЕР: Ищите, господа, как же так. Без Васи начинать нельзя.

ПЕРВАЯ АКТРИСА: Не могу... Я уверена, что с ним что-нибудь случилось. Вася... ах, мой бедный Вася.

РЕЖИССЕР: Ну что вы, Вера Семеновна. Что же с ним может случиться? Не пропадет же он.

ПЕРВАЯ АКТРИСА: Нет, нет, Михал Михалыч. С ним случилось несчастье. У меня предчувствие. Всю ночь не спала сегодня. Я знаю, что с ним... он отравился, наверное, отравился. Ему вчера я, верно, слишком много валерьянки дала. Он такой нервный.

РЕЖИССЕР: Что вы, милая, разве валерьянкой травятся?

ПЕРВАЯ АКТРИСА: Травятся, конечно, травятся... я сама ей травилась...

РЕЖИССЕР: Ну и что же?

ПЕРВАЯ АКТРИСА: К счастью, жива осталась.

РЕЖИССЕР: Так оно и должно было быть.

ПЕРВАЯ АКТРИСА: Нет, не должно. Это только потому, что я женщина. На женщин валерьянка не действует -- это мне сказал один студент...

ВТОРАЯ АКТРИСА (за занавесом): Нашла!

РЕЖИССЕР: Нашли? Неужели нашли?

АКТЕР, ПЕРВАЯ АКТРИСА, ПЛОТНИКИ (в партере): Нашли? Нашли?

РЕЖИССЕР: Где же вы его нашли?

вторая актриса: А, видите ли, он завалился за кулису.

АКТЕР: Я говорил вам, Михал Михалыч, что он спать завалился где-нибудь, так оно и вышло.

ВТОРАЯ АКТРИСА: Вот там, в щели, я его нашла.

РЕЖИССЕР: Как в щели? В какой щели?

ВТОРАЯ АКТРИСА: На полу, в щели.

РЕЖИССЕР: Да про что говорите? Кого вы нашли?

ВТОРАЯ АКТРИСА: Как кого? Медальон свой нашла.

РЕЖИССЕР: Марья Ивановна, да как вам не стыдно... Мы тут носимся... места не находим... начать спектакль нельзя... все Васю ищем, а вы со своим глупым медальоном.

ВТОРАЯ АКТРИСА: Мой медальон вовсе не глупый. Это ваш Васька -- дурак, а мой медальон золотой, 58-й пробы.

РЕЖИССЕР: Да не все ли равно, какой он у вас пробы. Я спектакля начать не могу... Васи нету. Где помощник режиссера? Хоть бы анонсировать, что ли? Куда он девался?

ПЛОТНИК: Они тоже искать пошли.

РЕЖИССЕР: Позовите его.

ВСЕ (кричат): Федор Михалыч, Федор Михалыч.

ГОЛОС ПОМОЩНИКА (из суфлерской будки): Я здесь.

ВСЕ: Где?

ПОМОЩНИК: Здесь, здесь... помогите вылезти. (Все помогают ему вылезти.)

РЕЖИССЕР: Да что вы там делаете?

ПОМОЩНИК: Работаю, Михал Михалыч. В поте лица своего тружусь.

РЕЖИССЕР: Господи. На кого вы похожи?

ПОМОЩНИК: На маменьку, Михал Михалыч, на маменьку. Весь в нее, такая же была работница и рукодельница... царство ей небесное.

РЕЖИССЕР: Не в маменьке тут дело. Я вас спрашиваю, что вы там делали? Где это вы так вымазались?

ПОМОЩНИК: Искал, искал, Ваську искал.

РЕЖИССЕР: Нашли?

ПОМОЩНИК: Погодите, Михал Михалыч, погодите. Сейчас все по порядку расскажу. Вот вы говорите, Михал Михалыч, что я бестолковый, ни на что не годен, не выпускаю там вовремя... света не даю... опять же занавес... А я вон какой. Как услыхал, что Вася пропал, так у меня сердце и встало. Что ж мы теперь, думаю, делать будем? Это вы только говорите, что я ни о чем не думаю, а я думаю. Побежал это я в партер... все там обыскал. Того подвинуться, другого... попросил. Позвольте, говорю, пройти. Нигде нету. Я, значит, Ивану Иванычу партер сдал, а сам в директорскую, в фойе... Словом, все обыскал. И тут мне пришла гениальная мысль. Точно вдруг в мозгу свечка зажглась. А что, думаю, нет ли его в бутафорской? Не спит ли он там со вчерашней валерьяновки? Не подох ли, чего доброго? Его Вера Семеновна валерьяновкой поили... зубы у него, что ли, болели, не знаю... Вхожу это я в бутафорскую...

ПЕРВАЯ АКТРИСА: Не томите... умер? Да?

ПОМОЩНИК: Вхожу это я в бутафорскую, а его там нету...

ПЕРВАЯ АКТРИСА: Фу, слава Богу. А вы-то меня напугали...

ПОМОЩНИК: Я это дальше... в подвал... и там нету... А тут мне еще раз в бутафорскую захотелось. Тянет, понимаете, и тянет. С чего бы, думаю? Ведь нету его там. Только что был. Нет моей силушки, так и тянет, так и манит. Ну, пошел, ищу, ищу -- нету. Потом смотрю: в уголку клумба стоит. Знаете, вот сад-то мы ставили -- так бутафорская клумба... и что же вы думаете? И там его нет. Однако тянет меня к ней. Пошел еще раз... отодвинул ее, а он, подлец, за ней спит, понимаете, вовсю, и валерьяновкой от него разит. Это за клумбой-то...

ПОЭТ: Как вы сказали: клумба?

ПОМОЩНИК: Клумба, клумба. Бутафорская клумба.

ПОЭТ: Ура... нашел, нашел...

ВСЕ: Вы-то кого нашли?

ПОЭТ: Рифму нашел.

ВСЕ: Рифму?

ПОЭТ: Да, рифму. Я поэт, уже три дня ищу я рифмы для сонета... мне нужно было четыре рифмы. Три у меня было... Тумба, румба, Колумба, а четвертой я не мог найти. Но вы нашли мне ее: "клумба". Вот она, заветная... позвольте мне расцеловать вас.

ПОМОЩНИК: Я что же... я ничего... помилуйте... Я при чем же? Это Вася -- Васю и целуйте.

ПОЭТ: Сперва вас, а потом его.

РЕЖИССЕР: Да где же он, наконец, Вася-то? Нашли, нашли, а Васи нету...

ПОМОЩНИК: Вы, извините, Михал Михалыч, но я, знаете, ради радости столь великой, некоторую помпу приготовил... Извините, своей властью... Сейчас торжественный марш для выхода его сыграем, а его и приведут -- озорника... а то сам он идти не хочет... заспался.

ПОЭТ: А я в честь его сочиню экспромт на найденные рифмы...

РЕЖИССЕР: Ну уж, если хотите -- валяйте, все равно со спектаклем опоздали... все публике лишнее развлечение.


Музыканты играют, и на подушке, под звуки марша, вносят кота Ваську.


ВСЕ (поют)

Нам без Васеньки разор,

Ведь без Васьки режиссер --

ПОЭТ:

Тумба!

ВСЕ:

Нам без Васи не посметь

Отклониться хоть на треть

ПОЭТ:

Румба!

ВСЕ:

Он для нас и хлеб, и соль.

Он для нас играет роль

ПОЭТ:

Колумба!

ВСЕ:

О хвала тебе, хвала,

Ты его для нас спасла...

ПОЭТ:

Клумба!


Конец.


## ПРИМЕЧАНИЯ


Печатается по: Slavic Almanac: The South African Journal for Slavic, Central and Eastern European Studies. 2011. Vol. 17. No 1. P. 81--85. Текст был воспроизведен как Приложение 2 к статье: Дмитриев О. Уникальное собрание пьес Петра Потемкина в фонде Отдела рукописей и редких книг Санкт-Петербургской театральной библиотеки // Slavic Almanac. 2011. Vol. 17. No 1. P. 72--92. Машинописная копия: СПбТБ ОРиРК, фонд "Драматическая цензура", No 50828: Потемкин <П.>. Вася: Интердействие. [Б. м.] [Б. и.] Цена: 25 к. Цензурное разрешение: 8 октября 1912 г. Помета цензора: "Шутка".