# Не все то золото, что блестит. Повесть для юношества. Л. А. Базунова

Николай Иванович Позняков

Не все то золото, что блеститъ. Повѣсть для юношества. Л. А. Базунова. Спб. 1885 г. Ц. 75 коп.

Имя г. Базунова совершенно неизвѣстно въ дѣтской литературѣ, изъ чего можно заключить, что авторъ или молодой, или же, если не молодой, то, къ сожалѣнію, не печатавшій своихъ произведеній. Говоримъ, къ сожалѣнію, потому что въ его повѣсти "Не все то золото, что блеститъ", замѣтно дарованіе: у г. Базунова, помимо благихъ намѣреній, которыми полны произведенія многихъ нашихъ авторовъ, есть замыселъ, не лишенный оригинальности, не сбивающійся на вѣчныя и однообразныя темы, есть и манера писать, даже есть и психологія, чего у множества другихъ авторовъ не ищите. Но все-таки по нѣкоторымъ причинамъ мы склонны думать, что г. Базуновъ авторъ еще очень молодой: сквозь многія симпатичныя достоинства его повѣсти проскальзываютъ признаки неопытности, бѣглости, недосмотровъ, недосказанности и проч., тогда какъ во многихъ мѣстахъ повѣсть развивается вполнѣ послѣдовательно, логично, детально и вообще жизненно. Вотъ именно эти-то жизненныя мѣста и указываютъ на присутствіе таланта въ авторѣ. Не можемъ удержаться, чтобы въ доказательство нашихъ словъ не привести изъ повѣсти большую выписку, въ началѣ которой душа автора обрисовывается въ весьма симпатичномъ свѣтѣ, а далѣе онъ даетъ сцену, такъ и выхваченную прямо изъ жизни:

При этомъ воспоминаніи о давно минувшемъ времени, Илья Ивановичъ долженъ былъ вынуть изъ кармана клѣтчатый платокъ, чтобъ утереть навернувшуюся слезу. Видно, воспоминанія о пройденномъ жизненномъ пути не всегда -- о, не всегда -- и не для всѣхъ легки и пріятны! Бываютъ дни униженій, дни тяжкихъ испытаній, жестокихъ страданій -- тяжело и горько переживать ихъ! Но и пережитые уже, они оставляютъ на сердцѣ непріятную накипь, а иногда даже глубокую, никогда не залечимую рану. Касаться такихъ дней воспоминаніемъ -- иногда значитъ коснуться раны, и сердечная боль, ощущаемая при этомъ, бываетъ такъ велика, что жгучія, неудержимыя слезы туманятъ глаза.

Успокоившись, Илья Ивановичъ, продолжалъ:

-- Ну, да нечего сказать, и времена тогда не такія были,-- все дешевле тогда стоило: и провизія, и квартира и все такое прочее...

-- А все-таки вы, конечно, нуждались!-- воскликнулъ Саша.-- Но впрочемъ... вы за то были самостоятельны съ пятнадцати лѣтъ... Это много значитъ!.. Вы чувствовали, что никому ничѣмъ не обязаны. Вы уже были честнымъ работникомъ, и это сознаніе должно было васъ утѣшить. А вотъ кто на чужихъ хлѣбахъ въ мои лѣта живетъ -- тому стыдно. Я, напримѣръ...

-- Что-же ты? развѣ ты безъ дѣда сидишь? А ученье-то?

-- Что ученье!..

-- Такое-же дѣло, голубчикъ! Выучишься, будешь образованнымъ человѣкомъ -- тогда и работать станешь; служить будешь или тамъ чѣмъ-нибудь другимъ займешься...

-- А хорошо-бы, дядя, заразъ и учиться, и работать... деньги зарабатывать!..

-- Да чѣмъ же ты думаешь деньги зарабатывать, Сашенька?

-- Попробовать развѣ достать себѣ урокъ. Это можно, дядя. Попрошу инспектора рекомендовать меня кому-нибудь. Авось, и заработаю что-нибудь.

-- А къ чему онѣ тебѣ, голубчикъ, деньги-то, понадобились?

-- Все-таки самостоятельнѣй себя будешь чувствовать... свободнѣе!-- проговорился Саша.

Дядя пристально посмотрѣлъ на него и почему-то вздохнулъ, но племянникъ не замѣтилъ впечатлѣнія, произведеннаго его словами...

Да не сочтутъ меня дерзкимъ, если я позволю себѣ сказать что это -- своего рода "Отцы и дѣти",-- конечно, въ миніатюрѣ,-- конечно, очень и очень далеко не то, что у Тургенева, но все-таки и тутъ авторъ рисуетъ два поколѣнія: одно -- въ лицѣ старичковъ Хмуровыхъ, отживающее, отходящее и, какимъ-бы оно при томъ ни было отсталымъ, все-же симпатичное своими хорошими, старыми традиціями гостепріимства, трудолюбія и безмятежнаго, благодушнаго смиренія; другое -- въ лицѣ юношей-гимназистовъ -- Зимина, Завитаева, Мичаева -- поколѣніе прогрессивное, стремящееся къ инымъ, новымъ цѣлямъ и идеаламъ и уже по самымъ этимъ стремленіямъ симпатичное, но въ то'-же время по юношеской своей пылкости не умѣющее предавать каждое явленіе всестороннему, благоразумному обсужденію, не умѣющее примиряться съ нимъ и видящее во всемъ, несогласномъ съ его собственными взглядами, врага, видящее въ старомъ, обветшаломъ строѣ жизни нѣчто презрѣнное, нѣчто ненавистное, а никакъ (какъ оно на самомъ дѣлѣ есть) не нѣчто сложившееся подъ вліяніемъ извѣстныхъ историческихъ и общественныхъ причинъ и, слѣдовательно, заслуживающее вниманія, сожалѣнія и самой осторожной реставраціи. Тутъ, въ этой повѣсти г. Базунова сталкиваются два теченія, два совершенно различные строя жизни -- старый и новый. Ихъ борьба изображена авторомъ не вездѣ ровно, но вездѣ замѣтно. У старичка-чиновника Хмурова растетъ племянникъ его, Зиминъ, учащійся въ гимназіи; мальчикъ полонъ самыхъ благородныхъ стремленій къ труду наукѣ; дядя и тетка не нарадуются на него; но Зиминъ подпадаетъ подъ дурное вліяніе товарища своего, Завитаева, сына богатыхъ родителей, юноши талантливаго, но чрезвычайно избалованнаго родителями и вообще стоящаго на дурномъ пути; хотя авторъ и старался очертить этого Завитаева слишкомъ уже черно, но намъ онъ не показался такимъ ужъ безповоротно-испорченнымъ юношей, какимъ онъ представляется автору; нѣтъ, это одинъ изъ тѣхъ многихъ юношей, которые начинаютъ жить слишкомъ рано, но стоитъ имъ попасть въ общество хорошихъ, дѣльныхъ людей, и они легко возвращаются на путь труда и добра; и, навѣрно, съ Завитаевымъ случилось-бы то-же, если-бы авторъ догадался окружить его порядочнымъ обществомъ, но, къ сожалѣнію, этого въ повѣсти не происходитъ: Завитаевъ кутитъ и совращаетъ Зимина, который, вслѣдствіе неправильной жизни, а также простуды, умираетъ въ скоротечной чахоткѣ. Такимъ образомъ авторъ немножко погрѣшилъ: это ужъ черезъ чуръ, это пересолено. Читателю нечуткому, не съумѣющему вчитаться въ общій симпатичный тонъ повѣсти и уловить въ немъ сочувствіе автора къ молодому поколѣнію, такой конецъ можетъ даже показаться инсинуаціей противъ него насчетъ возвеличенія стараго. Смѣемъ увѣрить, что насколько симпатичны въ повѣсти старички Хмуровы, настолько-же симпатичны и гимназисты Зиминъ съ Мигаевымъ, пока авторъ не начинаетъ рисовать ихъ, а также Завитаева, съ отрицательной стороны, что ему, по его очевидной неопытности, не удается: такъ, что этотъ ошибочный выводъ читателя можетъ быть сдѣланъ только вслѣдствіе неопытности автора, а отнюдь не вслѣдствіе недоброжелательнаго взгляда его на современную молодежь. А неопытность несомнѣнно должна быть прощена.


Н. П--я--ъ.


"Женское Образованіе", No 06--07,1886