# История Манон Леско и кавалера де-Грие. Роман аббата Прево. Перевод Д. В. Аверкиева

Антуан-Франсуа Прево

Исторія Манонъ Леско и кавалера де-Гріе. Романъ аббата Прево. Переводъ Д. В. Аверкіева. (Новая Библіотека Суворина). Спб., 1892 г. Изданіе А. С. Суворина. Цѣна 60 коп. Въ предисловіи Отъ переводчика мы читаемъ: "Исторія Манонъ Леско, написанная въ 1735 г., нынѣ признается однимъ изъ образцовыхъ произведеній французской словесности, произведеніемъ классическимъ"... "У насъ этотъ романъ совершенно неизвѣстенъ большинству публики; лѣтъ сорокъ назадъ появился переводъ, подъ заглавіемъ Машенька Леско. Но онъ прошелъ почти незамѣченнымъ. Притомъ, мы полагали, что произведеніе, столь замѣчательное, требуетъ перевода болѣе тщательнаго и осмотрительнаго"... "Въ произведеніяхъ, подобныхъ Манонъ Леско, не малое значеніе имѣетъ языкъ, которымъ они написаны"...

Все это вѣрно. Недоговорено только, что романъ этотъ долгое время считался непристойнымъ, "скабрезнымъ", и только въ сравнительно недавнее время изъ-за его фабулы выдѣлили поучительную идею произведенія аббата Прево. Идея же: страстная слѣпая любовь къ женщинѣ, "каторжная" любовь, по выраженію г. Аверкіева, заимствованному имъ у нашего народа, юношей до добра не доводитъ,-- далеко не новая идея и трактована была весьма многократно. Къ тому же, и идея-то оказывается лишь тогда вѣрною, когда дѣло идетъ о любви юноши къ негодной женщинѣ. Въ этомъ отношеніи Исторію Манонъ Леско слѣдуетъ признать устарѣвшею исторіей, что не умаляетъ ея значенія "образцоваго произведенія французской словесности", ни значенія ея, какъ мастерски написанной картины французскаго общества полтора столѣтія назадъ. Языкъ, какимъ написанъ романъ, тоже образцовый для своего времени, придаетъ картинѣ совершенно своеобразный колоритъ подлинности, непередаваемый въ копіяхъ или, что то же, въ переводахъ. Для современнаго читателя въ этомъ и заключается вся прелесть романа, т.-е. въ неподражаемой гармоніи между формой, содержаніемъ и идеей. Читать этотъ романъ въ подлинникѣ -- истинное наслажденіе,-- такъ и уходишь весь мыслью и чувствомъ въ * далекое прошлое, встающее въ сознаніи читателя съ чудною и увлекательною ясностью. Мы не знаемъ, возможно ли въ какомъ бы то ни было переводѣ ^и по прошествіи полутораста лѣтъ произвести такое же впечатленіе на читателя, думающаго и чувствующаго по-нынѣшнему, привыкшаго къ современному литературному языку своего отечества. Но знаемъ мы навѣрное, что въ переводѣ Д. В. Аверкіева трогательная Исторія Манонг Леско никого не плѣнитъ и не растрогаетъ такъ же точно, какъ не растрогала и Машенька Леско. Для доказательства мы сдѣлаемъ нѣсколько выписокъ изъ перевода: "Было бы слишкомъ ждать такихъ благородныхъ чувствъ отъ такого, какъ онъ, человѣка, который, притомъ, и незнакомъ мнѣ. Онъ вывѣдалъ отъ нея, что ты мой сынъ, и чтобы избавить себя отъ твоей докуки, написалъ мнѣ"... (стр. 39) -- "Я упалъ на полъ безъ чувствъ и сознанія. Мнѣ возвратили ихъ благодаря быстрой помощи" (стр. 40).-- "Наконецъ, въ концѣ улицы я увидѣлъ..." (стр. 121).-- "Ты принадлежишь къ тому полу, который для меня не переносенъ..." (стр. 153).-- "Марсель прекратилъ мои страданія, принеся записку на мое имя, которую подали. Она была отъ г. де-T." (стр. 166)... Въ двадцатыхъ годахъ такой переводъ, можетъ быть, удовлетворялъ бы русскихъ читателей, теперь же для огромнаго большинства онъ просто "непереносенъ", выражаясь языкомъ почтеннаго переводчика.


"Русская Мысль", кн.II, 1893