# Стихотворения

Николай Лукич Пушкарев

Перед шлагбаумом

Памяти В. М. Гаршина

## ПЕРЕДЪ ШЛАГБАУМОМЪ.


Я помню, въ старые года --

Свободной жизни врагъ заклятый --

Вездѣ, при въѣздѣ въ города,

Торчалъ шлагбаумъ полосатый.


И каждый разъ, когда къ нему

Кто подъѣзжалъ въ тѣ дни бывало,

Все -- цѣпи, палку и тюрьму

Его глазамъ напоминало.


Весь городъ мрачно, какъ острогъ,

Смотрѣлъ навстрѣчу сквозь затворы:

Гремѣла цѣпь, звенѣлъ звонокъ,

Визжали ржавые запоры.


Сердитъ, угрюмъ, и пьянъ всегда

На звонъ являлся стражъ дорожный,

Нахально спрашивалъ: "куда?"

И грубо лѣзъ за "подорожной"!


Томилъ, прописывая видъ...

И счастливъ, счастливъ былъ проѣзжій,

Чей паспортъ не былъ позабытъ, --

Кто не знакомился со съѣзжей!...


То были скверные года!

Теперь не то и, -- слава Богу!

Теперь, въѣзжая въ города,

Иную чувствуешь тревогу.


Въ саняхъ спокойно развалясь,

Летишь веселый и свободный,

Глядишь, какъ на бокъ наклонясь,

Шлагбаумъ старфй и негодный


Гніетъ, грустя о старинѣ,

Забытый новыми властями;

Глядмшь, какъ будка въ сторонѣ

Стоитъ, забитая досками.


Глядишь и -- грезишь... И мечта

О вѣкѣ новомъ, вѣкѣ бурномъ,

Свѣтла, прекрасна и чиста,

Встаетъ въ экстазѣ нецензурномъ.


И пѣсни рвутся съ языка...

A вѣтеръ свищетъ, завываетъ

И, какъ живой, подъ гулъ звонка

Мнѣ въ уши мрачно напѣваеть:


"Не горячись, мой фантазеръ!

Пускай дорожные уставы

Поизмѣнились, пусть и воръ,

И плутъ не ждутъ теперь заставы,


"Пусть и тебѣ скакать вольнѣй, --

Все жъ будь, какъ прежде, остороженъ,

Пока шлагбаумъ для идей

Еще нигдѣ не уничтоженъ".

Н. Пушкаревъ.


"Отечественныя записки", No 7, 1869


## Памяти В. М. Гаршина.


Печальный взглядъ его всегда

Во мнѣ будилъ рой странныхъ ощущеній --

Не то какихъ-то сожалѣній,

Не то какого-то невольнаго стыда,

Какой-то словно скорби личной...

Глубокій, добрый, симпатичный,

Онъ не въ глаза -- онъ въ душу вамъ смотрѣлъ,

И такъ загадочно, такъ странно,

Какъ будто что-то постоянно

Сказать хотѣлъ все... и не смѣлъ.

Теперь загадка та -- не тайна. Мракъ могилы

Всю жизнь усопшаго такъ ярко освѣтилъ.

Кому всѣ люди были милы;

Кто беззавѣтно такъ любилъ

Весь міръ; кто отъ позора вѣка

Ушелъ, скорбя за человѣка;

Кто жизни спутанную сѣть

Порвалъ и смѣло, и безпечно

Самъ добровольно,-- тотъ, конечно,

Такъ могъ, такъ долженъ былъ смотрѣть!

Н. Пушкаревъ.


"Памяти В. М. Гаршина". СПб., 1889