# Литературный альбом

Александр Сергеевич Пушкин

"Русалка" А. С. Пушкина.

## Литературный альбомъ.


## "Русалка" А. С. Пушкина.


"Русалка" принадлежитъ къ числу немногихъ недоконченныхъ произведеній великаго поэта, явившихся въ печати уже по смерти автора. Біографъ Пушкина говоритъ, что зимою 1832--33 года она уже хранилась въ портфели почти совсѣмъ обдѣланною.

Рѣдкое пониманіе отечественной исторіи, которою почти исключительно занимался поэтъ въ послѣдніе 6--7 лѣтъ своей жизни, отразилось и въ этомъ высокомъ твореніи, какъ бы живописующемъ домашнюю обстановку русскихъ князей удѣльнаго періода и народный бытъ со всѣми его повѣрьями, остатками языческой религіи предковъ. Обращеніе къ народности въ поэзіи составляетъ одну изъ величайшихъ заслугъ безсмертнаго писателя,--тѣмъ болѣе, что онъ жилъ и творилъ въ такую эпоху, когда корифеи литературы считали народную рѣчь "подлою" т. е. низкою, недостойною занимать мѣсто въ изящной словесности. По силѣ же и выразительности чисто-русскихъ оборотовъ "Русалка" мало имѣетъ себѣ подобнаго даже у Пушкина и можетъ сравниться развѣ только съ "Борисомъ Годуновымъ".

Позволимъ себѣ въ краткихъ чертахъ напомнить читателямъ содержаніе прилагаемаго рисунка.

Дѣйствіе происходитъ на мельницѣ, надъ Днѣпромъ, въ стольномъ городѣ земли русской. Красавица-дочка стараго мельника тоскуетъ о своемъ миломъ князѣ, который прежде то и дѣло ѣздилъ на мельницу, а теперь уже нѣсколько дней не видать его... Старикъ- мельникъ уговариваетъ дочку:

Охъ, то-то всѣ вы, дѣвки молодыя,

Всѣ глупы вы! Ужь если подвернулся

Къ вамъ человѣкъ завидный, непростой,

Такъ должно вамъ себѣ его упрочить,

А чѣмъ? Разумнымъ, честнымъ поведеньемъ,

Заманивать то строгостью, то лаской;

Порою исподволь, обинякомъ

О свадьбѣ заговаривать, а пуще

Беречь свою дѣвическую честь --

Безцѣнное сокровище; она--

Что слово--разъ упустишь не воротишь.

А коли нѣтъ на сватьбу ужь надежды,

То все таки по крайней мѣрѣ можно

Какой нибудь барышъ себѣ, иль пользу

Роднымъ да выгадать; подумать надо:

"Не вѣчно жъ будетъ онъ меня любить

И баловать меня".

Является желанный князь; мельникъ, униженно предлагая ему приготовить угощенье, оставляетъ его наединѣ съ дочкой. Ласковый князь начинаетъ съ признанья своей любѣ, что онъ носитъ въ сердцѣ тяжелую печаль, и затѣмъ постепенно приготовляетъ ее къ предстоящей разлукѣ...


Она.


Постой, теперь я понимаю все:

Ты женишься? (князь молчитъ) Ты женишься?


Князь.


Что дѣлать!

Сама ты разсуди. Князья не вольны

Какъ дѣвицы: не по сердцу они

Себѣ подругъ берутъ, а по разсчетамъ

Иныхъ людей, для выгоды чужой...

Твою печаль утѣшитъ Богъ и время!

Не забывай меня! Возьми на память

Повязку -- дай тебѣ я самъ надѣну.

Еще привезъ съ собою ожерелье,

Возьми его. Да вотъ еще: отцу

Я это посулилъ -- отдай ему!


(даетъ ей въ руки мѣшокъ съ золотомъ)


Затѣмъ прощается навсегда; пораженная, убитая горемъ дѣвушка хочетъ наговориться съ нимъ въ послѣдній разъ--языкъ и мысли не повинуются ей.


Она.


Постой, тебѣ сказать должна я...

Не помню что.


Князь


Припомни.


Она.


Для тебя

Я все готова... Нѣтъ, не то... Постой...

Нельзя, чтобы навѣки, въ самомъ дѣлѣ,

Меня ты могъ покинуть!..

Вотъ этотъ-то моментъ и изображенъ бойкимъ карандашемъ г. Коверзнева.

Слѣдуетъ заключительная сцена между отцомъ и дочерью; старый скряга дрожитъ при видѣ золота и радуется, что совѣты его пошли впрокъ. Дочь сначала равнодушно слушаетъ его, какъ' бы оглушенная поразившимъ ее ударомъ, потомъ мало по малу безысходное горе просится наружу и разражается цѣлымъ градомъ упрековъ совратителю:

Да бишь, забыла я: тебѣ отдать

Велѣлъ онъ это серебро за то,

Что былъ хорошъ ты до него, что дочку

За нимъ пускалъ таскаться, что ее

Держалъ не строго... Въ прокъ тебѣ пойдетъ

Моя погибель!


Мельникъ.


До чего я дожилъ!

Что Богъ привелъ услышать!

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .


Дочь.


Охъ, душно!

Холодная змѣя мнѣ шею давитъ...

Змѣею подколодной онъ меня --

Не жемчугомъ опуталъ... (Рветъ съ себя жемчугъ).

Такъ бы я

Разорвала тебя, змѣю-злодѣйку,

Проклятую разлучницу мою!


Мельникъ.


Ты бредишь; право, бредишь!


Дочь (снимаетъ съ себя повязку).


Вотъ вѣнецъ мой,

Вѣнецъ позорный! Вотъ чѣмъ пасъ вѣнчалъ

Лукавый врагъ, когда я отреклася

Ото всего, чѣмъ прежде дорожила!

Мы развѣнчались. Сгинь ты, мой вѣнецъ!


(Бросаетъ повязку въ Днѣпръ).


Теперь все кончено!..


(Бросается въ рѣку).


Нужно ли напоминать читателю дальнѣйшій ходъ драмы: живое изображеніе сватьбы князя съ молодой княжною, при всей древнерусской обстановкѣ поѣзжанъ, сватовъ и свахъ; внезапное появленіе русалки на брачномъ пиру и слабый ревнивый крикъ ея при взаимномъ поцѣлуѣ молодыхъ... Затѣмъ отчаяніе новобрачной, которую часто покидаетъ скучающій князь для какихъ-то невѣдомыхъ отлучекъ... Высоко-художественная сцена русалокъ на берегу Днѣпра и разговоръ бывшей мельничихи, а теперь властительницы воднаго царства, съ ея дочерью русалочкой, съ которой она шлетъ поклонъ тоскующему князю... Его появленіе на берегу Днѣпра, куда его влечетъ таинственная сила, встрѣчу съ помѣшаннымъ мельникомъ, который воображаетъ, что онъ здѣшній воронъ... и наконецъ выходъ русалочки...

На вопросѣ изумленнаго князя: "откуда ты, прелестное дитя?" твореніе великаго поэта обрывается; но постепенное развитіе дѣйствія приводитъ къ мысли, что драма должна была закончиться такъ же какъ ея блестящее музыкальное возсозданіе Дорогомыжскимъ--опера "Русалка"--окончательнымъ возвращеніемъ князя къ памяти о первой любви и соединеніемъ съ нею въ холодныхъ волнахъ Днѣпра.


"Нива", No 7, 1874