# Новые данные о смерти Пушкина

Александр Сергеевич Пушкин

## Новыя данныя о смерти Пушкина.


П. Е. Щеголевъ, готовящій теперь къ печати біографію нашего великаго поэта, напечаталъ въ январьской книжкѣ Историческаго Вѣстника письмо князя П. А. Вяземскаго къ великому князю Михаилу Павловичу, касающееся дуэли Пушкина. Письмо это, хотя не было до сихъ поръ вполнѣ безызвѣстно, но изъ него былъ напечатанъ въ Русскомъ Архивѣ 1879 г. только одинъ отрывокъ, и то по черновику, уцѣлѣвшему въ бумагахъ Вяземскаго.

Цѣль этого письма была, по словамъ самого автора, "разоблачить все, что только извѣстно по этому поводу, и показать такимъ образомъ личность поэта въ ея настоящемъ свѣтѣ".

Свой разсказъ князь П. А. Вяземскій начинаетъ съ присылки на имя княгини, для передачи Пушкину, извѣстнаго диплома, который князь счелъ за лучшее сжечь; но, оказалось, дипломъ этотъ попалъ въ руки поэта другими путями и привелъ къ объясненіямъ супруговъ Пушкиныхъ между собой а заставилъ невинную, въ сущности, жену признаться въ легкомысліи и вѣтренности, которыя побуждали ее относиться снисходительно къ навязчивымъ ухаживаніямъ молодаго Геккерена; она раскрыла мужу все поведеніе молодаго и стараго Геккереновъ по отношенію къ ней; послѣдній старался склонить ее измѣнить своему долгу и толкнуть ее въ пропасть. Пушкинъ былъ тронуть ея довѣріемъ, раскаяніемъ и встревоженъ опасностью, которая ей угрожала, но, обладая горячимъ и страстнымъ характеромъ, не могъ отнестись хладнокровно къ положенію, въ которое онъ съ женой былъ поставленъ; мучимый ревностью, оскорбленный въ самыхъ нѣжныхъ, сокровенныхъ своихъ чувствахъ, въ любви къ своей женѣ, видя, что честь его задѣта чьей-то неизвѣстной рукой, онъ послалъ вызовъ молодому Геккерему, какъ единственному виновнику, въ его глазахъ, въ двойной обидѣ, нанесенной ему въ самое сердце.

Но вызовъ не попалъ по своему назначенію. Въ дѣло вмѣшался старый Геккеренъ. Онъ отсрочилъ рѣшеніе сперва на 24 часа, потомъ сталъ просить еще недѣлю, говоря о своихъ отеческихъ чувствахъ къ молодому человѣку, которому онъ посвятилъ всю свою жизнь, и теперь видитъ все зданіе своихъ надеждъ разрушеннымъ до основанія, въ ту самую минуту, когда считалъ свой трудъ доведеннымъ до конца.

Пушкинъ, тронутый волненіемъ и слезами отца, сказалъ: "Если такъ, то не только недѣлю -- я вамъ даю двѣ надѣли сроку и обязуюсь честнымъ словомъ не давать никакого движенія этому дѣлу до назначеннаго дня и при встрѣчахъ съ вашимъ сыномъ вести себя такъ, какъ еслибы между вами ничего не произошло".

Въ это время старый дипломатъ пустилъ въ ходъ всѣ средства, не разбирая ихъ, лишь бы спасти Дантеса отъ дуэли. Прежде всего, оба они возымѣли дерзкое и подлое намѣреніе попросить гжу Пушкину написать молодому человѣку письмо, въ которомъ она умоляла бы не драться съ ея мужемъ. Разумѣется, она отвергла съ негодованіемъ это низкое предложеніе.

Въ то же время старикъ бросился къ Жуковскому и Михаилу Віельгорскому, чтобы уговорить изъ стать посредниками между нимъ и Пушкинымъ. Ихъ миролюбивое посредничество не имѣло никакого успѣха. Черезъ нѣсколько дней Геккеренъ-отецъ распустилъ слухъ о предстоящемъ бракѣ молодаго Геккерена съ Екатериной Гончаровой. Онъ увѣрялъ Жуковокаго, что Пушкинъ ошибается, что сынъ его влюбленъ не въ жену его, а въ свояченицу, что уже давно онъ умоляетъ ея отца согласиться на ихъ бракъ, но что тотъ, находя бракъ этотъ неподходящимъ, не соглашался, но теперь, видя, что дальнѣйшее упорство съ его стороны привело къ заблужденію, грозящему печальными послѣдствіями, онъ, наконецъ, далъ свое согласіе. Отецъ требовалъ, чтобы объ этомъ во всякомъ случаѣ ни слова хе говорили Пушкину, чтобы онъ не подумалъ, будто эта свадьба была только предлогомъ для избѣжанія дуэли.

И Пушкинъ, дѣйствительно, узналъ только тогда, когда тетка невѣсты, Е. И. Загряжская, уже устроила все дѣло. Такой оборотъ дѣла могъ бы, дѣйствительно, удовлетворить Пушкина, но тѣ же лица, который раньше создали всю эту интригу, не успокоились и теперь и стали представлять Дантеса героемъ, принявшимъ на себя подвигъ высокаго самоотверженія ради спасенія чести гжи Пушкиной. Но, конечно, это только плодъ досужей фантазіи. Ничто ни въ прошломъ молодаго человѣка, ни въ его поведеніи относительно нея не допускаетъ мысли ни о чемъ-либо подобномъ.

Но и послѣ свадьбы поведеніе Дантеса нисколько не улучшилось, и городскія сплетни удвоились.

Положеніе Пушкина сдѣлалось еще мучительнѣе; онъ сталъ озабоченнымъ, взволнованнымъ, на него тяжело было смотрѣть. Но отношенія его къ женѣ оттого но пострадали. Онъ сдѣлался еще предупредительнѣе, еще нѣжнѣе къ ней. Его чувства, въ искренности которыхъ невозможно было сомнѣваться, вѣроятно, закрыли глаза его женѣ на положеніе вещей и его послѣдствія. Она должна была бы удалиться отъ свѣта и потребовать того же отъ мужа. У нея не хватило характера, и вотъ она опять очутилась почти въ такихъ же отношеніяхъ съ молодымъ Геккереномъ, какъ и до его свадьбы; тутъ не было ничего преступнаго, но было много непослѣдовательности и безпечности.

Когда друзья Пушкина, успокаивая его, говорили, что -- не стоить такъ мучиться, разъ онъ увѣренъ въ невинности своей жены, и увѣренность эта раздѣляется всѣми его друзьями и всѣми порядочными людьми общества, то онъ имъ отвѣчалъ, что ему недостаточно увѣренности своей собственной, своихъ друзей и извѣстнаго кружка, что онъ принадлежитъ всей странѣ и желаетъ, чтобы имя его оставалось незапятнаннымъ вездѣ, гдѣ его знаютъ.

Пріѣздъ его сосѣдокъ по имѣнію, отъ которыхъ онъ узналъ, что и тамъ циркулируютъ тѣ же сплетни, еще подлили масла въ огонь. Наконецъ, послѣдняя извѣстная пакость Дантеса, насчетъ мозольнаго оператора, переполнила чашу и дуэль состоялась.


"Московскія Вѣдомости", No 89, 1905.