# Опасный сосед

Василий Львович Пушкин

Василий Львович Пушкин


Опасный сосед


Оригинал здесь - http://imwerden.de


Ох! Дайте отдохнуть и с силами собраться!


Что прибыли, друзья, пред вами запираться?


Я все перескажу: Буянов, мой сосед,


Имение свое проживший в восемь лет


С цыганками, с б...ми, в трактирах с плясунами,


Пришел ко мне вчера с небритыми усами,


Растрепанный, в пуху, в картузе с козырьком,


Пришел - и понесло повсюду кабаком.


"Сосед, - он мне сказал, - что делаешь ты дома?


Я славных рысаков подтибрил у Пахома;


На масленой тебя я лихо прокачу".


Потом, с улыбкою ударив по плечу:


"Мой друг, - прибавил он, - послушай: еcть находка;


Не девка - золото; из всей Москвы красотка.


Шестнадцать только лет, бровь черная дугой,


И в ремесло пошла лишь нынешней зимой.


Ступай со мной, качнем!" К плотскому страсть имея,


Я - виноват, друзья, - послушался злодея.


Мы сели в обшивни, покрытые ковром,


И пристяжная вмиг свернулася кольцом.


Извозчик ухарский, любуясь рысаками:


"Ну! - свистнул, - соколы, отдернем с господами".


Пустился дым густой из пламенных ноздрей


По улицам как вихрь несущихся коней.


Кузнецкий мост и вал, Арбат и Поварская


Дивились двоице, на бег ее взирая.


Позволь, Варяго-Русс, угрюмый наш певец,


Славянофилов кум, взять слово в образец.


Досель, в невежестве коснея, утопая,


Мы, парой двоицу по-русски называя,


Писали для того, чтоб понимали нас.


Ну, к чорту ум и вкус! Пишите в добрый час!


"Приехали", - сказал извозчик, отряхаясь.


Домишко, как тростник от ветра колыхаясь,


С калиткой на крюку представился очам.


Херы с Покоями сцеплялись по стенам.


"Кто там?" - нас воспросил охриплый голос грубый.


"Проворней отворяй, не то - ракалью в зубы, -


Буянов закричал, - готовы кулаки",


И толк ногою в дверь; слетели все крюки.


Мы сгорбившись вошли в какую-то каморку,


И что ж? С купцом играл дьячок приходский в горку;


Пунш, пиво и табак стояли на столе.


С широкой задницей, с угрями на челе,


Вся провонявшая и чесноком и водкой,


Сидела сводня тут с известною красоткой;


Султан Селим, Вольтер и Фредерик второй


Смиренно в рамочках висели над софой;


Две гостьи дюжие смеялись, рассуждали


И Стерна Нового как диво величали.


Прямой талант везде защитников найдет!


Но вот кривой лакей им кофе подает;


Безносая стоит кухарка в душегрейке;


Урыльник, самовар и чашки на скамейке.


"Я здесь", - провозгласил Буянов-молодец.


Все вздрогнули - дьячок, и сводня, и купец;


Но все, привстав, поклон нам отдали учтивый.


"Ни с места, - продолжал сосед велеречивый, -


Ни с места! Все равны в борделе у б...ей.


Не обижать пришли мы честных здесь людей.


Панкратьевна, садись; целуй меня, Варюшка;


Дай пуншу; пей, дьячок". И началась пирушка!


Вдруг шепчет на ухо мне гостья, на беду:


"Послушай, я тебя в светлицу поведу;


Ты мной, жизненочек, останешься доволен;


Варюшка молода, но с ней ты будешь боле;


Она охотница подарочки дарить".


Я на нее взглянул. Чорт дернул! Так и быть!


Пошли по лестнице высокой, крючковатой;


Кухарка вслед кричит: "Боярин торговатый,


Дай бедной за труды, всю правду доложу,


Из чести лишь одной я в доме здесь служу".


Сундук, засаленной периною покрытый,


Огарок в черепке, рогожью пол обитый,


Рубашки на шестах, два медные таза,


Кот серый, курица мне бросились в глаза.


Знакомка новая, обняв меня рукою:


"Дружок, - сказала мне, - повеселись со мною;


Ты добрый человек, мне твой приятен вид,


И, верно, девушке не сделаешь обид.


Не бойся ничего; живу я на отчете,


И скажет вся Москва, что я лиха в работе".


Проклятая! Стыжусь, как падок, слаб ваш друг!


Свет в черепке погас и близок был сундук...


Но что за шум? Кричат. Несется вопль в светлицу.


Прелестница моя, накинув исподницу,


От страха босиком по лестнице бежит;


Я вслед за ней. Весь дом колебелется, дрожит.


О ужас! Мой Сосед, могучею рукою


К стене прижав дьячка, тузит купца другою;


Панкратьевна в крови; подсвечники летят,


И стулья на полу ногами вверх лежат.


Варюшка пьяная бранится непристойно;


Один кривой лакей стоит в углу спокойно


И, нюхая табак, с почтеньем ждет конца.


"Буянов, бей дьячка, но пощади купца", -


Б... толстая кричит сердитому герою.


Но вдруг красавицы все приступают к бою.


Лежали на окне "Бова" и "Еруслан",


"Несчастный Никанор", чувствительный роман,


"Смерть Роллы", "Арфаскад", "Русалка", "Дева солнца";


Они их с мужеством пускают в ратоборца.


На доблесть храбрых жен я с трепетом взирал;


Все пали ниц; Сосед победу одержал.


Ужасной битве сей вот было что виною:


Дьячок, купец, Сосед пунш пили за игрою,


Уменье в свете жить желая показать,


Варюшка всем гостям старалась подливать;


Благопристойности ничто не нарушало.


Но Бахус бедствиям не раз бывал начало.


Забав невинных враг, любитель козней злых,


Не дремлет сатана при случаях таких.


Купец почувствовал к Варюшке вожделенье


"А б..., в том спору нет, есть общее именье).


К Аспазии подсев, дьячку он дал толчок;


Буянова толкнул, нахмурившись, дьячок;


Буянов, не стерпя приветствия такого,


Задел дьячка в лицо, не говоря ни слова;


Дьячок, расхоробрясь, купца ударил в нос;


Купец схватил с стола бутылку и поднос,


В приятелей махнул, - и сатане потеха!


В юдоле сей, увы! Плач вечно близок смеха!


На быстрых крылиях веселие летит,


А горе тут как тут!.. Гнилая дверь скрипит


И отворяется; спокойствия рачитель,


Брюхастый офицер, полиции служитель,


Вступает с важностью, в мундирном сертуке.


"Потише, - говорит, - вы здесь не в кабаке;


Пристойно ль, господа, у барышень вам драться?


Немедленно со мной извольте расквитаться".


Тарелкою Сосед ответствовал ему.


Я близ дверей стоял, по счастью моему.


Мой слабый дух, боясь лютейшего сраженья,


Единственно в ногах искал себе спасенья;


В светлице позабыл часы и кошелек;


Чрез бревна, кирпичи, чрез полный смрада ток


Перескочив, бежал, и сам куда не зная.


Косматых церберов ужаснейшая стая,


Исчадье адово, вдруг встала предо мной,


И всюду раздался псов алчных лай и вой.


Что делать! Я шинель им отдал на съеденье.


Снег мокрый, сильный ветр. О! Страшное мученье!


В тоске, в отчаянье, промокший до костей,


Я в полночь наконец до хижины моей,


О милые друзья, калекой дотащился.


Нет! Полно! Я навек с Буяновым простился.


Блажен, стократ блажен, кто в тишине живет


И в сонмище людей неистовых нейдет;


Кто, веселясь подчас с подругой молодою,


За нежный поцелуй не награжден бедою;


С кем не встречается опасный мой Сосед;


Кто любит и шутить, но только не во вред;


Кто иногда стихи от скуки сочиняет


И над рецензией славянской засыпает.


1811