# Сельская школа. Сборник статей С. А. Рачинского. С предисловием Н. Горбова. Москва. 1891 г

Сергей Александрович Рачинский

Сельская школа. Сборникъ статей С. А. Рачинскаго. Съ предисловіемъ Н. Горбова. Москва. 1891 г. Ц. 1 р. 25 к.

Въ этой небольшой и изящно изданной книжечкѣ собраны статьи С. А. Рачинскаго, печатавшіяся за послѣднія 10 лѣтъ въ "Руси" и "Русскомъ Вѣстникѣ". Г. Горбовъ написалъ къ нимъ предисловіе, посвященное обрисовкѣ личности автора и его дѣятельности. Въ предисловіи своемъ г. Горбовъ говоритъ между прочимъ, что никѣмъ инымъ, какъ г. Рачинскимъ "впервые были подслушаны требованія жизни, подслушаны и ясно выражены". (Предисл. XVII стр.). Изложенію этихъ-то "требованій жизни" и посвящены статьи, вошедшія въ составъ "Сельской школы". Выпуская свою книжку въ свѣтъ, г. Рачинскій выразилъ увѣренность, что все, высказанное имъ, "найдетъ гдѣ нибудь отголосокъ". Г. Горбовъ удостовѣряетъ, что книжка дѣйствительно нашла отголосокъ гдѣ слѣдуетъ и привела къ "побѣдѣ по всей линіи". "Мы, учителя-послѣдователи Рачинскаго, пишетъ г. Горбовъ (какъ извѣстно, одинъ изъ нихъ), можемъ уже праздновать теперь побѣду по всей линіи" (XVI стр.).

Такая постановка дѣла не можетъ не броситься въ глаза и не возбудитъ сомнѣнія въ читателѣ: не преувеличиваетъ ли г. Горбовъ значенія книжки г. Рачинскаго? Какъ извѣстно, г. Горбовъ человѣкъ увлекающійся; помнится намъ, еще въ 1884 г. (см. "Моск. Вѣдом." 1884 г. No 51) онъ предлагалъ изъять Евангеліе изъ среднеучебныхъ заведеній и ограничить распространеніе Евангелія въ народѣ. Разумѣется, такое увлеченіе г. Горбова не повело за собой побѣду по всей линіи, не смотря на всю энергію, съ какой оно было высказано. Не увлекается-ли онъ и теперь? Внимательно прочтя книжку г. Рачинскаго, нельзя не видѣть, что г. Горбовъ и его учитель дѣйствительно нѣсколько увлекаются.

Требованія жизни, подслушанныя г. Рачинскимъ, формулированы имъ такъ: "Лишь школа характера церковнаго способна распространять свое вліяніе за тѣсные предѣлы классной комнаты, продлить его за краткій срокъ деревенскаго ученія" -- (197). "Лишь тѣ школы, которыя устроены при церквахъ, плодятъ у васъ истинныхъ грамотѣевъ" (7), земскія же и министерскія школы грамотѣевъ не плодятъ, народъ ихъ не любитъ, эти школы пустуютъ (стр. 2, 3, 40, 127, 198), голосъ народа противъ нихъ. "Сила вещей налагаетъ на нашу школу религіозно-церковный характеръ, который вносится постоянно въ школу самими учениками" (193), а не мѣрами правительства. Правда, статья 1 "Положенія о начальныхъ народныхъ училищахъ" 1874 г. ставитъ цѣлью этихъ послѣднихъ утвержденіе въ народѣ "религіозныхъ и нравственныхъ понятій и затѣмъ лишь и распространеніе "первоначальныхъ полезныхъ знаній", но, говоритъ г. Рачинскій,-- это такъ, для приличія, "во всемъ этомъ мало искренности" (5). Г. Горбовъ поясняетъ: "въ связи школы съ церковью -- вся суть дѣятельности Рачинскаго, и каждая строка "Замѣтокъ" о ней говоритъ. Въ чемъ же должна состоять и какъ выражаться эта связь школы съ церковью? Не только въ усиленіи религіозно церковнаго элемента въ школѣ, но и въ контролѣ духовенства надъ школой. Г. Рачинскій пространно доказываетъ, что естественная "сельская единица, къ которой на практикѣ всего удобнѣе пріурочить наши училища" -- это приходъ (40 стр. и слѣд.); что "приходская школа и только приходская (курсивъ г. Рачинскаго), можетъ исполнить свое дѣло (43)". А если это такъ, то право на контроль школы по необходимости переносится на компетентнаго человѣка, пользующагося довѣріемъ прихода, а таковымъ, за неимѣніемъ дѣятельнаго и образованнаго попечителя, неминуемо является священникъ, стоящій на высотѣ своего призванія". (47). Что касается до образованныхъ попечителей, то г. Рачинскій даже и не сомнѣвается въ томъ, что ихъ нѣтъ, да и быть не можетъ ни въ земствѣ, ни въ обществѣ, и упрекаетъ общество въ равнодушіи къ школьному дѣлу (92); если же таковые образованные попечители кое-гдѣ и найдутся, то, по мнѣнію г. Рачинскаго, нельзя же для нихъ дѣлать исключеніе; значитъ. имѣется такой попечитель или нѣтъ, право на контроль школы во всякомъ случаѣ должно принадлежать священнику. Что касается до того, стоятъ ли священники на высотѣ призванія, то г. Рачинскій высказывается на этотъ счетъ даже болѣе рѣзко, чѣмъ слѣдуетъ: "Священники наши плохи, наше духовенство чахнетъ и гибнетъ, гибнетъ медленною и позорною смертью; долго замкнутое въ строгую касту, оно постоянно выдѣляло и продолжаетъ выдѣлять изъ себя всѣ живыя силы, сохраняя въ своихъ нѣдрахъ лишь элементы слабые и косные" (35). На этой же страницѣ г. Рачинскій приводитъ доводы, что это иначе и быть не можетъ. Читатель въ недоумѣніи: какимъ же образомъ можетъ г. Рачинскій настаивать на передачѣ школъ духовенству, если онъ такого мнѣнія о духовенствѣ? Не желаетъ же г. профессоръ уменьшенія числа школъ и упадка ихъ. Г. Рачинскій выходитъ изъ затрудненія слѣдующимъ образомъ. Во первыхъ, духовенство оттого между прочимъ и плохо, что не пользуется правомъ контроля надъ школами. Забывая вполнѣ справедливыя жалобы духовенства на массу труда, выпадающаго на долю сельскихъ священниковъ, г. Рачинскій говоритъ: "Жизнь нашихъ батюшекъ пуста (?!), пора ихъ вытянуть изъ болота, затягивающаго ихъ (46)". "Истиннымъ благодѣяніемъ для нашего духовенства будетъ распространеніе у насъ приходскихъ школъ" (46). "Помимо всякаго денежнаго вознагражденія, священникъ, своею дѣятельностью въ школѣ, возвышаетъ и упрочиваетъ свое положеніе въ приходѣ и тѣмъ самымъ упрочиваетъ свое благосостояніе (45)". Такимъ образомъ, школа нужна и для священниковъ, не стоящихъ на высотѣ своего призванія: она во всѣхъ отношеніяхъ благотворно подѣйствуетъ на нихъ. Но что станется со школой, до тѣхъ поръ пока завѣдующіе его не поднимутся до высоты призванія, этого г. Рачинскій не разъясняетъ. Во вторыхъ, дѣлаетъ поправку г. Рачинскій,-- хотя священники наши плохи, но, не смотря на это, право контроля должно быть предоставлено все-таки имъ -- съ небольшимъ повидимому ограниченіемъ: "Даровать право контроля огульно всему духовенству было бы величайшимъ зломъ; но всякій священникъ въ отдѣльности можетъ и долженъ завоевать это право не въ силу своего сана, а въ качествѣ истиннаго пастыря своего прихода, радѣющаго о всѣхъ его духовныхъ нуждахъ" (47). Какъ согласовать эти строки съ тѣми взглядами г. Рачинскаго, которые мы изложили выше, читателю непонятно; остается пожалуй признать, что и въ "требованіяхъ жизни" бываютъ противорѣчія, которыя на практикѣ разрѣшаются болѣе опредѣленно, чѣмъ въ теоріи. Какъ извѣстно, одно изъ самыхъ существенныхъ особенностей церковно-приходской школы является то, что "непосредственное и отвѣтственное завѣдываніе церковно-приходскими школами возлагается на приходскихъ священниковъ (§ 19 Прав. о ц. прих. шк.)", а общее завѣдываніе школами возлагается на епархіальный уч. совѣтъ. Извѣстно также, что и правилами 1891 г. школы грамоты подлежатъ "исключительному вѣдѣнію и наблюденію духовнаго начальства" (§ 2). Изъ этого видно, что въ настоящее время осуществилось то, что г. Рачинскій, опираясь на услышанныя имъ "требованія жизни", весьма опредѣленно отрицалъ. Не надъ самимъ ли г. Рачинскимъ одержана побѣда по всей линіи? спроситъ читатель. Положимъ, что этого нѣтъ; но вамъ думается, что если-бы г. Рачинскій былъ нѣсколько логичнѣе, то изъ своихъ основныхъ положеній онъ вывелъ бы ту самую мысль, которую выражаютъ вышеприведенные §§ правилъ. Эти послѣднія логичнѣе его... Къ сожалѣнію, намъ неизвѣстно, подчинена Татевская школа духовенству, или нѣтъ....

Что касается до постановки преподаванія, то, опираясь на требованія жизни, г. Рачинскій рекомендуетъ слѣдующую: "Обученіе грамотѣ, говоритъ онъ, должна начинаться съ совмѣстнаго обученія чтенію и письму на языкѣ церковно-славянскомъ" (56). Въ законѣ Божіемъ "любознательность учениковъ прежде всего обращается на подробности богослуженія, а затѣмъ переходитъ на вопросы догматики" (71). Преподаваніе ариѳметики должно сосредоточиться на письменномъ и главнымъ образомъ умственномъ счетѣ. Г. Горбовъ такъ доволенъ этой программой, что съ паѳосомъ восклицаетъ: "возможна ли теперь (sic) школа безъ усиленныхъ занятій церковно славянскимъ языкомъ? Возможны ли еще предметные уроки, вычурное обученіе грамотѣ, сведеніе уроковъ русскаго языка на уроки міровѣдѣнія, и т. д. Конечно, нѣтъ, невозможно! Требованія жизни побѣдили!"... (Стр. XVII). Впрочемъ, такая программа рекомендуется другимъ школамъ, а татевская школа ей не слѣдуетъ, потому что, какъ сознается авторъ (168), она находится въ исключительно благопріятныхъ обстоятельствахъ. Г. Рачинскаго нельзя однако назвать противникомъ расширенія программы въ начальной школѣ; только программа эта, въ силу требованій жизни, должна носить, по его мнѣнію, непремѣнно религіозно-церковный отпечатокъ. Такъ напр. онъ защищаетъ цѣлесообразность преподаванія живописи, въ смыслѣ иконописи, преподаванія пѣнія -- въ смыслѣ, церковнаго пѣнія; онъ доказываетъ громадное значеніе общеобразовательныхъ прогулокъ, въ смыслѣ такой напр., какъ устроенный имъ школьный походъ въ Нилову пустынь...

Изъ предыдущихъ строкъ читатель, надѣемся, въ достаточной степени познакомился съ содержаніемъ книжки и своеобразной логикой г. Рачинскаго. Вдаваться въ разборъ ея мы не станемъ, а скажемъ нѣсколько словъ о г. Рачинскомъ, какъ о наблюдателѣ. Г. Рачинскій -- бывшій профессоръ ботаники Московскаго университета, натуралистъ, переводчикъ Льюиса и Дарвина. Какимъ же методомъ наблюденія онъ пользовался, чтобы открыть и выразить требованія жизни всей Россіи? Какъ отъ человѣка, широко и глубоко образованнаго, и къ тому же натуралиста, мы вправѣ ожидать отъ него осторожности въ обобщеніяхъ, основательности выводовъ. На самомъ дѣлѣ изъ книжки не видно ни того, ни другого, а скорѣе обратно: на каждомъ шагу читатель наталкивается на голословныя утвержденія, вродѣ того, напр., что "пѣсни, заученныя въ школѣ, дома не поются", (99), или что для грамотнаго крестьянина не существуетъ иного постояннаго упражненія въ грамотности, кромѣ чтенія псадтири по покойникамъ и участія въ богослуженіи" (7). Наблюденія, сдѣланныя въ одномъ уголкѣ одной изъ всероссійскихъ губерній, онъ расширяетъ на Россію, и въ смоленскомъ мужикѣ онъ видитъ вообще русскаго мужика, который, будто бы, только и желаетъ и которому, будто бы, только и доступна программа ученія, выраженная въ книжкѣ г. Рачинскаго. Врядъ-ли можно сомнѣваться въ томъ, что если-бы г. Рачинскій хоть немного расширилъ область наблюденій и хоть нѣсколько поостерегся предвзятыхъ мнѣній, то пришелъ бы къ совершенно инымъ результатамъ. Изъ того, что смоленскіе мужики, никогда не видавшіе порядочно организованной школы, десять лѣтъ тому назадъ говорили объ учебѣ по часослову, еще не слѣдуетъ, что именно такая "учоба" народу и нужна. Тѣ-же смоленскіе мужики, въ настоящее время, по наблюденію инспектора народныхъ училищъ В. П. Вахтерова (см. "Журналъ Мин. нар. пр." 1891 г. No 8), выражаютъ совершенно иныя требованія отъ школы. "Крестьяне давно убѣдились, пишетъ г. Вахтеровъ, въ превосходствѣ новыхъ практикуемыхъ въ министерскихъ и земскихъ школахъ пріемовъ обученія предъ старыми"; "гораздо больше поступаетъ въ Смоленской губерніи жалобъ отъ духовенства, не получающаго отъ крестьянъ денегъ, назначенныхъ на содержаніе церковно-приходскихъ школъ". Такимъ образомъ, другой наблюдатель, имѣющій возможность взглянуть на дѣло нѣсколько шире, уже слышитъ въ той же Смоленской губерніи иныя требованія жизни. Если-бы г. Рачинскій взглянулъ на дѣло еще шире и, напр., взялъ на себя трудъ основательнѣе изучить хотя-бы результаты повторительныхъ экзаменовъ, которыя производились во многихъ уѣздахъ (напр. Шадринскомъ, Карсунскомъ, Новозыбковскомъ, Кромскомъ, Балашовскомъ и т. д.), съ цѣлью изучить, что даетъ крестьянину земская школа, то г. профессоръ увидѣлъ бы, что экзамены эти подтверждаютъ выводы г. Вахтерова, а не его. Кто же услышалъ истинныя "требованія жизни?" Отчего же, спрашивается, только наблюденія г. Рачинскаго нашли откликъ "гдѣ слѣдуетъ", а наблюденія другихъ не нашли? Отчего одинъ лишь г. Рачинскій и его послѣдователи могутъ праздновать побѣду по всей линіи, а другимъ этого не дано? Пусть этотъ мудреный вопросъ рѣшаетъ самъ читатель.

Г. Горбовъ пишетъ, что побѣда одержана потому, что "требованія жизни побѣдили". Какимъ образомъ одержана побѣда? Для характеристики г. Рачинскаго и его учениковъ отвѣтъ на этотъ вопросъ крайне интересенъ. Съ одной стороны, г. Рачинскій какъ будто бы совсѣмъ не вѣритъ въ силу предписаній: "никакая организація, какъ бы ни была она совершенна, не можетъ создать организма", пишетъ онъ въ одномъ мѣстѣ, а всякая жизненная дѣятельность неминуемо "создаетъ органы, ей свойственные, ей необходимые. Будемъ же хлопотать о первомъ, остальное приложится намъ". Какую роль играютъ предписанія во всемъ этомъ, г. Рачинскій не разъясняетъ, но врядъ ли кто станетъ сомнѣваться, что на ихъ долю роль выпала весьма почтенная Какимъ бы образомъ "требованія жизни", подслушанныя въ одномъ уголкѣ, другимъ путемъ, помимо предписаній, могли воплотиться въ жизнь въ десяти тысячахъ мѣстъ?

Что касается до отрицательнаго значенія предписаній, то г. Рачинскій таковое признаетъ и во многихъ мѣстахъ приводитъ тому интересные примѣры (5, 11, 17, 107, 191). Эти примѣры отлично иллюстрируютъ, почему иныя "требованія жизни" и не осуществляются. Когда же заходитъ рѣчь о причинахъ этого послѣдняго факта, г. Рачинскій съ непростительной легкостью начинаетъ винить въ этомъ общество: "наша школа возникла при глубокомъ равнодушіи общественныхъ классовъ", пишетъ онъ; заботы образованнаго общества касались "народнаго образованія преимущественно съ точки зрѣнія народнаго благосостоянія, а не внутренняго просвѣщенія народа" (92). Изъ этихъ словъ видно, что г. Рачинскій какъ будто и не знаетъ о существованіи § 2 "Положенія о земскихъ учрежденіяхъ" 1864 г., который врядъ ли могъ подбодрять работниковъ, ограничивая ихъ дѣятельность областью "преимущественно хозяйственною", оставляя внутреннюю сторону на попеченіе другихъ. Если же, даже при такой постановкѣ дѣла, число школъ въ земскихъ губерніяхъ за послѣднія 15 лѣтъ возросло въ нѣсколько разъ, то можетъ ли даже идти и рѣчь о равнодушіи общества? Нужно закрыть глаза и уши, не видѣть жизни, не слышать ея требованій, чтобы бросить обществу упрекъ въ пассивности и равнодушіи къ школьному дѣлу. Если же говорить о мизерности результатовъ, то нужно говорить и о причинахъ ихъ. Быть можетъ, г. Бачинскому неизвѣстно, сколько силъ и труда тратится на открытіе какой либо читальни, сколько доставляетъ хлопотъ и непріятностей даже такое дѣло? Впрочемъ, это г. Рачинскій можетъ и не знать, потому что, какъ онъ и самъ сознается, онъ стоитъ въ исключительныхъ условіяхъ, да и самъ онъ человѣкъ исключительный. Выражаясь словами г. Горбова, онъ принадлежитъ "по рожденію (sic) къ просвѣщеннѣйшей части русскаго общества; онъ племянникъ поэта Баратынскаго и другъ славянофиловъ"; онъ богатый помѣщикъ Бѣльскаго уѣзда Смоленской губерніи... Все это обстоятельства, значительно облегчающія условія работы во всѣхъ областяхъ, въ томъ числѣ и въ области народнаго образованія. Есть условія, при которыхъ "требованія жизни", подслушанныя въ самомъ глухомъ уголкѣ, могутъ распространиться на всю Россію и облагодѣтельствовать ее и повести къ побѣдѣ по всей линіи... И логики для этого никакой не нужно.

Г. Рачинскій несомнѣнно человѣкъ преданный своему дѣлу, несомнѣнно человѣкъ искренній. Можно не соглашаться съ его взглядами, но нельзя его не уважать. Именно этой то преданности и любви къ дѣлу, искренности и неустанному труду бывшаго профессора и нужно приписать успѣхъ Татевской школы. Если же г. Рачинскій приписываетъ его своей системѣ, положенной имъ въ "край угла", то онъ заблуждается, хотя и искренно, а все-таки заблуждается. Что касается до его книжки, то она не удовлетворитъ и не убѣдитъ читателя, мало-мальски знакомаго съ положеніемъ начальнаго народнаго образованія, и общее впечатлѣніе, которое она производитъ, это сожалѣніе, что такая область, какъ школа, на шаткихъ и узкихъ основаніяхъ становится полемъ для сомнительныхъ и опасныхъ экспериментовъ...


"Сѣверный Вѣстникъ", No 1, 1892