# Заметки о немецкой литературе

Иоганнес фон Гюнтер

7--10. Albert H. Rausch: Die Urnen der Nelken und Chrysanthemen...

## Иоганнес фон Гюнтер. Заметки о немецкой литературе


7--10. Albert H. Rausch: Die Urnen der Nelken und Chrysanthemen und die GesДnge fЭr Cyril und Konstantin 1908. Frankfurt a. M., Schirmer und Mahlau 67 p.-- Das Buch fЭr Tristan, Sonette, Oden und Elegien. 1909, ebenda, 72 p. -- NachklДnge Jnschriften, Botschaften; Gedichte. 1910. Berlin, Egon Fleischel & Co, 107 p.-- Flutungen. Novellen. 1910, ebenda. 216 p.

Я ограничиваюсь до времени немногословным упоминанием этих значительных произведений прекрасно развитого дарования; но я вполне сознаю, что они имеют полное право на более основательный разбор. Прежде всего, должно обратить внимание на неподлежащую сомнению склонность этого молодого поэта к священно действию -- что отчасти вызвано вдумчивым изучением Георге, отчасти же, как мне кажется, врожденным настроением. В этих книгах ощущается некоторое повышенное отношение к собственному переживанию, какая-то привычка смотреть на все окружающее сверху, которая в столь молодом человеке действует не совсем приятно: во всем угадывается преувеличенная оценка своей личности. Здесь познается также первый и главнейший грех всей современной даровитой молодежи: она переживает литературу, и ничего сверх того; все чувства и страсти -- вычитанные слова, красивые рифмы, письмо на бумаге. Отсюда проистекает безжизненность первых двух книг разбираемого автора, которые к тому же носят явственную печать дилетантства, хотя и с весьма заметным постепенным улучшением. Третий сборник уже почти можно признать вполне хорошим -- таким он был бы, если бы его не портили, как тяжкие прегрешения против хорошего вкуса, -- полемические выпады, главным образом направленные против кружка Георге. Последний он упрекает за "ребяческую притязательность, скоморошество", за "тайное идолослужение" перед "крутым престолом высокого повелителя"; при этом г. Рауш забывает только одно -- именно, что сам он проделывает совершенно то же самое, но только перед самим собою. Тем не менее, в этой книге можно найти много вполне удачного и хорошего. То же самое можно сказать и о рассказах. Они меня не воодушевили восторгом, но многое в них исполнено тихим и как бы привычно-скорбным изяществом, стройной прелестью. Выбор слов и оборотов, сам по себе, большею частью, превосходный, не всегда, однако, достаточно соответствует содержанию; но автор несомненно уже умеет повествовать.

Если здесь я и отдал дань порицанию, то сделал это для того лишь, чтобы привлечь внимание к этому писателю, который, при меньшей плодовитости и большей продуманности, без сомнения, давал бы законченные и вполне прекрасные произведения.


"Аполлон", No 12, 1910