# Отголоски дня

Григорий Маркович Редер

Акмеизм в критике. 1913--1917

СПб.: Изд-во Тимофея Маркова, 2014.


## Эр


## ОТГОЛОСКИ ДНЯ


Новая литературная напасть: Акмеизм. Буквальное значение слова "акмеизм" -- вершинность. Сторонники акмеизма в искусстве пытаются сохранить во всем только одни верхи. Правильнее -- верхушки. Верхушки во всем, во всем решительно, но только верхушки.

Не думайте, что акмеистам (придумают же этакое словцо!) удастся достигнуть вершин в искусстве...

Взойти на ту высоку гору,

Где роза без шипов растет...

Нет, акмеисты только поверхностны, и крайний предел ими достигнутого будет верхом глупости или даже идиотизма.

Помилуйте, в поэзии акмеисты, как они это категорически заявляют, стремятся к упразднению: Стиха. Стиля. Языка. Рифмы. И, наконец, ритма.

И только? И только. Но на первый раз как будто и достаточно.

Об упразднении книгопечатания позаботятся какие-нибудь очередные психопаты.

А там появятся еще какие-нибудь "исты", которые будут доказывать необходимость замены человеческих мозгов бараньими, а за отсутствием последних, -- сосновыми стружками.

Важно только начать, как сказал один мудрец, а уж там пойдет и пойдет.

Таким манером, пройдя через этапы всех этих "Ослиных хвостов", "Бубновых валетов", "Бурлюков", "акмеистов" и прочих юродствующих, искусство достигнет своего идеала.

Идеалом этим будет деревянный ящик из-под лимонов или обыкновенный пень, которому начнут поклоняться приверженцы нового течения в искусстве.

Недаром же сами акмеисты удостоверяют, что их девиз -- до боли сладкое ощущение собственного незнания.

Как видите, все пошло шиворот-навыворот.

Человечество воспиталось на формуле: корень учения горек, а плоды его сладки. У акмеистов как раз наоборот.

Горько всякое познание и только ощущение собственного незнания (невежества?) до боли сладко.

И гениальнейшим из гениальных будет тот, кто во всеуслышание заявит:

Я знаю, что я ничего не знаю!

И напишет "корову" через ѣ.

Итак, современная литературная нечисть, воспользовавшись тем, что ее наиболее достойных представителей своевременно не засадили в сумасшедший дом, ударилась в сторону акмеизма.

Стих, стиль, язык, рифма и ритм, -- все это в поэзии излишний балласт.

"Верхом искусства" являются, стало быть, шедевры Бурлюков, Хлебникова, Маяковского, Крученых.

Тренетва

Зарошь

Пеязь

Нежва

Новязь...

Это не бред буйного помешанного, как мы имели неосторожность полагать, -- это: Акмеизм.

В одном из "обозрений" имелась шуточная сцена, где юродствующий поэт-декадент с пафосом декламировал:

Душат негою перила,

Пена, душу мне намыль,

Взор в меня ты свои вперила,

Ты ли, я ли, вы ли, мы ль.

Растряси ж свои объятья,

Взвизгни, вскрикни, нежно плюнь,

Силу чувств могу понять я,

Март, апрель, июль, июнь.

От улыбки белоснежной

Даль туманится опять,

Слышу я твой голос нежный,

Раз, два, три, четыре, пять...

Оказывается, эта белиберда -- глубочайшее по идее и замечательнейшее по форме стихотворение по сравнению с бредом какого-нибудь нынешнего Маяковского или ему подобного "акмеиста":

Прыгнули первые клубы

В небе жирафий рисунок готов

Выпестришь ржавые чубы

Пестр как фо-

Рель сы-

Н,

Су-

Кин

Сын

Ошняя лю-

бовь скрытая циф-

ерблатами ба-

шни шерсти клок

Аст

Лысый фонарь снимает

С улицы синий чулок.

Ну что за идиоты!

Но -- à la guerre comme à la guerre... *

* На войне, как на войне (франц.).

Позвольте же и мне превратиться, хотя бы только на сегодняшний день, в акмеиста.

Преподношу вам два собственных перла -- в стихах и в прозе, -- которые от избытка чувств посвящаю акмеистам-профессионалам.

А, о, у

Ак-

меист ду-

Рак

Его в су-

масшедший дом

всу-

нуть надо

Бурлюка потом

В придачу

На Канатчико-

ву дачу.

И знаете, что скажет свет:

Другого ведь спасенья нет!

Теперь в прозе:

"Варошь и Былязь с Желвой темошатся у плаквы и Лепетва вечарится на вышистренных жирафиях первых клубов. Небытие здравых плюс мозги ржавые вывернуто минус разум от меня иди от на идиоте сидит и идиотом погоняет Помирву и Лепетва бессвязно кретина, тина, на, а всех лысых кретинов и с Бур плюс лю -- плюс ками, которые исходят черным паром, они, ногатные фокусники и наглые киваки на стол, а сена им не давали, дайте и овса и гоните на конюшню храмязей и наглядирей и я сижу и думаю пришло пело, ло, о, много тут -- гзы гзы гзсо, а там -- лыя, лея, луя, лоя и вся эта былязная Жриязь и нежвастая пастость спекулирует на Дебошь и еще другие зловонные пришли, а перве сюда же, туда же, зачем же, всех их ключих и дымчатых скорее под кран с холодной водой"...

Милостивые государи, ради Бога, не делайте больших глаз. Я только бесплатно предложил вашему вниманию то, что продается во всех "лучших книжных магазинах" под громким названием: "Пощечина общественному вкусу".

И ведь что бы вы думали? Все "первое издание" этой абракадабры уже оказывается распроданным.

Стало быть, Бурлюки, Маяковские и Хлебниковы нашли-таки своего потребителя, а это наводит на самые грустные размышления.

Печатается по: Эр. Отголоски дня // Московский листок. 1913. No 50 (1 марта). С. 3. Под псевдонимом Эр скрылся журналист Григорий Маркович Редер. Сначала он цитирует Хлебникова, потом (искажая) -- Маяковского.