# Политика Аристотеля, перевод С. Жебелева

Николай Викторович Рейнгардт

Журнал "Современникъ". Кн. X, 1912.

## Политика Аристотеля, переводъ С. Жебелева. Исполненъ для трудовъ С.-Петербургскаго философскаго Общества. Москва. Изданіе М. и С. Сабашниковыхъ.


На русскомъ языкѣ уже имѣется переводъ "Политики Аристотеля", сдѣланный Н. Скворцовымъ въ 1865 (затѣмъ изданіе повторялось). Естественно, что отъ новаго перевода можно ждать преимуществъ, которыхъ нѣтъ въ старомъ. Къ тому же спеціалистыфилологи, въ лицѣ г. Шварца (въ журналѣ М-ства Нар. Пр.), встрѣтили переводъ Жебелева весьма сочувственно, подчеркивай его близость къ подлиннику, въ противоположность скворцовскому переводу, который не сохраняетъ аристотелевскаго стиля и часто позволяетъ себѣ уклоняться отъ буквальной точности. Однако, переводъ Жебелева, если не филолога, то обыкновеннаго читателя разочаровываетъ уже въ самомъ началѣ. Раскрываемъ на 1 страницѣ и читаемъ первыя слова перевода:

"Такъ какъ всякое государство представляетъ собою своего рода общеніе, всякое же общеніе организуется ради какого-либо блага (вѣдь всякая дѣятельность имѣетъ въ виду предполагаемое благо), то очевидно, всѣ общенія стремятся къ какому-либо благу; преимущественно же стремится къ высшему изъ всѣхъ благъ то общеніе, которое является наиболѣе важнымъ изъ всѣхъ, какъ обнимающее собою всѣ остальныя общенія. Это то общеніе и называется государствомъ ихч общеніемъ политическимъ".

Многіе задумаются надъ первыми строчками до точки съ запятой и все-таки не поймутъ, какой глубокій смыслъ въ нихъ скрытъ; а между тѣмъ, если прочесть это мѣсто у Скворцова, оно оказывается вполнѣ понятнымъ:

"Всякое государство представляетъ собою нѣкоторую форму общежитія, а всякое общежитіе состоятельно только ввиду какого-либо блага, потому что всякое дѣло люди дѣлаютъ не иначе, какъ ввиду того, что представляется имъ благомъ. Итакъ, если общежитіе во всѣхъ своихъ формахъ стремится къ какому-либо благу, то наилучшее изъ всѣхъ благъ имѣетъ въ виду та форма, которая стоитъ выше всѣхъ, и всѣ другія собой обнимаетъ".

Вся приведенная выдержка въ подлинникѣ составляетъ одинъ періодъ; главная мысль ея по объясненію "комментатора Congreve та, что "хотя всѣ общенія стремятся къ благу, однако въ высшей степени и къ высшему благу стремится то, которое включаетъ другія", и С. Жебелевъ поступилъ неправильно, разбивъ этотъ единый періодъ на двѣ части и отнеся къ первой слова: "то очевидно всѣ общенія", такъ какъ эта мысль является придаточнымъ предложеніемъ ко второй части; Н. Скворцовъ также разбилъ періодъ на двѣ. половины, по во второй онъ повторилъ это придаточное предложеніе,

Раскроемъ стр. 183 и прочтемъ въ § 13, гл. 9, кн. IV, слѣдующій періодъ, составленный по правиламъ нѣмецкой грамматики*

"[Изъ этого общаго правила] исключается тотъ случай, если бы кто-либо сталъ обсуждать весь вопросъ [съ относительной точки зрѣня], въ зависимости отъ тѣхъ или иныхъ предпосылокъ... потому что зачастую не бываетъ никакихъ препятствій къ тому, чтобы нѣкоторыя государства вмѣсто другой, болѣе предпочтительной самой по себѣ конституціи, пользовались иной (менѣе совершенной, но) для него полезной".

У Скворцова этотъ періодъ переведенъ такъ:

"Впрочемъ такое сужденіе справедливо только безъ вниманія къ особеннымъ условіямъ дѣйствительности".

Вообще первое впечатлѣніе отъ новаго перевода Политики -- это неясность. Выраженіями, которыхъ читатель безъ справки съ подлинникомъ или другимъ переводомъ, не пойметъ, полна вся книга. Пусть кто-либо догадается, что хотѣлъ сказать Аристотель въ слѣдующихъ предложеніяхъ:

"Вообще повсюду причиною возмущеній бываетъ отсутствіе равенства, какъ скоро это послѣднее оказывается несоотвѣтственнымъ въ отношеніи лицъ, находящихся въ неравномъ положеніи" (кн. V, гл. 2, § 1); "Такъ какъ мы предполагаемъ разсмотрѣть источники государственныхъ возмущеній и переворотовъ, то намъ слѣдуетъ прежде всего изслѣдовать вопросъ вообще объ ихъ первопричинахъ"; "такъ какъ форма государственнаго устроенія то же самое, что и политическая система"... (кн. III, гл. 5, § 1, стр. 111).

О литературности языка перевода говорить не приходится. Жебелеву ничего не стоитъ въ погонѣ за буквальной томностью сказать:

"Производятся же государственные перевороты либо насильственнымъ, либо коварнымъ путемъ" (стр. 219, кн. V, гл. 3, § 8);

"...нужно будетъ попытаться еще изслѣдовать и то, въ чемъ заключаются разрушительные и спасительные элементы, свойственные каждой изъ формъ государственнаго строя" (стр. 154, кн. IV, гл. 2, § 5);

"тѣ, кто стоятъ у кормила правленія, не всегда бываютъ пріятнаго обхожденія" (стр. 187, кн. IV, гл. 10, § 9).

Къ этому нужно прибавить склонность Жебелева модернизировать Аристотеля, заставляя его говорить объ эволюціи (""прогрессивно-эволюціонирующее единство государства", кн. II, гл. 1, § 4) и т. д. Въ виду всего этого, мы. не защищая перевода Скворцова, не стоящаго на высотѣ современнаго пониманія Аристотеля, да и для своего времени страдавшаго крупными дефектами, должны признать, что Жебелевъ не сдѣлалъ шага впередъ сравнительно со своимъ предшественникомъ, и читателю, не имѣющему возможности познакомиться съ Аристотелемъ, ни въ подлинникѣ, ни даже въ нѣмецкомъ или французскомъ переводѣ, все еще приходится обращаться къ этому послѣднему.


Н. Рейнгардтъ.


"Современникъ". Кн. X, 1912