# Политическая и общественная хроника

Эли Реклю

Необычайные перемены, совершившиеся во Франции.- Упадок второй империи.- Свобода сама собой водворяется во Франции.- Новые партии и отношение их к старым.- Разложение парижского общества.- Республиканская партия отрицает необходимость восстания 26 (14) октября.- Романические планы восстания.- Бездействие правительства.- Слухи о новом государственном перевороте.- Всеобщее раздражение.- Возмутительное убийство.- Свидание Прима с Наполеоном III и что за сим воспоследовало.- Гражданская война в Испании.- Восстание на Кубе продолжается.- Свидание наследного принца прусского с австрийским императором.- Жертва полицейской глупости.

## ПОЛИТИЧЕСКАЯ И ОБЩЕСТВЕННАЯ ХРОНИКА.


Необычайныя перемѣны, совершившіяся во Франціи.-- Упадокъ второй имперіи.-- Свобода сама собой водворяется во Франціи.-- Новыя партіи и отношеніе ихъ къ старымъ.-- Разложеніе парижскаго общества.-- Республиканская партія отрицаетъ необходимость возстанія 26 (14) октября.-- Романическіе планы возстанія.-- Бездѣйствіе правительства.-- Слухи о новомъ государственномъ переворотѣ.-- Всеобщее раздраженіе.-- Возмутительное убійство.-- Свиданіе Прима съ Наполеономъ III и что за симъ воспослѣдовало.-- Гражданская война въ Испаніи.-- Возстаніе на Кубѣ продолжается.-- Свиданіе наслѣднаго принца прусскаго съ австрійскимъ императоромъ.-- Жертва полицейской глупости.


Во Франціи происходятъ изумительныя вещи, позволяющія сомнѣваться даже въ существованіи второй имперіи. Французы ходятъ свободно, говорятъ вслухъ, пишутъ и печатаютъ все, что имъ заблагоразсудится. Хотя по праву имъ предоставлено очень мало свободы, но фактически они пользуются ею теперь почти неограниченно. Когда прочитываешь статьи парижскихъ газетъ, каждое утро выходящихъ въ пятистахъ тысячахъ экземпляровъ, когда ежеминутно слышишь на улицахъ такія рѣчи, о которыхъ еще недавно нельзя было и подумать,-- тогда невольно является сомнѣніе, что все это происходитъ во Франціи, гдѣ до сей поры царствовалъ и управлялъ Луи-Наполеонъ III. Франція находится теперь въ моментѣ анархіи. Она, правда, все еще запряжена въ бонапартистскую колесницу, но постромки лопнули, мунштуки разшатались, лошади несутъ и каждая наровитъ тянуть въ свою сторону, кучеръ напрягаетъ всѣ усилія, чтобы осадить лошадей, онъ натягиваетъ возжи, но тщетно, разыгравшихся скакуновъ укротить уже невозможно.

Такая перемѣна вначалѣ возбуждала изумленіе, никто не хотѣлъ вѣрить своимъ собственнымъ глазамъ, никто не хотѣлъ довѣрять собственнымъ ушамъ, каждый искоса посматривалъ по сторонамъ, желая убѣдиться, что но близости нѣтъ полицейскаго, имѣющаго намѣреніе сцапать смѣльчака и препроводить въ теплое мѣстечко. Но теперь уже привыкли къ новому порядку, ничего и никого не опасаются я находятъ, что такое положеніе гораздо спокойнѣе. пріятнѣе и занимательнѣе, ибо, къ несчастію, еще очень немного такихъ людей, которыхъ озабочиваютъ вопросы завтрашняго дня, огромное же большинство относится къ дѣлу пассивно, живетъ изо дня въ день, оставаясь въ полной зависимости отъ случайности событій. Что же касается до побѣжденныхъ въ 1851 году, до тѣхъ, которые втеченіе восемнадцати лѣтъ питали ненависть и никогда не могли простить дѣятелямъ государственнаго переворота.-- они едва ли разсчитывали, что имперія такъ скоро подломится подъ собственной тяжестью, что она еще при жизни начнетъ разлагаться и дойдетъ до такой печальной катастрофы своими собственными усиліями. Они полагали, что для такого конца должны возвратиться времена Лейпцига и Ватерлоо, что имперія будетъ одолжена своимъ паденіемъ Блюхеру-Бисмарку, Кларендону-Веллингтону или Бейсту-Шварценбергу. Они разсчитывали на ужасную, опустошительную войну, на кровавыя битвы, а никакъ не на старческую гангрену.

Понятно, что настоящее положеніе долго продолжаться не можетъ. Имперія, прежде всего, не имѣетъ никакихъ шансовъ пережить императора, а если вѣрить докторамъ, послѣднему самый крайній срокъ жизни -- шесть мѣсяцевъ. Политическіе бюллетени имперіи обратились теперь въ бюллетени о здоровьи императора, всѣ политическіе вопросы нынче находятся въ зависимости отъ степени варимости желудка больного. На ней бонапартисты основываютъ всѣ свои разсчеты. Вотъ каковы результаты государственнаго переворота 2 декабря, вотъ каковы результаты отдачи судебъ въ руки случайнаго человѣка. Величайшій недостатокъ всѣхъ необыкновенныхъ личностей заключается въ томъ, что они единственны въ своемъ родѣ, и что обыкновенно невозможно замѣнять ихъ порядкомъ наслѣдства въ ихъ же фамиліи. Но что бы тамъ ни говорили, что бы ни дѣлали бонапартисты, въ цѣлой Франціи, по всей вѣроятности, между ними не найдется ни одного, который бы имѣлъ вѣру въ будущее своей партіи. Ни одинъ изъ нихъ не осмѣлится сказать самому себѣ, что мальчикъ, ежедневно любующійся фотографическими изображеніями разныхъ клерикальныхъ знаменитостей п вообще постоянно рѣзко-заявляющій свои католическія симпатіи, -- будетъ способенъ черезъ шесть мѣсяцевъ Припять наслѣдство отъ своего отца, держаться настоящей политики въ восточныхъ дѣлахъ, быть судьею между Піемъ IX и Италіей и подать какое нибудь мнѣніе въ постоянно усиливающейся борьбѣ между капиталомъ и трудомъ. По какъ пи мало шансовъ удержаться имѣютъ Бонапарты, не большимъ количествомъ ихъ располагаютъ и принцы Орлеанской Фамиліи. Вторая имперія въ этомъ случаѣ оказала имъ худую услугу...

Свобода прессы и свобода сходокъ, которыми пользуются французы въ послѣднее время, послужили могущественнымъ средствомъ противъ второй имперіи. Противъ нея говорятъ и пишутъ все, что можно сказать и подумать. Газеты соперничаютъ одна передъ другой въ рѣзкости топа и въ сообщеніи новыхъ подробностей, вытянутыхъ изъ-подъ спуда. Если бы теперь отняли свободу прессы и свободу сходокъ во Франціи (законами они только терпятся, но не признаются), если бы французы принуждены были замолчать, то и въ этомъ, едва ли теперь уже возможномъ случаѣ, враги имперіи могли бы утѣшиться тѣмъ, что все зло, какое только можно было сдѣлать имперіи посредствомъ прессы и сходокъ -- уже сдѣлано. Самъ Рошфоръ стирается въ этомъ концертѣ упрековъ, оскорбленіи и ненависти, -- его статьи едва замѣчаются въ ряду другихъ многочисленныхъ статей, написанныхъ на туже тэму. Исторія второго декабря разсказана во всѣхъ ея подробностяхъ. Съ изумленіемъ выслушиваетъ ее молодое поколѣніе, совершенно незнакомое съ этимъ фактомъ насилія, совершившимся не на его памяти; съ не-менышімъ изумленіемъ читаетъ эти разсказы и вся Франція, повидимому забывшая объ этомъ ужасномъ днѣ. За изумленіемъ возникли другія, уже враждебныя, чувства, изчезла даже и та ничтожная доля обаянія, которою до сихъ поръ еще пользовалась имперія. Отъ этой перемѣны въ убѣжденіяхъ страдаетъ не одинъ Луи-Наполеонъ, его жена и его сынъ, но также и глава Бонапартовъ; восемнадцатое брюмера возбуждаетъ теперь не меньшую ненависть, какъ и второе декабря; наполеоновская легенда (Шаррасъ, Кинэ, Барни. Госсонвиль, Ланфрэ и др.) разрушается но частямъ, чему въ особенности помогла корреспонденція великаго человѣка, выбранная, очищенная, можетъ быть, исправленная, и изданная трудами императорской комиссіи, подъ предсѣдательствомъ принца Наполеона.

Во Франціи такъ мало вѣрятъ продолженію существованія имперіи, что демократическія газеты одна за другой печатаютъ программы будущей республики. Каждый вечеръ въ дружескихъ кружкахъ идутъ пренія о будущемъ городовомъ устройствѣ, честолюбцы уже мѣтятъ на разныя должности, прожектеры передаютъ на обсужденіе самые разнообразные планы. Есть, разумѣется, много плановъ дѣльныхъ, практичныхъ, примѣнимыхъ, но много и утопическихъ, неисполнимыхъ; иные слишкомъ ретивые прожектеры, напримѣръ, обѣщаютъ немедленное уничтоженіе общественнаго долга, этого мало, уничтоженіе всѣхъ частныхъ долговъ, уничтоженіе наслѣдства, гражданскаго брака, капитала, процентовъ, -- и все это должно быть совершено простыми декретами, добровольно, безъ всякаго вмѣшательства силы, безъ помощи арміи и полиціи, которыя будутъ тоже немедленно распущены. При всей своей непрактичности и неисполнимости, эти проэкты однакожъ показываютъ, съ какой стороны дуетъ вѣтеръ, и какія реформы занимаютъ въ особенности общественное мнѣніе страны. Прежнія партіи теряютъ подъ ногами почву и ищутъ спасенія въ лагерѣ своихъ бывшихъ противниковъ. Прудонисты, напримѣръ, переходятъ къ соціалистамъ, индивидуалисты къ коллективистамъ и пр. Прежніе соціалисты не удовлетворяютъ уже новыхъ партій, которыя считаютъ ихъ просто за буржуа, а прежнихъ буржуа третируютъ, какъ реакціонеровъ. Многіе возмущаются такимъ страннымъ, по ихъ мнѣнію, поведеніемъ новыхъ партій, они опасаются, что эти преувеличенныя тонкости причинятъ много вреда дѣлу свободы. Но едва ли они правы. Какая въ томъ бѣда, что ярлыкъ утопистовъ не приклеивается вѣчно къ однимъ и тѣмъ же личностямъ, а постоянно переходитъ съ головы на голову, подобно тому, какъ серебряная монета безпрерывно путешествуетъ изъ одного кармана въ другой. Партія, на долю которой выпадаетъ власть и руководительство дѣлами страны, перестаетъ быть самой передовой и по необходимости должна приблизиться къ народной массѣ, -- таковъ политическій, физіологическій и психологическій законъ, который остается вѣчно неизмѣннымъ. Если изъ народа выдѣляется новая крайняя партія, понятно, что прежнюю прогрессивную партію она считаетъ ниже движенія, сама же въ глазахъ прежней партіи становится утопическою. Такимъ образомъ бывшіе утописты изъ области теорій переходятъ на поле практики и принимаютъ на себя руководительство дѣлами страны. Такъ было, такъ есть, такъ будетъ всегда.

Какова же программа французское республиканской партіи, къ которой принадлежитъ масса старыхъ и новыхъ республиканцевъ, остающихся за выдѣленіемъ изъ ихъ среды крайнихъ партій, представившихъ свои ясно-опредѣленныя программы? Очень бы интересно было ее разобрать, но оі:а не настолько еще опредѣлилась, чтобы могла подвергнуться точному анализу. Она безпрерывно подвергается измѣненіямъ и дополненіямъ, но мы полагаемъ, что для читателей "Дѣла", постоянно слѣдящихъ за движеніемъ политическихъ и соціальныхъ вопросовъ, будетъ все-таки интересно познакомиться хотя съ сущностію этой программы.

Одинъ хитрый и лукавый бонапартистъ, смѣлый биржевой игрокъ, сказалъ недавно: "Не то меня страшитъ, что императоръ скоро умретъ, имперія разрушится и мы испытаемъ свирѣпую, фантастическую и кровавую революцію. Съ такой бѣдой я готовъ примириться: за кровавой революціей также скоро наступитъ реакція и вдесятеро возвратитъ вамъ то, что на время отнимутъ люди безпорядка. А страшусь я болѣе всего продолжительности настоящаго положенія, страшусь, если долгое время продлится немощная жизнь императора, во время которой разшатаются всѣ колеса и винты общественной машины, ослабнутъ всѣ принципы порядка, религіи, семейства и собственности. Я не боюсь революціонной анархіи, но если правительственная анархія продолжится еще неопредѣленное время, болѣзнь, можетъ статься, сдѣлается неизлѣчимой."

Слова этого бонапартиста, болѣе реакціонера, чѣмъ бонапартиста, заслуживаютъ серьезнаго вниманія. Они показываютъ, что даже и крайніе реакціонеры вовсе не такъ привязаны къ судьбамъ имперіи, чтобы желали спасти ее во что бы то ни стало. Съ другой стороны, извѣстно, что самые рѣшительные революціонеры, самые закоренѣлые соціалисты и комунисты не принадлежатъ къ числу людей, особенно спѣшащихъ, покончить съ правительствомъ второй имперіи. Эти выводы легко можно было сдѣлать впродолженіи послѣднихъ двухъ недѣль. Старое французское общество находится теперь въ полномъ разложеніи. Все въ немъ пришло въ броженіе. Его болѣзненно волнуютъ не только политическіе, но еще болѣе соціальные вопросы; движеніе научное, матеріалистическое и позитивное оказываютъ также на него свою долю вліянія. Нынѣшнее парижское общество (провинція сильно отстаетъ отъ столицы) страдаетъ той же болѣзнію, какъ и имперія; его также сжигаетъ старческая гангрена; рана съ каждымъ днемъ принимаетъ все большіе и большіе размѣры; зараза ползетъ и въ ширь и въ глубину. Новаторы увѣрились, что старое общество не можетъ упасть еще ниже, что интеллектуальная, соціальная, политическая, моральная и религіозная анархія не могутъ быть болѣе полными. "Дѣло, говорятъ они -- совершающееся само собой, несравненно лучше того, которое мы въ состояніи сдѣлать. Вмѣшавшись, мы можемъ, вопреки нашему желанію, остановить разложеніе. Если мы нашимъ скальпелемъ вырѣжемъ больное мѣсто, мы, можетъ быть, остановимъ заразу и спасемъ больного на его несчастіе. Главнѣйшее дѣло революцій вовсе не разрушеніе, какъ это принято думать, а скорѣе созиданіе. Если они и разрушаютъ зданіе, то съ единственной цѣлію на мѣсто его построить новое. Революціей 1789 года математически вѣрно измѣряется дѣло энциклопедистовъ -- уменьшите дѣятельность Вольтера, Руссо, Дидро, д'Аламбера и Гельвеція, и вы въ. такой же самой пропорціи должны уменьшить плоды дѣятельности Дантона, Кутона, Робеспьера и Сена-Кюста. Мы были терпѣливы втеченіи двадцати лѣтъ реакціи, мы будемъ имѣть еще двадцать мѣсяцевъ для службы будущей республикѣ!"

Въ этомъ сжатомъ конспектѣ резюмированы рѣчи нѣкоторыхъ старыхъ революціонеровъ, которые они произносили въ послѣдніе дни въ сотняхъ импровизированныхъ клубовъ въ отвѣтъ на предложеніе рискнуть 26 (14) октября произвести попытку ниспроверженія второй имперіи,-- предложеніе, формулированное такимъ образомъ: "Конституціей, которую намъ дала имперія, постановлено,, чтобы законодательное собраніе ни въ какомъ случаѣ не могло быть закрыто болѣе шести мѣсяцевъ къ ряду, другими словами, (страна долѣе шести мѣсяцевъ не должна оставаться безъ представительства. 26 октября кончится шесть мѣсяцевъ, впродолженіи которыхъ Франція лишена была возможности вести сама собственныя дѣла. Правда, было собраніе вновь избранныхъ депутатовъ,, но народные представители грубо распущены, не успѣвъ даже окончить повѣрку своихъ полномочій.-- Правительство рѣшило созвать палаты 29 (17) ноября. Этимъ рѣшеніемъ оно нарушило конституцію, которую само дало, оно своими собственными руками разорвало договоръ, заключенный имъ съ націей. Вслѣдствіе этого депутаты вправѣ считать ничѣмъ данную ими присягу, а Франція можетъ предать суду правительство, измѣнившее имперіи, подобно тому, какъ нѣкогда оно измѣнило республикѣ".

Вотъ что говорятъ, вотъ что кричатъ на частныхъ сходкахъ и печатаютъ въ газетахъ. Депутаты лѣвой стороны постоянно получаютъ знаки народной привязанности; ни одна манифестація, направленная противъ второй имперіи, не можетъ состояться безъ того, чтобы вожаки не пытались поставить во главѣ ея кого нибудь изъ непримиримыхъ, разсчитывая, что, можетъ быть, произойдетъ стычка и этотъ послѣдній по какой нибудь случайности будетъ убитъ, что при громадной популярности непримиримыхъ непремѣнно заставитъ видѣть въ убитомъ великаго героя, а это, въ свою очередь, повлечетъ за собою блистательные похороны, я за ними непремѣнно послѣдуетъ возстаніе 500 или 600 тысячъ парижанъ, ибо они пожелаютъ отомстить за своего любимца, возста, ніе, которое навѣрное окончится самымъ пагубнымъ образомъ для второй имперіи.

Этотъ планъ слишкомъ романиченъ, но, сверхъ того, онъ страдаетъ еще однимъ важнымъ недостаткомъ: безъ депутата онъ состояться не можетъ, а господъ депутатовъ теперь рѣшительно невозможно отыскать для этой надобности: одинъ беретъ морскія ванны, другой поѣхалъ въ Пиринеи, третій весь простудился и сидитъ дома, четвертый занятъ спѣшнымъ дѣломъ -- пишетъ исторію революціи 1848 года. Такимъ образомъ приходится обойтись безъ депутатовъ и придумать что нибудь другое. И романическія головы соорудили новый планъ хуже котораго трудно было выдумать, такъ какъ онъ подверженъ самымъ большимъ случайностямъ. Предположено пройти процессіей по большой стратегической дорогѣ, затѣмъ остановиться на площади Согласія передъ казармами и, такимъ образомъ, подставить свои лбы мишенью для тюркосовъ и альзаскихъ канонировъ, приведенныхъ съ большой поспѣшностью въ Парижъ на всякій случай. Но еще лучше объясненіе причины для возстанія,-- объясненіе достойное Санхеца и Эскобара: "Мы разобьемъ имперію изъ уваженія къ имперіи, чтобы отомстить конституцію, попранную самимъ ея авторомъ" -- проще сказать: "мы дѣлаемся имперіалистами, болѣе пылкими, чѣмъ самъ императоръ, и становимся ими для того, чтобы низвергнуть императора". Всѣ подобныя предположенія, разумѣется, могли только помѣшать серьезному дѣлу; слѣдовало, такъ или иначе, ихъ устранить, въ чемъ и успѣли, и теперь всякое предположеніе о возстаніи 26 октября отринуто, какъ дѣло совершенно безполезное. Каждый, наконецъ, понялъ, что дѣйствовать такъ опрометчиво, руководясь однимъ только непосредственнымъ чувствомъ, по меньшей мѣрѣ нелѣпо. Такое благоразумное рѣшеніе возвысило, если возможно, еще болѣе популярность непримиримыхъ, такъ какъ преимущественно они настаивали на принятіи этого рѣшенія.

Что же дѣлало правительство въ то время, какъ народъ строилъ планы своихъ будущихъ дѣйствій? Оно дѣлало все, что могло для упадка своего, и безъ того не слишкомъ широкаго, кредита. Оно состоитъ изъ членовъ, искренно ненавидящихъ другъ друга и потому каждый изъ нихъ дѣлалъ одинъ другому столько зла, сколько было въ его власти. Вражда президента сената Руэ къ президенту законодательнаго корпуса Шнейдеру примѣшивалась къ каждому дѣлу и тормозила всякія правительственныя распоряженія; Мань и Шаслу-Лоба пользовались всякимъ случаемъ, чтобы подставить ножку министру внутреннихъ дѣлъ Форкаду де-ла-Рокетъ. Что касается императора, онъ, кажется, не имѣетъ никакого понятія объ этой бурѣ въ стаканѣ воды я презираетъ своего великаго визиря столько же, сколько презираетъ сатраповъ, а сатраповъ столько же, сколько великаго визиря. Каждый могъ замѣтить, что съ тѣхъ поръ, какъ ослабѣвшій императоръ борется со смертію, Руэ и Императрица съ трудомъ получаютъ доступъ къ августѣйшему больному, а префектъ полиціи, Пьетри, можетъ входить къ нему во всякое время по потайной лѣстницѣ. Предполагаютъ, что и рѣшеніе отложить созваніе палаты на мѣсяцъ принято императоромъ по совѣту Пьетри. Утверждаютъ даже, что это рѣшеніе принято съ цѣлію возбудить вражду между народомъ и арміей. Принятіемъ этихъ рѣшеній стараются объяснить тѣ странныя противорѣчія и нерѣшительность въ дѣйствіяхъ правительства, замѣчаемыя въ послѣднее время. Разсказываютъ, что въ одно прекрасное утро, императоръ, въ веселомъ расположеніи духа, появился въ совѣтѣ министровъ: "Озабочивающее насъ дѣло о созваніи законодательнаго корпуса мною уже рѣшено, сказалъ Императоръ.-- Нечего больше думать о немъ. Мы отсрочимъ его на мѣсяцъ послѣ 26 октября, чтобы императрица, возвратясь изъ своего путешествія на Востокъ, имѣла возможность присутствовать при открытіи". По другимъ варіаціямъ,-- этимъ разсказамъ особенно охотно вѣрятъ въ Парижѣ,-- принятію рѣшенія объ отсрочкѣ созванія палаты предшествовали разсужденія на тэму, что "имперія слишкомъ быстро идетъ по пути своего паденія, что спасти ее отъ гибели можетъ только новый государственный переворотъ, который повлечетъ за собою осадное положеніе и всѣ другія послѣдствія; что имперія совершила всѣ либеральныя реформы, какія только могла, и правительство окончательно убѣдилось, что ничѣмъ нельзя удовлетворить ненасытный Парижъ, выходитъ лучше всего напомнить ему опять второе декабря -- въ этотъ же самый день или нѣсколькими днями ранѣе, а то и въ октябрѣ, если парижане поторопятся; во всякомъ случаѣ слѣдуетъ поспѣшить, чтобы дѣло кончить при жизни императора и гарантировать безпрепятственное наступленіе регентства. Поэтому-то, можетъ быть, и отняли начальство надъ парижскими войсками у Канробера. выжившаго изъ ума, и отдали его кузену Монтобана,-- прославившагося грабежомъ лѣтняго дворца китайскаго богдыхана и враждой ко всякимъ законодательнымъ собраніямъ,-- Паликао, о которомъ составилось самое гадкое мнѣніе во французской арміи. Предположенія идутъ далѣе и утверждаютъ, что "если прессѣ дали свободу, по истинѣ изумительную, то сдѣлали это съ цѣлію, чтобы она разожгла парижскій народъ противъ имперіи, который, возставъ, кинется безоружный на пушки. Если на народныхъ сходкахъ позволяютъ безпрепятственно произносить самыя зажигательныя и нелѣпыя рѣчи, и разгоняютъ сходки, какъ только пренія принимаютъ разумный характеръ, то это дѣлаютъ съ цѣлію разорвать устраивающуюся коалицію рабочихъ съ буржуазіей противъ имперіи, возбудить соціалистовъ и республиканцевъ однихъ противъ другихъ, а затѣмъ, при ловомъ государственномъ переворотѣ, получить одобреніе отъ всѣхъ рантье, промышленниковъ-и собственниковъ".

Эти разсказы съ одинаковымъ вниманіемъ выслушиваются и имъ придаютъ одинаковую вѣру какъ въ салонахъ, такъ и въ мастерскихъ, въ кафе и на имперіалахъ омнибусовъ. Прибавьте къ этому множество банкротствъ, застой промышленности, совершенную остановку оптовой торговли и тихое веденіе дѣлъ различными предпринимателями. Потомъ почти повсемѣстныя стачки, въ однихъ мѣстахъ рабочихъ, въ другихъ патроновъ. Всеобщее неудовольствіе въ рабочемъ классѣ возбуждается еще болѣе фактами военнаго вмѣшательства во многія стачки. Такое вмѣшательство въ копяхъ Рикамаре и Обенѣ сопровождались множествомъ убійствъ, подъ пулю попадали не только мужчины, но даже женщины и дѣти.

Немудрено, что при такомъ напряженномъ состояніи всѣхъ и каждаго, одинъ страшный, возмутительный случай произвелъ небывалое впечатлѣніе во всей Франціи. Отецъ, беременная мать и шестеро дѣтей были убиты злодѣемъ девятнадцати лѣтъ отъ роду. Молодой негодяй, обладающій хорошими способностями, истинный бальзаковскій герой, Вотренъ или Растиньякъ, взялъ себѣ за образецъ достопочтеннаго отца іезуита Родина изъ "Вѣчнаго Жида".

Ему не хотѣлось работать, а его томила жажда къ богатству, столь распространенная во время второй имперіи; онъ захотѣлъ обогатиться какъ можно скорѣе какими бы то ни было средствами. Этотъ Тропманъ (убійца) -- типъ генераціи, порожденной переворотомъ второго декабря, маленькую мораль онъ предоставилъ маленькимъ людямъ, а самъ сталъ руководствоваться большой моралью, которую до него многіе высокопоставленные въ административномъ и финансовомъ мірѣ такъ ловко умѣли эксплуатировать въ свою пользу. Руководствуясь примѣрами, онъ хотѣлъ попробовать -- и оборвался.

Да, любопытное зрѣлище представляетъ теперь вторая имперія, находящаяся въ моментѣ упадка.


-----


Послѣ извѣстнаго свиданія генерала Прима съ императоромъ Наполеономъ III, Франція и Испанія предприняли несправедливую и пагубную экспедицію въ Мехику.

Испанскій военный министръ и французскій императоръ свидѣлись снова. Тотчасъ по возвращеніи Прима въ Испанію, страна снова обагрилась кровью, снова началась въ ней гражданская война.

Примъ вполнѣ понялъ своего собесѣдника. Не допускать орлеанскую фамилію сѣсть на испанскій тронъ, задавить испанскую республиканскую партію -- такова инструкція, полученная испанскимъ генераломъ отъ французскаго императора.

Выборъ претендента, долженствующаго занять вакантный испанскій тронъ, также сдѣланъ тотчасъ послѣ этого свиданія. У французскаго императора испарилась изъ памяти печальная участь Максимиліана, преданнаго имъ на жертву, и онъ снова вмѣшался въ выборъ претендента. Его выборъ палъ на племянника италіянскаго короля Томаса, или Томазито. какъ его называютъ въ Италіи, мальчика болѣзненнаго, имѣющаго всего пятнадцать лѣтъ отъ роду.

Рѣшено было дѣйствовать какъ можно быстрѣе. Для, переговоровъ въ Италію послали сьера Монтемара, агента Прима. Несмотря на все желаніе послѣдняго кончить поскорѣе дѣло, оно долго не подвигалось ни на шагъ. Монтемаръ изъѣздилъ Италію вдоль и поперегъ, побывалъ въ Англіи, вернулся опять въ Италію, а дядюшка Викторъ-Эмануилъ все еще раздумывалъ, все медлилъ окончательнымъ отвѣтомъ. Сегодня онъ балъ готовъ дать свое согласіе, но завтра опять раздумывалъ, опасаясь какой нибудь печальной катастрофы, которая можетъ постичь юношу.

Переговоры затянулись надолго. Слѣдовало такъ или иначе, но кончить ихъ поскорѣе; изъ Сен-Клу послали телеграмму во Флоренцію и министръ Менабреа далъ сьеру Монтемару честное сло* во, что король Викторъ-Эмануилъ согласится на принятіе короны его племянникомъ.

Честное слово его превосходительства, безъ сомнѣнія, значило кое-что. Однакожъ Монтемаръ имѣлъ слабость въ этомъ случаѣ не придавать ему особаго значенія и пожелалъ получить его отъ самого короля.

Къ несчастію, король въ эту минуту отправился на охоту за нѣсколько десятковъ верстъ отъ столицы; Монтемаръ тотчасъ же пустился на поиски за охотникомъ, но какъ старательно его ни отыскивалъ, потерялъ его слѣдъ въ огромныхъ лѣсахъ, и возвратился ни съ чѣмъ, если не считать честнаго слова, полученнаго имъ отъ генерала Менабреа. Если малолѣтній Томазито надѣнетъ на свою голову корону Карла V и опояшетъ свое слабое тѣло старымъ мечомъ Фердинанда католическаго,-- это совершится потому, что честнымъ словомъ хорошо извѣстнаго генерала Прима гарантируется честное слово никому неизвѣстнаго сьера Монтемора; что честнымъ словомъ сьера Монтемара гарантируется честное слово его превосходительства Менабреа; что честнымъ словомъ сіятельнаго Менабреа гарантируется честное слово короля Галантуомо, "лучшаго друга Гарибальди".

Этотъ выборъ сильно обезпокоилъ благороднаго Серрано и достойнаго Топете. Однакожъ они сочли для себя болѣе удобнымъ пока помолчать, и обратили свои усилія въ другую сторону. Время собранія кортесовъ послѣ вакацій они, соглашаясь съ Прямомъ, сочли самымъ удобнымъ для новой гражданской войны, цѣлью которой должно быть уничтоженіе республики и разсѣяніе республиканской партіи.

Доблестному тріумвирату нечего было долго думать о средствахъ какъ привести въ исполненіе свой планъ. Стоило только примѣнить къ дѣлу тѣ самыя наступательныя дѣйствія, которыя имъ такъ недавно еще удались въ Малагѣ, Кадиксѣ и Хересѣ, вновь вызвать ями возстаніе, а затѣмъ объявить осадное положеніе для подавленія бунта. Этотъ планъ вовсе не мудреный: нужно сперва дозволить народныя демонстраціи, потомъ внезапно запретить ихъ, затѣмъ, наконецъ, напасть врасплохъ на національную гвардію и. держать къ ней такую рѣчь: "намъ не нравятся очки вашего командира, поэтому вы должны отдать намъ втеченіе трехъ часовъ ваши ружья, если вы не хотите быть разстрѣлянными." Граждане, не съумѣвъ понять всей убѣдительности этой логической рѣчи, разряжаютъ свои ружья на головѣ чиновника, принявшаго на себя миссію обезоруженія, строятъ баррикады,-- и возстаніе, къ великой радости правительства, охватываемъ весь городъ, считающійся подозрительнымъ, сочувствующимъ республиканской партіи.

Почти буквально такимъ порядкомъ происходило дѣло въ Таррагонѣ, такъ случилось въ Барселонѣ, случится и въ другихъ большихъ городахъ, случится, рано или поздно, и въ самомъ Мадридѣ, гдѣ правительство уже пыталось нѣсколько разъ произвести обезоруженіе, но приступало къ дѣлу самымъ іезуитскимъ образомъ, не смѣя прямо и открыто выказать свое вѣроломство.

Въ Таррагонѣ генералъ-лейтенантъ Пьерадъ, депутатъ въ кортесахъ, находился во главѣ республиканской манифестаціи. Подобныя манифестаціи со времени сентябрьской революціи дѣлались нерѣдко какъ въ Таррагонѣ, такъ и въ другихъ городахъ; республиканцы имѣли такое же законное право производить ихъ, какъ монархисты, клерикалы и другія партіи. До сихъ поръ никто и никогда не препятствовалъ ихъ совершенію. Такъ и въ этотъ день республиканская манифестація, имѣя съ собой красное знамя, на которомъ было написано: "да здравствуетъ федеральная республика!" -- направилась процессіей по городу. На одной улицѣ она встрѣтилась съ правительственнымъ агентомъ министра внутреннихъ дѣлъ, нѣчто въ родѣ городничаго, окруженнаго толпой вооруженныхъ алгвазиловъ; чиновникъ поднялъ револьверъ, угрожая выстрѣлить въ генерала. "Онъ хочетъ убить Пьерада!" закричали со всѣхъ сторонъ въ толпѣ, и въ тоже время нѣсколько человѣкъ, выхвативъ ножи, бросились на чиновника. Пьерадъ желалъ защитить его, но ничего не могъ сдѣлать; градоначальникъ былъ убитъ, трупъ его тащили по улицамъ и затѣмъ бросили въ яму. На другой день Пьерадъ, не взирая на его неприкосновенность, какъ депутата, былъ арестованъ по обвиненію въ убійствѣ.

Съ Барселоной поступлено еще хуже. Нѣсколько дней сряду правительство вводило туда отряды войскъ; казармы переполнились солдатами, въ крѣпость Монтжуи были свезены огромные запасы снарядовъ и пороха.

Солдатъ помѣстили даже въ домахъ частныхъ лицъ, противъ которыхъ и била приготовлена вся эта масса вооруженыхъ людей, орудій и снарядовъ. Муниципалитетъ, предугадывая въ этомъ вооруженномъ нашествіи что-то для себя недоброе, обратился къ мѣстной администраціи за разъясненіями, губернаторъ "наисвященнѣйшимъ, честнѣйшимъ словомъ" увѣрялъ, что ничего, рѣшительно ничего не намѣреваются предпринимать противъ города; что хотя, по правительственнымъ депешамъ, карлисты вездѣ окончательно поражены, однакожъ слѣдуетъ принять предосторожности противъ ожидаемаго возстанія приверженцевъ Изабеллы. Тогда муниципальные совѣтники стали уговаривать народъ не тревожиться. "Успокойтесь, говорили они, ничего не опасайтесь, начальникъ войскъ даетъ вамъ честное слово, что онъ не сдѣлаетъ намъ ничего худого и вовсе не имѣетъ намѣренія нападать на насъ." И почти въ то самое время войска заняли всѣ выходы изъ города, поставили на площадяхъ баттареи, овладѣли театромъ, биржей, таможней и другими зданіями, а губернаторъ вывѣсилъ прокламацію, которой требовалъ, чтобы національные гвардейцы немедленно отдали свое оружіе солдатамъ, угрожая въ случаѣ непослушанія наказаніемъ, какъ за бунтъ.

Что было дѣлать? Въ этомъ положеніи борьба была рѣшительно невозможна. Но въ составѣ барселонской національной гвардіи было много людей энергическихъ и нетерпѣливыхъ,-- они не захотѣли подчиниться незаконному требованію и согласились лучите попытать счастія въ борьбѣ. Борьба началась.

Пѣхота, артиллерія, кавалерія ринулись на горсть смѣльчаковъ, многихъ убили, еще больше переранили и захватили въ плѣнъ; въ числѣ послѣднихъ находился депутатъ Серра-Клара, явившійся на баррикады съ единственной цѣлью уговорить національную гвардію, но имя здраваго смысла, прекратить невозможное сопротивленіе, которое неминуемо кончится тѣмъ, что перерѣжутъ всѣхъ до одного національныхъ гвардейцевъ. Серра-Клара отправился къ возставшимъ послѣ предварительнаго свиданія съ начальникомъ города, и только получивъ его согласіе, онъ пошелъ на баррикады съ словами мира и утѣшенія.

Но не смотря на это, Серра-Клара былъ отправленъ на военный корабль и посаженъ въ казематъ по приказанію того же самого генерала, который избралъ его посредникомъ между собою и народомъ,-- того генерала, который еще наканунѣ давалъ честное слово дворянина, что не предприметъ ничего противъ города. И мадридское правительство утвердило это покушеніе на неприкосновенность депутата, объясняя свой беззаконный поступокъ тѣмъ, что Серра-Клара, будто-бы былъ взятъ на баррикадахъ съ оружіемъ въ рукахъ.

Такимъ образомъ доблестный тріумвиратъ слишкомъ ясно показалъ, что желаетъ возбудить гражданскую войну. Его желаніе исполнилось. Незаконныя дѣйствія правительства возбудили негодованіе въ странѣ, начался ропотъ, который скоро перешелъ въ открытое возстаніе.

Республиканская партія, для которой чрезвычайно важно было продлить существующее положеніе вещей, увидѣла себя вынужденной вступить въ борьбу ранѣе, чѣмъ слѣдовало и принять генеральное сраженіе. Не она нарушила перемиріе, не она и нарушала конституцію, а нарушилъ ее тріумвиратъ. Конституція узаконила права личности, по конституціи ни одинъ испанецъ не могъ быть арестованъ безъ судебнаго приговора; между тѣмъ всѣ тюрьмы наполнены легитимистами, виновными только въ томъ, что они стали подозрительны правительству; нынче республиканцы стали еще подозрительнѣе -- вали и ихъ туда же. Конституціей установлено, что ни подъ какимъ предлогомъ не могутъ быть открываемы нигдѣ въ странѣ превотальные суды, что испанцы будутъ судиться выборными судьями,-- и вотъ Каталонія, самая промышленная провинція въ Испаніи, предана на волю военныхъ комиссій и военнаго закона. Конституція объявила неприкосновенность народныхъ представителей, а депутаты Пьерадъ и Серра-Клара брошены въ тюрьму.

Несмотря на то, что конституція узаконила безусловную свободу печати, въ Барселонѣ запрещены двѣ газеты. Въ Мадридѣ пятьдесятъ негодяевъ, вооруженныхъ палками и ножами, сдѣлали нападеніе на нѣкоторыя редакціи оппозиціонныхъ газетъ, храбро яоколотили нѣсколькихъ человѣкъ, которые противъ направленныхъ на нихъ кинжаловъ могли защищаться развѣ только перьями и чернилицами.

Газеты такимъ образомъ не имѣли возможности выходить въ свѣтъ, журналисты принесли жалобу полиціи, но она отвѣчала, что это "дѣло частное". Когда же нѣкоторые изъ второстепенныхъ чиновъ полиціи имѣли неловкость арестовать нѣсколькихъ изъ отважныхъ носителей дубинъ, старшіе чинрі сдѣлали имъ строгій выговоръ, а глава этой разбойничьей банды получилъ какое-то административное назначеніе. Какъ эти факты напоминаютъ декабрьскія событія во Франціи! Чѣмъ окончится начавшаяся борьба предвидѣть трудно, одно можно сказать, что если побѣдитъ Примъ, то эта побѣда повлечетъ за собой великія бѣдствія для Испаніи.


------


Борьба уже началась и ведется съ большою энергіею съ обѣихъ сторонъ. Кровь потекла во многихъ провинціяхъ, она течетъ тамъ до сихъ поръ, и, по всей вѣроятности, будетъ течь еще долго.

Вслѣдствіе обезоруженія національной гвардіи въ Барселонѣ, вся Каталонія покрылась отрядами республиканцевъ, взявшихся за оружіе; во главѣ отрядовъ встали нѣкоторые изъ депутатовъ. Рейсъ, Ла-Жункера, Манреза, Вальсъ, Барбастро и другіе города возстали объявили федеративную республику. Вслѣдъ за этимъ депутатъ Поль -- тотъ самый, который въ прошломъ году далъ маршалу Пріму первые необходимые фонды для бѣгства въ Лондонъ, -- правилъ начальство надъ отрядомъ, организованнымъ въ Хересѣ; Сальвохеа въ Кадиксѣ послѣдовалъ его примѣру, и въ разныхъ другихъ мѣстахъ сформировались болѣе или менѣе сильные отряды. Черезъ нѣсколько дней вездѣ, гдѣ только обнаружилось возстаніе, были испорчены желѣзныя дороги и разорваны телеграфическія проволоки.

Армія осталась вѣрна правительству, республиканцы были разбиваемы при каждой встрѣчѣ, Каталонія и Андалузія почти совершенно усмирены -- такъ, по крайней мѣрѣ, объявляютъ оффиціальныя свѣденія. Депутатъ Сунеръ долженъ былъ бѣжать во Францію; депутатъ Хоаристи скрылся неизвѣстно куда; депутаты Bar гуэра, Ачебеда, Солеръ и многіе другіе сидятъ въ тюрьмѣ; депутаты Поль и Сальвохеа, если вѣрить оффиціальнымъ телеграмъ, находятся въ Малагѣ, гдѣ ихъ отряды разбиты и разсѣяны.

Возстаніе въ Сарагоссѣ было усмирено втеченіе двадцати четырехъ часовъ послѣ жаркой битвы; арагонцы потеряли болѣе шестисотъ человѣкъ, выбывшихъ изъ строя; они дрались съ такимъ мужествомъ, что многіе, потерявъ ружья, кидались на баттареи съ одними ножами и ими били артиллеристовъ. Бой долго продолжался съ перемѣннымъ счастіемъ, но наконецъ одолѣли войска правительства, пользуясь своимъ "громаднымъ численнымъ превосходствомъ.

Въ Валенсіи, послѣ изданія командующимъ генераломъ приказа, относительно обезоруженія республиканскихъ волонтеровъ, также обнаружилось возстаніе. Противъ волонтеровъ были направлены нѣсколько колоннъ войскъ, но послѣ двухчасовой ожесточенной борьбы войска принуждены были отступить; оставивъ на полѣ много убитыхъ, какъ офицеровъ, такъ и солдатъ. Второго нападенія произведено не было, Валенсія осталась въ рукахъ республиканцевъ.

Городъ Бехара, въ старой Кастиліи, провозгласилъ республику реакціонеры бросили свои дома и бѣжали въ сосѣдніе города.

Въ самомъ Мадридѣ правительство каждую ночь принимаетъ сильныя предосторожности, опасаясь возстанія.


-----


Посылка подкрѣпленія въ 24,000 человѣкъ на островъ Кубу нисколько не измѣнила положенія дѣлъ на островѣ. Возстаніе продолжается и держится крѣпко, на всѣхъ пунктахъ острова. Общественное мнѣніе въ Соединенныхъ Штатахъ съ каждымъ днемъ высказывается энергичнѣе, такъ что правительство Гранта должно будетъ признать возставшихъ республиканцевъ воюющею стороною.


-----


Самое замѣтное событіе втеченіе прошлаго мѣсяца въ Германіи былъ визитъ наслѣднаго принца прусскаго австрійскому императору въ Вѣнѣ. Этому визиту придаютъ огромную важность. Гг. Бисмаркъ и Еейстъ, будто бы, думаютъ заключить союзъ между австрійскимъ и прусскимъ правительствами на случай важныхъ событій, которыя ожидаются во Франціи.


-----


Англійскій парламентъ пользуется вакаціями, слѣдовательно и для Англіи настало время отдохновенія. Въ дѣлахъ тамъ теперь полное затишье. Одно только происшествіе на время возбуди англійскую столицу.


-----


Сорокъ тысячъ лондонскихъ жителей пошли за гробомъ несчастной жертвы неосторожности кучера и глупости полиціи. Этотъ бѣднякъ попалъ подъ колеса кареты и получилъ серьезныя поврежденія. Вмѣсто того, чтобы дать раненому необходимое пособіе, извѣстивъ его удобно въ госпиталѣ, полиція рѣшила лучше бросить его въ тюрьму, ибо почему-то прозрѣла въ немъ одного изъ главныхъ начальниковъ феніевъ.


Жакъ Лефрень.


"Дѣло", No 10, 1869