# Современное искусство

Митрофан Нилович Ремезов

(Малый театр: Кому весело живется?- комедия в 3-х действиях, Виктора Крылова.- Кремонский скрипач (Le Luthier de Crémone), комедия в 1-мъ действ╕и, в стихах, соч. Ф. Коппе, перевод с французского А. М. Невского.- Праздничные спектакли.)

## СОВРЕМЕННОЕ ИСКУССТВО.


(Малый театръ: Кому весело живется?-- комедія въ 3-хъ дѣйствіяхъ, Виктора Крылова.-- Кремонскій скрипачъ (Le Luthier de Crémone), комедія въ 1-мъ дѣйствіи, въ стихахъ, соч. Ф. Коппе, переводъ съ французскаго А. М. Невскаго.-- Праздничные спектакли.)


18 ноября на сценѣ Малаго театра шли въ первый разъ двѣ пьесы оригинальная комедія В. А. Крылова, Кому жить весело, и переведенная стихами съ французскаго А. М. Невскимъ одно-актная комедія Кремонскій скрипачъ. Въ нашемъ Маломъ театрѣ мы очень давно не слыхали такого веселаго смѣха, какъ на первомъ представленіи комедіи г. Крылова. Смѣхъ этотъ мы потому только не могли назвать "дружнымъ", что наша публика первыхъ представленій, вообще, не смѣшлива и не особенно впечатлительна. На половину, если не больше, это даже не настоящая "публика", а собраніе извѣстныхъ лицъ, знающихъ другъ друга по именамъ, по крайней мѣрѣ, являющихся на первыя представленія точно по какой-то обязанности, какъ на службу. А на службѣ, да по обязанности,-- извѣстно, что не до смѣху. Въ антрактахъ мы слышали, какъ нѣкоторые мухортые "зоилы" презрительно обзывали пьесу г. Крылова "фарсомъ". Такое мнѣніе и это самое выраженіе попали даже въ печать, при отзывѣ о комедіи Кому весело живется. Ничего унизительнаго для автора и для его пьесы мы не видимъ въ томъ, что произведеніе его можетъ быть названо "фарсомъ",-- какъ бы разжаловано изъ чина комедіи въ низшую степень. Дѣло тутъ не въ названіи и не въ чинѣ, а въ достоинствѣ произведенія, по существу: умный фарсъ, во всякомъ случаѣ, неизмѣримо лучше глупой комедіи. Фарсъ непремѣнно долженъ быть веселъ,-- иначе это уже будетъ не "фарсъ",-- а потому самому онъ, конечно, лучше скучной комедіи. Мы думаемъ, что провести рѣзкую и опредѣленную черту, отличающую комедію отъ фарса довольно трудно, если,-- повторяемъ,-- рѣчь идетъ о произведеніяхъ умныхъ, веселыхъ и написанныхъ въ приличномъ тонѣ, а не въ "балаганномъ", гдѣ смѣхъ вызывается внѣшнею уродливостью, грубыми шутками или непристойными выходками. А за тѣмъ все зависитъ отъ исполнителей, такъ какъ, переступивши извѣстную мѣру въ изображеніи данныхъ лицъ, актеры могутъ превратить наилучшую комедію въ прескверный площадной фарсъ. Примѣры тому всѣ видали, а въ частности на таковой можно указать, говоря о комедіи Кому весело живется. Однимъ изъ достоинствъ этой пьесы мы почитаемъ то, что въ ней опредѣленно разработанъ сюжетъ, обозначенный въ заглавіи, и дается прямой отвѣтъ на поставленный въ заглавіи вопросъ,-- какъ мы думаемъ,-- далеко не праздный, по нашему времени. Оглянитесь, добрый нашъ читатель, вокругъ себя и скажите, положа руку на сердце:-- кому весело живется?-- "Соврасу безъ узды", проматывающему "тятенькины" капиталы? Сѣдѣющему или посѣдѣвшему сорванцу, пограбившему, сколько удалось вездѣ, гдѣ плохо лежитъ, и покупающему наслажденія тамъ, гдѣ они продаются? Или женамъ такихъ господъ и ихъ дочерямъ? Или тѣмъ дамамъ, которыя являются сотрудницами въ проматываніи наслѣдственнаго или наворованнаго? Всѣ отлично знаютъ и сами эти господа разудалаго житья, что живется имъ паскудно, но совсѣмъ не весело, что позади "савраса безъ узды" стоитъ судебный приставъ съ цѣпочкой, а позади сорванца -- судебный приставъ, вооруженный еще того посолиднѣе. Такихъ господъ г. Крыловъ въ своей комедіи не трогаетъ. Его герой безпечальнаго, веселаго, житья -- помѣщикъ Отродимцевъ (г. Рыбаковъ), а героиня -- дочь этого помѣщика, Викторина (г-жа Лешковская). Помѣщикъ онъ, впрочемъ, бывшій, такъ какъ всѣ его помѣстья распроданы, а капиталы ушли на фабрики, отправившіяся слѣдомъ за имѣніями въ руки всякихъ плутовъ, обобравшихъ слишкомъ довѣрчиваго и добродушнаго предпринимателя. Друзья Отродимцева, его кумъ Покорковъ (г. Макшеевъ), его кума, Вѣра Андреевна Покоркова (г-жа Садовская), ихъ сынъ и крестникъ Отродимцева, Владиміръ Сергѣевичъ (г. Садовскій 2), ждутъ Отродимцевыхъ къ себѣ на дачу, близъ Москвы. Ждутъ супруги Покорковы своего милаго кума и глубоко печалуются о несчастьи, постигшемъ Отрадимцева и его дочь, окончательно разоренныхъ продажею фабрики. Къ встрѣчѣ гостей хозяева заготовили даже приличествующія обстоятельствамъ соболѣзнующія физіономіи и плаксивые тоны голосовъ. Хозяевамъ сочувствуетъ зашедшая къ нимъ съ своей сосѣдней дачи вдова генеральша Кустова (г-жа Никулина) съ молоденькою дочкой Лёлей (г-жа Яблочкина 2). Чтобы не мѣшать скорбному свиданію друзей, генеральша и ея дочка уходятъ на время. Являются Отродимцевъ и Викторина, и къ неописуемому изумленію Покорковыхъ, съ ними врывается въ усадьбу самая бодрая веселость. Тужить имъ нѣтъ ни малѣйшаго повода: фабрика продана, и великолѣпно,-- на ней Отродимцевъ одичалъ, одеревенѣлъ, чуть самъ не превратился въ маховое колесо,-- по его словамъ. Теперь онъ опять свободенъ. А что касается денегъ, то это пустяки, у него въ головѣ такіе планы, осуществленіе которыхъ дастъ ему снова богатство, а на самое ихъ осуществленіе найдется денегъ, сколько угодно, у тѣхъ, у кого они лежатъ безъ дѣда и безъ пользы... Да вотъ у самихъ Покорковыхъ капиталъ лежитъ глупѣйшимъ манеромъ въ банкѣ. Но Отродимцевъ уже "распорядился", сторговалъ для своихъ друзей, почти купилъ большое имѣніе...-- Какъ купилъ?-- ужасаются Покорковы.-- Такъ вдругъ! Нельзя вдругъ!... Отродимцевъ слушать ничего не хочетъ, повѣреннаго продавца онъ привелъ съ собой, тотъ ждетъ въ домѣ, дѣло надо сейчасъ кончать, не то изъ рукъ ускользнетъ... Имѣніе богатѣйшее, продается крайне дешево, можно устроить сахарный заводъ... Покоркова растеряна, Поворковъ ошеломленъ, Отродимцевъ уводитъ его, какъ тельца на закланіе, подписывать запродажную запись. Покончивши съ этимъ, Отродимцевъ встрѣчается съ генеральшей Кустовой, припоминаетъ, что она близкая родственница очень важному графу, и тотчасъ же устремляется на этого графа съ проектомъ необычайно выгоднаго предпріятія. Таковъ пока герой Героиня его дочь, Викторина, раздѣляетъ всѣ взгляды и увлеченія отца, вѣритъ въ него и въ его правила, недопускающія унынія и скотскаго счастья въ тепломъ хлѣвѣ у полнаго корыта. Викторина росла вмѣстѣ съ Владиміромъ Покорковымъ, она съ нимъ на ты, удивлена и за него оскорблена его ухаживаніемъ за Лёлей, дочкой генеральши, которая прилаживаетъ наслѣдника большого состоянія себѣ въ зятья, разсчитывая надѣлить его чинами и положеніемъ, при помощи дядюшки-графа. Лёля -- восхитительная барышня, созданная, воспитанная и выдрессированная для того, чтобы, по выбору и при содѣйствіи maman, благопріобрѣсти подходящаго мужа. На этотъ конецъ она природой и воспитаніемъ надѣлена всѣмъ необходимымъ: хорошенькою мордочкой, ангельскою улыбкой, нѣжными взглядами, прилично-размѣренною игривостью, заученными фразами, протекціей важныхъ родственниковъ, желаніемъ скорѣе "сдѣлать партію". Все такъ и наладилось, какъ желательно генеральшѣ и ея дочкѣ. Владиміръ сдѣлалъ предложеніе Лёлѣ и объявленъ женихомъ, графъ обѣщалъ дать ему хорошее мѣсто. Родители очень довольны, не одобряетъ этого только Викторина, сама влюбленная въ товарища своего дѣтства, но не ясно распознающая это новое чувство изъ-за старой, почти родственной дружбы. Молодая дѣвушка хорошо видитъ, что Лёля не годится Владиміру въ жены, что она ходячая кукла на свѣтскихъ пружинкахъ, приспособленная только манерничать и улыбаться Викторина въ папашу уродилась и имъ воспитана. Ей противна и будущая карьера Владиміра, въ которой его будетъ важный графъ тянуть на уши Викторина считала своего молодого друга неспособнымъ удовлетворяться чиновничьимъ благополучіемъ съ пустоголовою женой въ придачу. Наоборотъ, она мечтаетъ о томъ, что Владиміръ примется за такое дѣло, въ полезность и необходимость котораго она непоколебимо вѣритъ, несмотря на всѣ неудачи отца. Настоящее дѣло -- не въ канцеляріяхъ, а на землѣ и для земли, въ деревнѣ и для народа, которому нужны образованные, честные и предпріимчивые люди, способные къ широкой дѣятельности, не имѣющей ничего общаго съ кулачествомъ, эксплуатаціей и расхищеніемъ народнаго богатства. Все это, начиная съ невѣсты и чиновничества и кончая перспективами возможной дѣятельности въ будущемъ, Отродимцева такъ основательно показываетъ въ нѣсколькихъ сценахъ Владиміру, что онъ начинаетъ бѣгать отъ своей невѣсты, скрываться отъ будущей тещи. Тѣмъ временемъ неунывающій Отродимцевъ вошелъ въ компанію съ графомъ, дядюшкой генеральши, пустилъ въ ходъ блестяще выгодное предпріятіе, отъ котораго важный графъ очень скоро отстранилъ слишкомъ довѣрчиваго предпринимателя, обобравши его какъ липку. Но и отъ этого Отродимцевъ не считаетъ нужнымъ падать духомъ и изнывать въ печали.-- "Надули, обобрали и превосходно!-- восклицаетъ онъ.-- За то я обличилъ мошенниковъ! Въ глаза изобличилъ... и считаю этотъ день счастливѣйшимъ въ моей жизни..." Генеральша Кустова находитъ, однако, что такое изобличеніе ея дядюшки другомъ Покорковыхъ можетъ весьма повре'дить карьерѣ ея будущаго зятя, и, вообще, считаетъ пагубнымъ вліяніе Отродимцева на Владиміра, а потому убѣждаетъ супруговъ Покорковыхъ отдѣлаться поскорѣе отъ опасныхъ гостей, спровадить ихъ, по добру -- по здорову, пока не поздно. Родители Владиміра признаютъ доводы генеральши резонными и, ради блага сына, приступаютъ къ осуществленію ея совѣтовъ, объясняютъ милому куму, что для счастья крестника ему слѣдуетъ отправляться куда-нибудь подальше отъ ихъ дома. Противъ этого Отродимцевъ ничего не имѣетъ, онъ готовъ уѣхать сейчасъ же и уходитъ, слѣдомъ за хозяевами, собираться въ путь. Въ ихъ отсутствіе Владиміръ понимаетъ, наконецъ, что любитъ онъ не свою невѣсту-куклу, а Викторину, и Викторина сознаетъ, что дружба ея давно превратилась въ настоящую любовь. Возвращающіеся родители застаютъ молодыхъ людей въ объятіяхъ другъ у друга. Бракъ съ генеральскою дочкой разстраивается, служебная карьера Владиміра заканчивается, онъ съ Викториной уѣдетъ въ деревню, устроитъ лѣсопильный заводъ... Всѣ довольны и счастливы, даже генеральша и Лёля, такъ какъ у нихъ, про запасъ, есть другой женихъ, побѣднѣе, правда, но поосновательнѣе -- полковникъ.

Лица, выведенныя авторомъ, не особенно новы, но въ нихъ есть типическія черты, представленныя въ оригинальномъ освѣщеніи, благодаря тѣмъ взаимнымъ отношеніямъ, въ которыя эти лица поставлены въ комедіи. Во всякомъ случаѣ это -- живыя лица, не карикатуры и не фантоши съ ярлыками добродѣтели или порочности. Это самые заурядные люди, по большей части симпатичные и хорошіе, вызывающіе своими словами и поступками добродушный смѣхъ, ни для кого не обидный, никого не карающій, ничего не изобличающій, а просто веселый смѣхъ, раздающійся потому, что эти люди говорятъ забавныя слова и фразы, иногда въ очень потѣшныхъ сопоставленіяхъ, превосходно придуманныхъ авторомъ и вполнѣ естественныхъ. Правда, по окончаніи пьесы, никакихъ высокихъ поученій изъ театра не уносишь, но за то не чувствуешь и той пустопорожней тяготы, какая остается послѣ "убійственныхъ", томительно скучныхъ пьесъ, разобранныхъ нами въ прошедшемъ мѣсяцѣ. Выводъ изъ комедіи г. Крылова получается не крупный, что нисколько не мѣшаетъ ему быть хорошимъ и полезнымъ, по нашему времени, когда большинство россійскихъ обывателей отвыкло отъ смѣха и веселія, отдавшись съ одной стороны плачевному нытью, съ другой -- дикой безшабашности въ разгулѣ и въ наживѣ, въ погонѣ за дурацкими удовольствіями и за похищеніемъ всего, что не крѣпко приперто. Г. Крыловъ показалъ, что "весело живется" добрымъ и смѣлымъ, т.-е. обладающимъ такими сокровищами, которыхъ нельзя отнять ни обманомъ, ни силой. Разыграна пьеса безподобно, мы бы сказали безукоризненно, еслибы... не г-жа Яблочкина 2, уснастившая свою роль совершенно неумѣстнымъ шаржемъ, вызывающимъ смѣхъ въ райкѣ, отнюдь не желательный. Насъ удивляетъ, конечно, не г-жа Яблочкина, а распорядители, ставившіе комедію: какъ они не объяснили артисткѣ, что она должна изобразить хотя и глупенькую, но хорошо воспитанную барышню изъ общества если не высшаго, то все же приличнаго. Такъ не присѣдаютъ и, въ особенности, такъ не ходятъ дѣвушки порядочнаго круга, какъ то дѣлаетъ г-жа Яблочкина, направляясь къ балконной двери, послѣ сцены съ г-жею Лешковской. Вотъ такими штуками можно любую комедію превратить въ балаганный фарсъ.

Комедія Франсуа Коппе Кремонскій скрипачъ, не особенно хорошо переведенная стихами г. Невскимъ, переноситъ насъ въ Италію половины XVIII вѣка, въ домъ инструментальнаго мастера Феррари (г. Невскій). У Феррари -- молоденькая дочь, Джіанина (г-жа Юдина), и два ученика, очень некрасивый горбунъ Филиппо (г. Ѳедотовъ) и красавчикъ Сандро (г. Багровъ) Оба они влюблены въ Джіанину, а Джіанина влюблена въ. Сандро. Отецъ рѣшилъ отдать ее замужъ за того изъ своихъ учениковъ, кто на конкурсѣ получитъ премію за сдѣланную имъ скрипку. Послѣ испытанія скрипокъ дома, ни у кого не остается сомнѣнія въ томъ, что лучшею окажется скрипка Филиппо, къ великому отчаянію влюбленныхъ. Между тѣмъ горбунъ убѣждается въ любви Джіанины къ Сандро, ясно сознаетъ, что, одержавши побѣду на конкурсѣ и получивши руку Джіанины, онъ, жалкій и безобразный горбунъ, сдѣлаетъ несчастными и дѣвушку, и добраго товарища, да и самого себя. Непреклонный нравъ хозяина всѣмъ извѣстенъ. И вотъ, чтобы избавить любимую дѣвушку отъ неминуемой бѣды, Филиппо тайно подмѣниваетъ скрипки, свою кладетъ въ ящикъ Сандро, а его -- въ свой ящикъ. Когда наступаетъ время идти на состязаніе, Филиппо изнемогаетъ подъ тяжестью приносимой имъ жертвы, отговаривается нездоровьемъ и проситъ Сандро отнести на конкурсъ обѣ скрипки... Нужно ли договаривать, что, безумствующій отъ любви и доведенный до отчаянія Сандро, въ свою очередь, дорогой перекладываетъ скрипки изъ одного ящика въ другой? Премія, а съ нею и невѣста достаются горбуну. Онъ великодушно отказывается отъ женитьбы и соединяетъ руки влюбленныхъ, къ общему удовольствію публики кремонской, явившейся на сцену привѣтствовать побѣдителя, и публики московской, радующейся тому, что пьеса кончилась. Пьеса разыграна очень старательно, но Кремона, ея скрипки и инструментальные мастера такъ далеки отъ насъ съ своими интересами, звуками и чувствами, что нелегкій трудъ переводчика стихами г. Невскаго пропалъ даромъ. Одно хорошо въ этой коедіи, какъ и въ комедіи г. Крылова, это то, что смотрѣть ихъ можно повести юношей и дѣвушекъ-подростковъ безъ опасенія сдѣлать ихъ свидѣтелями такихъ приключеній и положеній, которыя показывать имъ въ лицахъ на сценѣ совсѣмъ не слѣдуетъ. А въ ряду пьесъ новѣйшаго репертуара указанное нами достоинство оказывается большою рѣдкостью. Весьма не мѣшало бы подумать объ этомъ нашимъ драматургамъ.

Дирекція театровъ для праздничныхъ утреннихъ спектаклей выбираетъ старыя пьесы, по возможности подходящія для юной публики, ради которой эти спектакли и должны существовать. Дирекція поступаетъ очень хорошо. Но эти утренники посѣщаютВъ Ежегодникѣ Императорскихъ театровъ мы имѣемъ послѣдній отчетъ за сезонъ 1894--1895 гг. Въ немъ, кромѣ рождественскихъ и масляничныхъ спектаклей, отмѣчено б воскресныхъ утренниковъ, которые дали такіе сборы: 1-й -- 414 р., 2-й -- 372 р., 3-й -- 334 р., 4-й -- 342 р., 5-й -- 161 р., тогда какъ полный сборъ рав<так в журнале>}. Происходитъ это главнымъ образомъ отъ того, что даются старыя пьесы, и не только старыя, но и устарѣвшія, всѣмъ давно извѣстныя и ни для кого не интересныя. На этихъ утренникахъ играютъ преимущественно молодые артисты. И это превосходно. Но мы не видимъ основанія, почему бы тѣмъ же молодымъ людямъ не давать разыгрывать, при участіи одного -- двухъ опытныхъ артистовъ, новыя пьесы, приличныя утреннему репертуару, и нѣкоторыя хотя и старыя, но давно забытыя пьесы,-- веселыя и не глупыя комедіи, а таковыя въ архивѣ имѣются,-- и ихъ публика пойдетъ смотрѣть не менѣе охотно, чѣмъ новыя произведенія. Относительно же вечернихъ праздничныхъ спектаклей, театральное управленіе поступаетъ неправильно, озабочиваясь, повидимому, болѣе интересами авторовъ, чѣмъ потребностями публики. Воскресенье -- единственный день въ недѣлю, когда рабочіе люди всѣхъ классовъ -- ремесленники, приказчики, конторщики, учителя и учительницы, живущіе уроками, служащіе въ банкахъ, продавщицы и пр., и пр.,-- имѣютъ возможность отдохнуть и развлечься послѣ тяжелаго шестидневнаго труда. Большинство такихъ людей, болѣе или менѣе образованныхъ, не могутъ располагать своимъ вечеромъ въ будни. Ихъ дневной трудъ заканчивается не ранѣе 6--8 час. вечера, иногда позднѣе. Нужно время на обѣдъ и чисто физическій отдыхъ, такъ какъ всѣ они возвращаются домой уставшими, часто изнеможенными до того, что имъ уже не до театра и увеселеній. Наступаетъ, наконецъ, воскресенье, а на театральной афишѣ красуется пьеса, только-что провалившаяся на двухъ-трехъ представленіяхъ и обреченная праздничнымъ спектаклемъ навсегда распрощаться со сценой, давши кассѣ театра и автору то, что удастся на-послѣдокъ выжать изъ трудовыхъ деньжонокъ людей, которымъ развлеченіе необходимо и, кромѣ театра, дѣваться некуда. Не хорошо, а потому и не слѣдуетъ пользоваться почти безвыходнымъ положеніемъ трудящагося люда для поддержанія, хотя на одинъ спектакль еще, пьесы, признанной никуда негодною. Мы думаемъ, наоборотъ, для этой публики давать надлежитъ не "отбросы", а надо заботливо выбирать лучшія пьесы, имѣющіяся въ распоряженіи театральнаго управленія.


Ан.


"Русская Мысль", кн.XII, 1896