# Письмо в редакцию

Алексей Михайлович Ремизов

(По поводу обвинений в плагиате, появившееся в вечернем выпуске "Биржевых Ведомостей" от 16 июня 1909, No 11160).

## Алексей Михайлович Ремизов. Письмо в редакцию


М. Г. г. редактор. Покорно прошу, не откажите напечатать следующее мое разъяснение в ответ на обвинение меня в плагиате, появившееся в вечернем выпуске "Биржевых Ведомостей" от 16 июня 1909, No 11160 и затем частью перепечатанное, частью стилизованное, частью на все лады пересказанное другими газетами: "Новым Временем", "Петербургской Газетой", "Русским Словом", "Голосом Москвы", "Ранним Утром" и многими провинциальными. До сего времени я не имел возможности сделать этого разъяснения отчасти по причине чисто личного характера, отчасти потому, что летние месяцы проводя далеко от центров, в деревне, я волей-неволей очутился в стороне от всяких интересов и жизни литературно-газетного круга.

В целях разъяснения вынужден коснуться некоторых задач и приемов моего творчества. Работая над материалом, я ставил себе задачей воссоздать народный миф, обломки которого узнавал в сохранившихся обрядах, играх, колядках, суевериях, приметах, пословицах, загадках, заговорах и апокрифах. Так вышли две мои книги: Посолонь (изд. "Золотое Руно", М. 1907) и Лимонарь (изд. "Оры", СПб. 1907), так выходит собирающаяся книга К морю океану, отдельные главы которой появлялись в периодических изданиях (Верба и Ночь у Вия в "Русской Мысли", Каменная баба в "Северном Сиянии", Ховала и Белун -- в "Золотом Руне" и т. д.). Кроме воссоздания народного мифа, -- этой первой и главной задачи моего творчества -- мне представлялась и другая, когда материал приобретал для меня значение самого по себе: я пытался дать художественный пересказ. Укажу на появившиеся в печати сказки: Ослиные уши, Мышонок, Мужик-медведь, Чудесные башмачки, Собачий хвост, Лев-зверь, Небо пало.

Различные задачи при обработке материала само собой вызывали различные приемы. В первом случае, -- при воссоздании народного мифа, когда материалом может стать потерявшее всякий смысл, но все еще обращающееся в народе, просто-напросто, какое-нибудь одно имя -- Кострома, Калечина-Малечина, Спорыш, Мара-Марена, Летавица -- или какой-нибудь обычай, вроде Девятой пятницы, Троецыпленицы, -- все сводится к разнообразному сопоставлению известных, связанных с данным именем или обычаем фактов и к сравнительному изучению сходных у других народов, чтобы в конце концов проникнуть от бессмысленного и загадочного в имени или обычае к его душе и жизни, которую и требуется изобразить. Во втором случае, -- при художественном пересказе, когда по сличении всех имеющихся налицо вариантов какой-нибудь народной сказки материалом является облюбованный, строго ограниченный текст, все сводится к самой широкой амплификации, т. е. к развитию в избранном тексте подробностей или к дополнению к этому тексту, чтобы в конце концов дать сказку в ее возможно идеальном виде. Что и как прибавить или развить и в какой мере дословно сохранить облюбованный текст, в этом вся хитрость и мастерство художника. Насколько удалось мне выполнить поставленные мною задачи, предоставляю судить мастерам.

В целях же разъяснения вынужден сказать несколько слов о том особенном значении, которое я придаю примечаниям, снабжая ими отдельные мои произведения и мои книги. Надо заметить, что в русской изящной литературе, при допущении самого широкого пользования текстами народного творчества, существует традиция, не обязывающая делать ссылки на источники и указывать материалы, послужившие основанием для произведения. Для примера укажу, начав с верхов нашей литературы, хотя бы на Гоголя, у которого, как известно, наиболее яркие лирические места в "Тарасе Бульбе" состоят из переложения народной песни -- малорусской думы -- и однако без всяких ссылок на какую-нибудь песню (см. сочинения Н. С. Тихонравова, т. 3-й, ч. 2-я); далее, замечательные легенды и сказания Лескова, как известно, основаны на прологах и однако без всякой ссылки на какой-нибудь пролог; наконец, совсем уже на скромном конце литературы популярные сказки Авенариуса суть бесхитростные переложения народных сказок и однако без всякого указания, что сказки -- народные. Такова традиция. И лишь историки литературы показывают нам, как и над чем работал тот или иной писатель, произведения которого стали классическими, а имя -- именем России.

Ставя своей задачей воссоздание нашего народного мифа, выполнить которую в состоянии лишь коллективное преемственное творчество не одного, а ряда поколений, я, кладя мой, может быть, один-единственный камень для создания будущего большого произведения, которое даст целое царство народного мифа, считаю своим долгом, не держась традиции нашей литературы, вводить примечания и раскрывать в них ход моей работы Может быть, равный или те, кто сильнее и одареннее меня, пытая и пользуясь моими указаниями, уже с меньшей тратой сил принесут и не один, а десять камней и положат их выше моего и ближе к венцу. Только так, коллективным преемственным творчеством создастся произведение, как создались мировые великие храмы, мировые великие картины, как написались бессмертная "Божественная комедия" и "Фауст".

Указанием на прием и материал работы, -- что достижимо до некоторой степени примечаниями в изящной литературе, а среди художников -- раскрытием дверей в мастерские и посвящением, -- может открыться выход к плодотворной значительной работе из одичалого и мучительно-одинокого творчества, пробавляющегося без истории, как попало, своими средствами из себя, а попросту из ничего, и в результате -- впустую.

Как сказано, из моего опыта применения описанного выше приема художественного пересказа я отдал в печать несколько сказок, и, следуя своему правилу, приложил к сказкам примечания: или в виде ссылки на материал, -- такое примечание имеется к Ослиным ушам, "Нов. Журн. для всех", No 3, январь 1909, -- или, ставя подзаголовок Народная сказка; такой подзаголовок имеется к Чудесным башмачкам, "Слово", No 75, 29-го марта 1909, к Собачьему хвосту, "Всемирная Панорама", No 2, 1 мая 1909, к Льву-зверю, "Журнал Копейка", СПб., май 1909. Две же сказки, -- Мышонок, "Сборник Италии", изд. Шиповник, СПб., 1909, и Небо пало, "Всемирная Панорама", No 5, 1909, -- появились в печати по совершенно случайной причине без всяких примечаний.

Автор письма в редакцию "Биржевых Ведомостей", добросовестно выписав текст из этих сказок, совпадающий с текстом народных сказок, из которых одна записана М. М. Пришвиным от старухи Марьи Петровны в деревне Корельские Острова Олонецкой губ., другая -- Н. Е. Ончуковым от неизвестной старухи в Шуньге Олонецкой губ., "Сборник Н. Е. Ончукова Северные сказки -- Записки Имп. геогр. Общ. по отделу этнографии, т. XXXIII, СПб., 1908", и опустив в Мышонке мне принадлежащую характеристику действующих в сказке старика и старухи, а в Небо пало -- мне принадлежащую сентенцию, -- Лисицыну мудрость, -- именно как раз то, что составляло всю цель моего пересказа, вывел против меня обвинение в плагиате.

Автор письма в редакцию "Биржевых Ведомостей", величая меня русским писателем, "успевшим составить себе имя", а стало быть, зная мои произведения, не мог не знать, какое важное место я отвожу в моих произведениях примечаниям, где наряду с объяснениями старорусских, почерпнутых из памятников слов и коренных слов, употребляемых среди простого русского народа, и всяких неологизмов я ничуть не скрывал и тех источников и материалов, на которых основывался, а стало быть, не найдя к Мышонку и к Небо пало никаких примечаний и ссылок, он не имел никакого права заключать об умысле с моей стороны выдавать художественный пересказ очень известных народных сказок за мои собственные. Кроме того, автор письма в "Биржевые Ведомости", взяв на себя право уличать в таком тяжком и позорном преступлении, каким является плагиат, уж, конечно, прежде всего должен быть осведомлен в истории русской изящной литературы, по традициям которой, повторяю, примечания при пользовании текстом народного творчества не обязательны.

Что же касается намеков и утверждений, опорочивающих мое имя и позорящих мою честь, то я считаю невозможным для себя входить в какие-либо рассуждения и оставляю это на совести автора письма.

Примите уверения и проч.


Алексей Ремизов.


Москва, 29-го августа 1909 г.


## Примечания


Печатается по изданию: Золотое руно. 1909. No 7-8-9. С. 145-148.


-------------------------------------------------------------------------------------


Источник текста: Ремизов А. М. Собрание сочинений. Т. 2. Докука и балагурье. -- М.: Русская книга, 2000. С. 607--610.