# Россия в письмах

Алексей Михайлович Ремизов

Алѣксей Ремизовъ.


## РОССІЯ ВЪ ПИСЬМАХЪ.


## ОРАКУЛЪ.


Письмо географическое.


Учителемъ моимъ географіи былъ знаменитый географъ покойный Сергѣй Павловичъ Мечъ. Въ первый же урокъ въ первомъ классѣ объявилъ онъ намъ, что учебника никакого не надо, а будемъ учиться такъ.

И правда, всѣ пять лѣтъ мы и въ глаза не видали учебника, всѣ пять лѣтъ слушали мы разсказы Сергѣя Павловича о его путешествіяхъ,-- а куда только нога его ни захаживала, въ какія царства, въ какія государства!-- и если не знали мы програмныхъ подробностей о заливахъ и бухтахъ, за то на всю жизнь остались незабываемы увлекательныя исторіи. И я, въ путешествіяхъ моихъ по бѣлому свѣту не разъ, вспомянулъ добромъ наши уроки географіи.

Конечно, разсказы о путешествіяхъ и сами путешествія научаютъ лучше всякаго учебника, за который охотно возмешься, коли надобность случится поразобраться, куда путь лежитъ. А въ наше время -- война: какихъ только городовъ и мѣстечекъ ни узнали мы нынче, подъ бокомъ у насъ лежащихъ, а о которыхъ и слыхомъ не слыхивали, ну, война, что бѣда, всему научитъ, и географіи, и не тому еще,-- дураковъ-то валять, видно, конецъ пришелъ!

Передо мной рукописная "Сокращенная Географія" 1780 года -- тетрадь 25X22 см., 24 листа: Португалія, Испанія, Франція, Германія, Польша, Герцогство Курляндія, Прусія, Данія, Швеція, Великобританія, Італія. Изложена она вопросникомъ и изъ всѣхъ замѣчательныхъ свѣдѣній о границахъ, рѣкахъ, знатнѣйшихъ городахъ, климатѣ, правленіи, доходахъ, языкѣ, вѣрѣ и силѣ -- "Войско короля португальскаго, по извѣстіямъ, не составляетъ болѣе двадцати тысячъ человѣкъ, и думаютъ, что онъ можетъ содержать только съ съ тритцать военныхъ кораблей" -- самое замѣчательное о нравахъ: какіе нравы? Приведу эти отвѣты, ровно откуда изъ Оракула взятые, птичка вынула:

"Португальцы суть медлительны въ своихъ дѣлахъ, задумчивы, суевѣрны въ законѣ, склонны къ лихоимству и обману."

"Испанцы суть умѣренны и трезвы, выключая только простой народъ. Также постоянны, и сирены, глубокомыслены, горды, тщеславны, лѣнивы, и сребролюбивы".

"Французы суть великодушны, учтивы, разумны, къ чужестраннымъ пріятны, видъ имѣютъ веселой, поступки свободные, добрые воины, упражняются въ наукахъ и художествахъ съ великимъ успѣхомъ."

"Германцы суть искренны, трудолюбивы, сильны, храбры, искусны въ наукахъ, художествахъ и рукодѣліяхъ, здѣлали многіе пренэрядные изобрѣтенія и имѣютъ къ путешествованію склонность."

"Полики суть учтивы, храбры, ревнительны къ вольности, собою вѣлики и крѣпки. Крестьяне польскіе очень бѣдны и грубы. Дворяне имѣютъ власть надъ жизнію и смертію крестіанъ своихъ и любятъ роскошъ."

"Шведы лицемъ бѣлы и пригожы, росту посредственнаго, сильны, храбры и обходительны".

"Англичане суть храбры и проворны и имѣютъ разумъ высокой, острой и способной къ великимъ наукамъ, но суть печальнаго и невеселаго нрава. Шотландцы сильны и храбры на войнахъ, учтивы и простосердечны, выключая тѣхъ, кои живутъ на горахъ къ сѣверу, сіи почитаются грубыми. Ирландцы любятъ чрезмѣрно музыку и охоту, въ протчемъ они храбры, сильны, благосклонны и великодушны".

"Итальянцы суть остроумные и искусные политики, они славны въ художествахъ, а особливо въ музыкѣ и въ театральныхъ сочиненіяхъ".

А училась этой чудеснѣйшей географіи троюродная пробабушка нашего Дмитрія Владимировича Философова Палгея Алексѣевна Барыкова, въ замужествѣ Философова за инженеръ-капитаномъ Иларіономъ Никитичемъ Философовымъ,-- "Сокращенная географія Д. Пелагѣя Барыкова 1780 года".

Палагея Алексѣевна, чьи чувствительныя письма всегда читались со слезами -- живой портретъ Шарлоты Грандисона {Романъ англійскаго писателя Ричардсона (1689--1761) "Чарльзъ Грандиссонъ" (1754 г.).} по словамъ ея братьевъ Степана и Василія Алексѣевичей, "безподобная Полюшка", прожившая жизнь съ дѣтьми и родственниками {У Философовныхъ воспитывалась бабушка Аріадны Владимировны Тырковой Татьяна Яковлевна Ивкова, въ замужествѣ Тыркова за Алексѣемъ Дмитріевичемъ Тырковымъ, дочь Александры Никитишны Ивковой, урожденной Философовой.} въ философовскомъ новоладожскомъ Загвоздьѣ, помянула ли она, хоть когда-нибудь, свою географію, надъ которой глазки портила, или позабыла ее, какъ хррнологію, тоже рукописную, отъ которой сохранился лишь заглавный листъ, ея собственной рукой разрисованный: въ рамкѣ съ голубыми цвѣточками тончайшее кружево -- Cahier de Chronologie fait par P. Barikoff. L'année 1780.

Письмо присутствующаго въ Придворной Ея Императорскаго Величества Конюшенной Конторѣ подполковника Василія Алексѣевича Барыкова относится ко времени пріѣзда въ Петербургъ Суворова изъ взятой имъ Варшавы и помолвки великаго князя Константина Павловича съ герцогиней Саксенъ-Кобургской Анной. Упоминаемая Анна Никитишна философова, въ замужествѣ Маклакова, сестра Иларіона Никитича философова, жившая съ ними въ Загвоздкѣ; Степанъ Алексѣевичъ Барыковъ, братъ В. А., участникъ польскаго похода, Катерина Алексѣевна, въ замужествѣ Мельгунова, и Лизанька, Елизавета Алексѣевна,-- сестры В. А., Елизаветъ, Елизавета Ѳедоровна, жена В. А., Афоничка и Пашенька -- ихъ дѣти. "Кукушки" -- Наталья и Катерина Иларіоновны Философовы, близнецы. Въ скобки ставлю зачеркнутое.

Отъ 5 ноября

1795 года

изъ Петербурга.


Любезныя мои и сердечныя друзья,

братъ и сестра!


Благодарю, мои милыя, за ваше письмо, а паче всего за подтвержденіе обѣщанія пріѣхать къ намъ, желаю отъ всего сердца видѣть событіе онаго въ непродолжительномъ времяни. Вы въ Петербургѣ, навѣрное, проведетѣ хорошо свое время, ибо въ предметѣ вашемъ инаго не будетъ, какъ сыскивать себѣ удовольствіе, будучи чужды отъ всѣхъ заботъ, съ должностію связанныхъ. Я такъ думаю, что человѣку съ свободными мыслями нотъ пріятнѣе мѣста, какъ здѣсь, а притомъ еще сочтите и то за что-нибудь, что намъ вы пріѣздомъ своимъ милость здѣлаетс. Мнѣ, право, уже наскучило не знать своихъ родныхъ, я на васъ, (право), не имѣлъ времяни и наглядѣться, а какъ я, человѣкъ такой, (что) коего судьба не отъ собственнаго своего разположенія зависитъ, то легко статся можетъ, говоря штилемъ моей любезной Полюшки, что я буду скоро за тридевять земель въ десятомъ царствѣ. Деревенскія ваши препровожденіи времяни мнѣ очинь нравятся и, когда бы я нашо.гь способъ навсегда имъ предатся, какъ бы я щастливъ былъ таперъ, (это) когда я всего натерпѣлся и всего наглядѣлся, это составляетъ единственное мое желаніе. Дѣти мои здоровы, кромѣ что Афойички на головѣ сыпь сдѣлалась, однако жъ, онъ веселъ, у Лазанки моей къ обыкновеннымъ ея упражненіямъ, то есть, рисованью, (кре) клевикордамъ и пяльцамъ, прибавилось еще одно, то есть, верховая ѣзда, она ѣздитъ въ Придворной Манежѣ три раза въ недѣлю и удивительно смѣла. Мы двухъ принцссъ Саксенъ-Кобургскихъ съ матерью проводили (во свояси) домой, а третью, меніную и прекрасную, оставили здесь своему Константину Павловичу. Имъ подарили бриліантовъ на 200.000 ру., пенсію опредѣлено обеимъ, возвратившись домой, систрамъ каждой въ годъ до замужества по 25000 рб., денегъ дано имъ на дорогу тоже не мало. Фелдмаршала Суворова ждутъ дней чрезъ десять въ Питеръ, Степанъ нашъ слава Богу здоровъ, онъ къ вамъ пишетъ въ писмѣ Катерины Алексѣевны, которое я ей отдалъ, называя мою Полюшку Шарлотой. Понстнііне даетъ онъ весма сходное съ свойствами твоими наименованіе! Я таперь читаю Грандисона и вижу (съ Шар) въ карактерѣ Шарлоты Грандисонъ живой портретъ нашей Полюшки. Простите, мои голубчики, (и вамъ низехонко) пишите къ намъ почаще и вертѣ, что я и въ прахѣ моемъ сохраню къ вамъ истинную преданность и душевную приверженность, а притомъ я есмъ.


вашъ покорнѣйшій слуга

Василій Барыковъ.


Мллостивой Государынѣ моей, любезной Аннѣ Никитишнѣ свидѣтелствую усердное почтеніе и цѣлую ее ручки.


Милія друзья сестрица и братецъ!


Приятное наше писмо мы получили, за которое приношу мою благодарность, радуюсь и съ нетерпеніемъ ожидаю сего приятного времени, когда вы къ намъ, любезныя друзья, прнедѣтѣ. Здоровы ли ваши кокошки, и я такъ скажу, какъ Стіопочка ихъ называетъ? Афоничка нашъ началъ ходить и доволно крѣпко, толко голова у ево разболѣлась въ затылки, не знаю, што и дѣлать, однака-жъ, я рада, што съ ново идетъ много мокротъ, ему ет о харашо, потому што сырь. Штацъ-дама моя А. В. уволненна отъ придворной службы, чему я очень рада и не знаю, гдѣ она теперь. Пашенька смѣетца и голову держитъ, только еще не прыгаетъ, конверты вокальный въ полъголоса пускай продолжаютца, пока вы вздумаетъ къ намъ ехать и, приехавши, послушаитѣ итальянцовъ во весь голосъ. Приежайте, любезныя друзья, поскорѣй, мы нетерпеливо васъ желаемъ видѣть. Поцелуйтѣ за меня любезново брата Ларіона Никитича и дѣточекъ. Прощайте, мои милія, желаю вамъ всѣхъ благъ и остаюсь ваша покорная


Елисаветъ Барыкова.


Любезная Анна Никитишна!


Нельзя ли уволнить насъ, моя милая, отъ "Милостивыхъ Государей" и писать къ намъ по дружески. Прошу, моя милая, причислить насъ къ своимъ друзьямъ, а мы будемъ старатца заслуживать вашу дружбу, дѣти мои цолуютъ ваши ручки, я же пребуду навсегда ваша покорная слуга


Елисаветъ Барыкова.


Я позабылъ было вамъ сказать, что трупа италіанская вновь пріѣхавшихъ актіоровъ чудесная, и говорятъ старожилы петербургскія, что такой прекрасной никогда не бывало здесь: они и певцы отличныя и актіоры безъподобныя. Съ техъ поръ, какъ я ихъ услышалъ, рускія мнѣ такъ огадилисъ, что и смотреть не хочется при всей моей страстной охотѣ. Я знаю, что братъ Ларіонъ тою же болезнію хвораетъ, какъ и я, то есть, любитъ видѣть и слышать этихъ тварей, да и Пѣлагея мая на то же похожа. Вотъ вамъ еще малинкая приманка къ Петербургу.


"Пряникъ осиротевшим дѣтямъ", Петербургъ, 1916