# Сборник мелких статей и речей. Э. Ренан. Перевел В. И. Штейн

Эрнест Ренан

Сборникъ мелкихъ статей и рѣчей. Э. Ренанъ. Перевелъ В. И. Штейнъ. Изданіе Ледерле. Спб., 1895 г. Ренаномъ, какъ извѣстно, оставлено не малое литературное наслѣдство въ видѣ спеціальныхъ сочиненій по исторіи семитическихъ языковъ и народовъ, воспоминаній дѣтства и цѣлаго ряда статей, рѣчей и лекцій критическаго, публицистическаго и политическаго характера. Съ послѣднею частью этого обширнаго наслѣдства В. И. Штейнъ и рѣшилъ познакомить русскую читающую публику, съ каковой цѣлью имъ собрано въ отдѣльный томикъ 16 небольшихъ произведеній Ренана самаго разнообразнаго содержанія. Здѣсь читатель найдетъ: статьи по археологіи (Открытіе Ниневіи, Берберійское общество), публичныя лекціи по исторіи (Объ участіи семитическихъ народовъ въ исторіи цивилизаціи, Исламъ и наука), застольныя и надгробныя рѣчи (Послѣднее прости Тургеневу, Рѣчь въ Кэмперѣ, На похоронахъ Вилльмэна), критическія статьи (Аміэль, Жоржъ Зандъ), путевыя замѣтки (20 дней въ Сициліи) и, наконецъ, разсужденія публицистическаго и философскаго характера (Объ участіи семьи и государства въ дѣлѣ воспитанія, Науки естественныя и историческія, Спиноза). Услуга, оказываемая г. Штейномъ русскимъ читателямъ, весьма значительна, ибо лишь немногія изъ включенныхъ въ его сборникъ статей были до сихъ поръ переведены и изданы въ Россіи. Говорить же о томъ, что Ренанъ принадлежитъ къ числу писателей, знакомство съ которыми обязательно для всякаго образованнаго человѣка,-- намъ представляется излишнимъ.

Собственно научное значеніе лежащаго передъ нами сборника -- невелико. Быть можетъ только блестящіе историческіе очерки Ренана покажутся дѣйствительно поучительными читателю; все остальное имѣетъ чисто-литературный, а всего больше біографическій интересъ. Личность Ренана, его практическое и теоретическое мышленіе рисуются какъ нельзя лучше переведенными г. Штейномъ статьями. Яркій, но, увы, не очень симпатичный образъ встанетъ передъ читателемъ, когда онъ ознакомится съ предложеннымъ его вниманію сборникомъ.

Крутой переломъ, совершившійся въ жизни Ренана, оставилъ на немъ совсѣмъ не тѣ слѣды, какихъ можно было бы ожидать. Свернувшій съ протореннато пути и отвергшій сутану семинаристъ, оказался очень покладистымъ свѣтскимъ человѣкомъ. Покладистость эта простирается у Ренана даже на вопросы теоретическаго характера. "Истиннымъ бѣдствіемъ нашего времени,-- говоритъ онъ (стр. 126),-- является рѣзкость сужденій". Съ своей стороны онъ преподаетъ слѣдующія правила поведенія: "Надо устраиваться такъ,-- читаемъ мы на стр. 292,-- чтобы при любой гипотезѣ остаться правымъ. Надо повиноваться внутреннему голосу, изрекающему велѣнія свыше, но за всѣмъ тѣмъ, буде истина открылась бы на сторонѣ второй гипотезы, особенно въ разочарованіе не впадать. Въ самомъ дѣлѣ, если существованіе вселенной безцѣльно, то всѣ догматизирующіе мыслители окажутся легкомысленными, а свѣтскіе люди, которые слывутъ за безразсудныхъ, явятся истыми мудрецами. Отдаваться, въ зависимости отъ настроенія, то вѣря въ будущее, то скептицизму, то оптимизму, то ироніи -- таковъ вѣрный способъ сохранить увѣренность, что хоть порою, да бываешь близокъ къ истинѣ. Вѣдь, душевное состояніе, которое Аміэль (мы цитируемъ изъ статьи, посвященной ему) нѣсколько презрительно именуетъ "эпикуреизмомъ воображенія", уже вовсе не такая дурная доля. Веселость заключаетъ въ себѣ нѣчто весьма философическое, ибо она вѣщаетъ міру, что мы и сами-то относимся къ нему не болѣе серьезно, чѣмъ онъ къ намъ". Такъ именно Ренанъ и поступаетъ: его отношеніе къ міру, отнюдь не серьезное, весьма благодушно, порою же оно доходитъ до невѣроятнаго оптимизма. Міръ въ глазахъ Ренана безупречно прекрасенъ. "Даже животное, повидимому эксплуатируемое другими видами, и то имѣетъ компенсаціи. Устрица, напримѣръ, которая обречена служить къ удовлетворенію человѣческаго сластолюбія, проглатывается однако же при такихъ условіяхъ, что для нея, устрицы, болевыя ощущенія, вѣроятно, низводятся почти къ нулю". Тирада эта приводится нами не изъ вольтеровскаго Кандида, какъ можно было бы думать, а изъ той же статьи Ренана объ Аміэлѣ, гдѣ читатель ее и найдетъ на страницѣ 287. Извѣстно, что въ вопросахъ политическихъ Ренанъ былъ убѣжденнымъ консерваторомъ и аристократомъ. И любопытно, до какихъ признаній доводитъ его подчасъ его аристократизмъ. "Я бы убоялся за человѣчество,-- говоритъ онъ (стр. 132),-- въ тотъ день, когда во всѣ его слои проникъ бы свѣтъ. Откуда стали бы тогда нарождаться геніи?"

Всѣ эти особенности умственнаго склада Ренана указаны лишь мелькомъ г. Штейномъ въ его вступительной статьѣ, гдѣ мы находимъ по этому поводу лишь слѣдующее: "Если прежде Ренанъ, въ юношескихъ своихъ писаніяхъ, чуждался рѣзкости, то въ послѣдній періодъ творчества сдержанность и недомолвки еще болѣе сглаживаютъ остроту его мысли и новѣйшія его творенія насквозь проникаются благодушіемъ оптимизма, на фонѣ котораго выступаетъ вся широта (?) міросозерцанія Ренана, гдѣ скептицизмъ мирно уживается (?) съ идеализмомъ". Больше мѣста удѣлено г. Штейномъ біографическимъ и библіографическимъ свѣдѣніямъ. Въ общемъ его статья, слишкомъ сжатая, чтобъ быть достаточно полной, будетъ не безполезна для читателей Мелкихъ статей и рѣчей Ренана. Что же касается перевода ихъ, то онъ въ общемъ хорошъ, хотя и грѣшитъ провинціализмами, вродѣ слѣдующихъ: утихомирить, любиться, играться и т. п. Слѣдуетъ прибавить еще, что нѣкоторыя изъ статей сокращены противъ подлинника.


"Русская Мысль", кн.VII, 1896