# Порядок

Пантелеймон Сергеевич Романов

Пантелеймон Романов


## ПОРЯДОК


Источник: Пантелеймон Романов. Избранные произведения.

Изд-во "Художественная литература", Москва, 1988.

OCR и вычитка: Александр Белоусенко (http://belolibrary.imwerden.de), 20 августа 2002.


Среди немногих пассажиров в вагоне ехал рабочий, который перед каждой станцией просил сидевшего с ним на одной лавке румяного студента посмотреть за вещами, а сам исчезал и после второго звонка опять появлялся, на ходу утирая ребром ладони рот.

-- Это прямо сил никаких нет,-- не берет, да и только,-- сказал он.

-- Что не берет? -- спросил студент.

-- Не пьянею отчего-то. На каждой станции прикладываюсь, и хоть бы что... Вот наказал бог!

-- А разве хорошо, когда пьяный?

-- Какой там -- хорошо, когда все нутро выворачивает.

-- А зачем же нужно-то?

-- Да домой еду,-- ответил рабочий.-- Вот шесть гривен как не бывало, а у меня в голове даже не шумит. Что ни рюмка -- то гривенник. Теперь уж бутылку начать придется, вот еще рубь двадцать.

-- Рад, что ли, что домой едешь? -- спросил опять студент.

-- Какой там -- рад... жена больная лежит, а тут корову покупать надо, денег нету. А ведь у нас народ какой... ежели ты, скажем, человек работящий, хороший и все такое, а домой приехал трезвый, тихо, спокойно, со станции пришел пешочком, то тебе грош цена, никакого уважения, и смотреть на тебя никто не хочет. А ежели ты нализался до положения, гостинцев кому нужно и кому не нужно привез, да сам на извозчике приехал, тебе -- почет и всякое уважение.

-- За что ж тут почет-то? -- спросил студент.

-- А вот спроси!.. Потому что темнота. Что глупей этого: денег и так мало, жена больная, а тут извольте пить да потом песни орать во все горло, как по деревне поедешь, да сквернословить. Хорошо это или нет? Человек я тихий, водки не люблю, безобразия тоже никакого не выношу, а что сделаешь?.. Все потому, что темнота окаянная.

-- Что ж сделаешь -- порядок,-- сказал мужичок в новеньких лапотках, сидевший напротив.

Поезд остановился у станции. Рабочий высунулся в окно и посмотрел на платформу. Из вагона вылезали двое рабочих, оба пьяные. Один поддерживал другого. Они тащили волоком свои мешки по платформе и горланили песни.

-- Вишь, вон,-- сказал рабочий, кивнув в их сторону,-- кому везет... Они, может, и выпили-то всего на грош с половиной, а шуму -- не оберешься, от всех почтение: коли" пьяны, значит, хорошо заработали. А тут вот два целковых ухлопаешь, а толку нет.

-- А может, напускают на себя? -- сказал мужичок.

-- Черт их знает! Может, и это. И отчего не берет, скажи, пожалуйста? -- сказал опять рабочий, пожав плечами.-- Уж без закуски пью, а все ничего толку. Только жгет нутро, пропади она пропадом, а больше ничего. Мать честная, скоро слезать!..-- прибавил он.-- Намедни приехал трезвый, и пошли разговоры... К жене потом кумушки ее приходили и все расспрашивали, ай меня с работы прогнали, ай я не люблю ее и бросать хочу. И чего только ни наплели...

-- Это, конечно,-- сказал мужичок в лапотках,-- всякому будет думаться: домой с работы человек приехал и трезвый -- что-нибудь не так. Поди объясняй потом, а на тебя все будут посматривать да про себя думать. Порядок не нами заведен -- не нами и кончится.

-- Может, для компании, старина, со мной выпьешь, а то одному уж очень противно, ей-богу. Главное дело, еще утро, добрые люди только на работу поднимаются, а тут изволь...

-- Это можно,-- сказал мужичок.-- Я с молодых лет тоже плоховат на вино был, но с годами втянулся, теперь -- ничего.

И он, запрокинув бороду вверх, стал, моргая и глядя в потолок, пить из горлышка.

Рабочий смотрел на него, как смотрит врач, давший больному микстуру.

-- Ну, что? -- спросил он, принимая бутылку.

Мужичок погладил живот и сказал:

-- Взяло...

-- Поди ж ты... На кого, значит, как... А у меня только и толку, что потом всего наизнанку выворачивает. Доктора говорили мне у нас в больнице, что катар у меня, и ни капли мне пить нельзя.

-- Здоровому человеку, конечно, ничего,-- сказал старичок,-- а вот больному -- тяжко.

-- Прямо мука-мученская,-- сказал рабочий, покачав головой и посмотрев на бутылку, которую он все держал в руках.-- Вот сейчас до самого дома травиться буду. Ведь дохну прямо. Этак еще раза три домой съездил -- и готов. А как приеду, значит, первое дело -- родню поить. Самому беспременно пьяным надо быть. Потом пойдем по всем кумовьям, там надо пить тоже как следует.

-- Как же можно, на смерть обидишь,-- сказал старичок и сам уже попросил: -- Дай-ка еще глоточек, мне уж немножко осталось, сейчас дойдет.

Рабочий сначала сам, запрокинув голову, отпил несколько глотков, потом, утерев с отвращением рот, передал бутылку старичку.

Старичок пил, а он продолжал:

-- И откуда эта темнота окаянная? Скажи, пожалуйста, от попов и от религии отреклись, от этих порядков никак не отмотаешься. Вот сейчас меня, к примеру, взять: заработал деньжонок, домой бы приехал, по хозяйству бы справил что-нибудь, корову, глядишь, купил бы, а вот чертовщины всякой везу. Одной колбасы полпуда! Ведь это с ума сойтить надо! Да водки этой, пропади она пропадом, сколько. А сам драный хожу. Ой, мать честная, уж приехали? Что пил, что не пил... Ах, провалиться тебе, даже в голове ни чуточки не замутилось! Тьфу!

-- Нет, я, кажись, слава богу, дошел, -- сказал мужичок, -- и на чужой счет и немного выпил, а вышло в препорцию.

Они собрали свои мешки и, когда поезд остановился, пошли выходить. Студент подошел к окну и стал смотреть на платформу.

Вдруг он увидел, что рабочий, поддерживаемый мужичком, шел, шатаясь по платформе, волоча мешок по земле, размахивая свободной рукой и пьяным голосом орал песни. Потом закричал:

-- Извозчик! Подавай, с-сукин сын, ехать хочу! Чего собрались, туды вашу мать?! -- крикнул он на стоявших и смотревших на него мужиков. -- Ну, смотрите, не запрещаю!

Те посторонились и молча смотрели. А один: высокий с черной курчавой бородой сказал:

-- Дошел, хорош. Ах сукин сын, -- прямо земля не держит, -- молодей! Чей-то такой?

-- Семена Фролова из слободки.

-- Здорово живет. Ах, сукин сын, погляди, что выделывает!

-- Вот это не даром отец с матерью растили. Сейчас приедет домой -- и себе удовольствие и другим радость. А тут гнешь-гнешь спину... Тьфу!