# Сказочки

Александр Степанович Рославлев

Александр Рославлев


СКАЗОЧКИ


"Колдовской цветок: Фантастика Серебряного века. Том IX": Salamandra P.V.V.; 2018


I. Корабль


Ходил по деревне Ванька-Лопух; один лапоть на ноге, а другой в руке.

Остановится супротив окна, три раза поклонится и говорит:

-- Прощайте, люди добрые, не поминайте лихом!..

-- Куда же ты, Ванька, собрался-то?

-- К Латефе-Мемефе, за море!..

Усмехнутся, покачают головой: что с дурака взять? Мелет, а что -- сам не знает.

На лбу у Ваньки шишка, нос подковыркой, а торчковатые уши -- аршином мерь. За уши-то Лопухом и прозвали.

Ударили раз Ваньку на гумне по голове цепом, с той поры он и зашелся...

Был на деревне праздник -- парни с девками хоровод водили, а старики на завалинках про турку ребятам рассказывали.

Приставал Ванька к тому да к другому, надоел всем.

Затащили Ваньку в хоровод, поставили посередке и пошли вокруг него, заголосили.

Постоял Ванька, поглядел, да в ноги:

-- Прощайте, люди добрые, не поминайте лихом!

Положил лапоть на землю и сел на него.

Глядят все -- глазам не верят: нет лаптя, а заместо его -- корабль. Паруса надуты, руль по ветру.

Поднялся корабль и поплыл в небо, словно лебедь белый.

Глядят все вверх -- у парней шапки попадали, у девок платки на затылок слезли.

-- Эко диво... -- Стоит Ванька-Лопух на носу корабля и шапкой машет.

-- Ванька, куда ты? -- крикнул кто-то.

-- К Латефе-Мемефе, за море!

Бросили водить хоровод, разошлись все -- и до поздней ночи только и разговоров было, что о Ваньке.

Когда на деревне все уже спали, Ванька на том берегу моря спускался к золотому дворцу. Выходит навстречу ему Латефа-Мемефа. На голове у Латефы корона огневая, вокруг нее змеи черные обвиты. Красоты Латефа неописанной...

Стал корабль у дворца, у самого крыльца.

Вышел из него Ванька-Лопух, шапку в руках держит и ухмыляется.

-- В какой руке счастье? -- спрашивает Латефа-Мемефа, -- угадай!

-- В правой, -- говорит Ванька.

Известно, дурак -- сразу отгадал.

Раскрыла Латефа правую руку, а в ней -- кольцо.

Обрадовался Ванька.

Взял кольцо, любуется.

-- Что хочешь, то и будет по твоему слову, -- говорит Латефа.

А чего Ванька хочет? -- Ничего ему не нужно.

Молчит Ванька.

-- Что ж, чего твоя душа хочет?

Опять молчит Ванька, ухмыляется.

Погладила Латефа Ваньку по голове, поцеловала в очи и молвила:

-- Лети назад!

Поднялся корабль, и глазом Ванька не моргнул.

Идет он опять по деревне -- один лапоть в руке, а другой на ноге, а на среднем пальце левой руки кольцо блестит.

Летела ворона. Увидела кольцо и просит:

-- Кар-кар. Дай!

Ухмыляется Ванька.

Сняла ворона клювом с пальца кольцо и была такова.

-- Кар-кар. Спасибо! -- кричит.

А Ваньке хоть бы что, идет -- под ноги не смотрит, во весь рот ухмыляется.

Выглядывают из окон мужики: Ванька.

-- Где был? -- спрашивают.

-- У Латефы-Мемефы.

-- Что видал?

-- Ее самую.

-- Ну и дурак!

А того не знают, что счастье у него в руках было.

С тех пор и повелось: дуракам счастье.

Это от вороны узнали, не донесла кольца до гнезда, потеряла и всем про то разболтала.


II. Чернокнижник


В дупле древней липы жила сова. Днем слепая сидела, а ночью летала за тридевять земель в Турецкое царство к чернокнижнику -- премудрости учиться.

Поседела она в ученьи, а всего только узнала, что в первой книжке написано.

Книг же было тринадцать сороков.

Затосковала сова -- скоро время помирать, а она ничего еще порядком не знает.

-- Так и так, -- говорит чернокнижнику, -- как бы мне все науки сразу произойти. Коли ты чернокнижник, так должен ты и это знать.

Потер себе плешь чернокнижник и говорит:

-- Трудно это, я сам всего до тридцать третьей книги учен.

-- Ладно, что трудно, а все ж таки можно.

-- Можно-то можно.

-- Можно -- так сказывай.

-- Дай правый глаз выкусить -- скажу.

Подумала сова -- неспособна она без глаза-то. Ну, да что делать?

-- Выкусывай, -- говорит.

Вынул чернокнижник из смрадного рта четыре передних зуба -- два верхних и два нижних. Вставил заместо их рыбьи -- тонкие да длинные. Нацелился на совиный глаз.

Не успела сова моргнуть -- глядь, уж и выкусил.

-- Ахти, батюшки, -- завопила сова. -- Глазок мой, глазок!..

-- Ладно, старая. За то все, что надо, сейчас узнаешь.

Плеснул он сове, чтобы кровь не шла.

Мигом рана зажила. В кровавую глазницу из красной склянки живой воды влил, взял со стола одиннадцатую книгу, развернул ее на поставце и говорит:

-- Слушай...

Носом почмыхал, переносье пальцем потер и стал читать:

-- А кто хочет сразу все науки произойти, тот пусть сойдет в ад и у его святейшества Асмодея снимет с левой руки перстень. В том перстне скрыта капля -- слеза Асмодеева, которую пролил он в час нисхождения с неба в преисподнюю. Оную каплю проглотивший, сразу все тайны небесные и земные уразумеет.

-- Слышала? -- сказал чернокнижник и закрыл книгу.

Задумалась сова:

-- Как достать перстень? Асмодея перехитрить?

Думала, думала, поднялась и полетела к себе в дупло.

Решила, что дома додумает.

Рыл крот ходы подземные. Около липы, в которой сова думала -- земляных кучек понасыпано!

-- А скажи, крот, -- спрашивает его сова, -- живешь ты под землей, -- хитрые ходы роешь, -- не знаешь ли, как в ад попасть?

-- Знаю, -- говорит крот.

-- Как?!

-- Согреши как поболе и попадешь.

-- Так-то я и без тебя знаю. Как иначе?

-- Иначе? Не знаю, как иначе. -- И принялся за свое дело -- повел ход вокруг липы.

Кого ни спрашивала сова, никто не знает, где в ад дорога. К чернокнижнику летала, добивалась, а он только усмехается.

-- Что обещался, то сказал. Чего пристаешь?

-- Выкуси левый глаз, только скажи!

-- Зачем мне левый? левый глаз грешный.

Так и не узнала сова, как в ад ей попасть, и с тех пор каждую ночь в ад влета ищет. Порхает по земле крылом, под каждый куст заглядывает...


III. Козел


Ходил козел у реки, глядел в воду, бородой мотал.

Вышла из воды водяница. Села на отмели, на мелкий желтый песочек, и говорит козлу:

-- Что ходишь? Давай бороду расчешу.

Сидит голая, чешет долгие волосы гребнем из рыбьей кости.

-- Мне до тебя не допрыгнуть.

-- А ты попробуй, -- смеется водяница.

-- А как утону?

-- Не утонешь -- мелко -- за рога вытащу.

Подумал козел, подумал -- охота ему с расчесанной бородой походить...

Разбежался -- хотел перемахнуть на отмель -- не вышло дело.

Отбежал от реки еще дальше и пустился изо всей мочи.

Не попал на отмель.

Бултыхнулся в воду..

-- Тону!.. Хватай за рога!.. Тащи!.. Ох, тону!..

А водяница схватилась за бока, помирает со смеху.

-- Тони. Мне-то что.

Мелькнули козлиные рога раз, другой, и ушел козел под воду.

Нырнула с отмели водяница. Подплыла к козлу.

Лежит козел. Раздуло его. Ноги вытянуты.

Запустила водяница руки в козлиную шерсть, ногами в спину ему уперлась, назад откинулась. Тянется -- от сладости, да глаза зажмурила. Вдруг пополз козел по дну.

Глядит водяница -- зацепил его за шею железный багор и тащит.

Она козла к себе, а багор -- к себе.

Слышит на берегу человеческие голоса...

-- Здеся -- тяни!..

Видит водяница -- не хватит у нее силы.

Хотела козла от багра отцепить и отцепила было, да вдруг сама волосами и запуталась. Потянуло ее наверх -- разводит она руки, головой мотает. Хоть бы ты что -- тянет багор.

Блеснул в глаза ей белый свет -- застонала она протяжным голосом.

Зашумели на берегу.

Бежит из деревни народ, -- а с лугов косцы.

-- Русалку поймали. Русалку...

Разметалась водяница на берегу, притворилась мертвой.

Мальчишки ее за руки тянут. Мужики махорочный дым в рот пускают.

А она не шелохнется.

-- Мертвая...

-- Какая красавица! Не гляди, что поганая...

-- Тоже тварь...

Стоят -- не знают, что с ней делать.

-- Это она козла уволокла!

-- Вестимо, она. Сам он, что ль, в воду полезет.

А водяница лежит, думает: может, уйдут...

-- Сжечь ее!..

-- Неси, ребята, хворосту!..

Приоткрыла правый глаз водяница, видит, до реки всего шага три.

Улучила время, когда никто напротив не стоял, -- метнулась по-рыбьему и была такова.

-- Ах, паскуда! Уплыла!..

А водяница от того места, где лежал козел, поплыла что было силы в самую глубь реки, в темный омут, что за поповой мельницей.


КОММЕНТАРИИ


Впервые: Волны. 1913. No 4, март.