# М. Н. Розанов. Поэт периода "бурных стремлений" Якоб Ленц; его жизнь и произведения

Матвей Никанорович Розанов

М. Н. Розановъ. Поэтъ періода "бурныхъ стремленій" Якобъ Ленцъ; его жизнь и произведенія. Критическое изслѣдованіе съ приложеніемъ неизданныхъ матеріаловъ. Москва, 1902.

Книга г. Розанова, можно сказать, обвѣваетъ васъ благоуханіемъ магистерской диссертаціи. Для любителей этого рода литературы она представляетъ собой лучшій его образецъ. Все обстоитъ въ ней въ высшей степени благополучно. Она достаточно самостоятельна, чтобы никто не смѣлъ приклеить къ ней ярлыкъ made in Germany; она достаточно объективна, чтобы отвѣчать строгимъ научнымъ требованіямъ; она достаточно выказываетъ сочувствія къ личности автора, чтобы не казаться сухой; предметъ изслѣдованія избранъ не широкій, но достаточно характерный, чтобы быть поставленнымъ на широкую почву, а русскія отношенія Ленца оправдываютъ выборъ темы русскимъ молодымъ ученымъ; къ исчерпывающему знакомству съ обширной литературой предмета онъ присоединилъ самостоятельныя изысканія въ архивахъ, изъ которыхъ добылъ матеріалы соотвѣтственной цѣнности; наконецъ, онъ изложилъ результаты своихъ изученій въ законченной формѣ, гдѣ есть и ученость, и легкій слогъ, и немножко умѣренной лирики и немножко умѣренной философіи. И книга его наводитъ тоску. Автору незачѣмъ смущаться этимъ обстоятельствомъ -- онъ получитъ соотвѣтственное одобреніе отъ авторитетныхъ спеціалистовъ. Но и мы не видимъ основаній отказываться отъ тѣхъ соображеній, на которыя насъ наводитъ и тема "критическаго изслѣдованія" г. Розанова, и пріемы ея разработки. Коротко говоря -- вся книга молодого ученаго представляется намъ результатомъ движенія по линіи наименьшаго сопротивленія. Въ концѣ концовъ -- вѣдь это такъ просто найти нѣмецкаго писателя, встрѣтить на его родинѣ богатую литературу, эмансипироваться отъ необходимости -- быть можетъ, даже возможности сказать дѣйствительно свое слово, добыть матеріалы, сдѣлать изъ этого книгу. Это требуетъ труда, умѣнія, знаній -- безспорно. Но намъ кажется, что все это затрачено мало производительно. Намъ кажется, что ученый -- русскій, какъ и всякій другой -- долженъ бы заниматься изысканіями въ области исторіи иностранныхъ литературъ лишь въ тѣхъ случаяхъ, когда самая его отдаленность отъ чужой литературы является не минусомъ, а плюсомъ: когда онъ имѣетъ возможность стать на особую, иностранцу лишь доступную точку зрѣнія, когда въ разработкѣ предмета онъ можетъ проявить свое національное своеобразіе. Въ противномъ случаѣ -- вѣдь предъ нимъ безмѣрная масса неразработанныхъ вопросовъ родной литературы, въ изученіи которыхъ онъ можетъ использовать свои силы наиболѣе цѣлесообразно. Если А--ръ Н. Веселовскій занимается исторіей итальянскаго возрожденія, то результаты его изысканій больше чѣмъ оправдываютъ его выборъ. Но когда г. Розановъ въ объясненіе своего выбора указываетъ на то, что Ленцъ былъ русскій нѣмецъ, долго, жилъ въ предѣлахъ Россіи, былъ пріятелемъ Карамзина и умеръ въ Москвѣ, то это формальное общее мѣсто не говоритъ ровно ничего о тѣхъ интимныхъ связяхъ, которыя должны бы связывать изслѣдователя съ предметомъ его изученія. Не видно этихъ связей и во всей книгѣ; за исключеніемъ мало значительной и небольшой ея части, она могла быть написана нѣмцемъ, и въ этомъ случаѣ выиграла бы то, что потеряла въ обработкѣ русскаго ученаго: внутреннюю необходимость.


"Русское Богатство", No 5, 1902