# Василий Розанов: биобиблиографическая справка

Василий Васильевич Розанов

РОЗАНОВ, Василий Васильевич [20.IV.1856, Ветлуга Костромской губ.--5.II.1919, Сергиев Посад] -- писатель, историк, философ, публицист. Детство прошло в Костроме. Неустойчивость материального положения семьи после смерти отца наложила тяжелый отпечаток не только на быт, но и на духовную атмосферу дома Розановых. Детские годы, проведенные со старшими братьями, с отчимом и больной, раздражительной, перегруженной работой матерью, оставили безотрадное впечатление. Погруженный в себя мальчик, с развитым воображением, питаемым античными и историческими сюжетами, с раннего детства начал ощущать свое одиночество в семье. Первые годы учебы прошли в Симбирской, последующие -- в Нижегородской гимназии. Разделяя общее увлечение сверстников материализмом и позитивизмом, Р. во 2--3-м классах гимназии читал сочинения Г. Бокля, К. Фохта, Д. И. Писарева. Однако к концу учебы наступило разочарование в прежних идеалах. Произошли изменения и в жизни семьи -- в 13 лет Р. потерял мать. С ранней юности наметились две тенденции в развитии характера писателя: внутренняя свобода, позволявшая ему быть "коноводом" в гимназических выступлениях против начальства, и, одновременно, видимое безволие, апатичность к внешним событиям жизни. Так совершился выбор профессии: Р. поступил вслед за старшим братом на историко-филологический факультет Московского университета и после его окончания стал, преподавателем истории и географии. Университетские годы запомнились лекциями крупнейших русских ученых-филологов Ф. И. Буслаева и Н. С. Тихонравова, а также Н. И. Стороженко, Ф. Е. Корша, историка В. И. Герье. Но многим в университетской жизни, прежде всего "упадком любознательности" у студентов, казенщиной и духом меркантильности в преподавательской среде, Р. удовлетворен не был.

С этим ему пришлось столкнуться и в дальнейшем, работая в течение 12 лет в гимназиях русских провинциальных городов (Брянск, Симбирск, Вязьма, Елец, Бельск). Проблемам образовательной системы посвящены многочисленные выступления Р. 1893--1898 гг., собранные затем в книге с названием, выражающим авторскую оценку современной школы, "Сумерки просвещения" (1899). В дискуссиях 80--90 гг. между сторонниками и противниками классического образования Р. был на стороне последних. По его наблюдениям, "административная постановка" воспитания не давала возможности для духовного развития как учащихся, так и педагогов; программа обучения не была ориентирована на индивидуальный подход к ученику. Центральное место Р.' отводил личным взаимоотношениям детей и учителя, считал необходимым повышение роли и ответственности педагога. Исходя из своего многолетнего опыта, Р. предлагал предоставить учителю большую самостоятельность в выборе материала, расширить программы по отечественной истории и словесности, предметов, необходимых для воспитания патриотизма и гражданственности у юного поколения. Недопустимым считал Р. отрыв школьного воспитания от воздействия семьи и церкви, приведший к тому, что система образования стала обезличивающей, "механической". Эта тема продолжала волновать Р. и после того, как он в 1893 г. отошел от преподавания. В 900 гг. он написал несколько работ, касающихся студенческой жизни, а в 1914--1916 гг. опубликовал целый цикл статей в журнале "Вешние воды" -- "Из жизни, исканий и наблюдений студенчества".

В 80 гг. Р. начал свою деятельность как философ. Преимущественный интерес к философии проявился у него еще в университете и сохранился до конца жизни. Первый самостоятельный философский труд "О понимании" вышел в 1886 г. Задачей автора было наметить новые тенденции в подходе к науке и философии, позволившие бы объединить их в систему цельного миропонимания. В этой книге были сформулированы основные положения религиозно-идеалистической концепции Р. Книга прошла незамеченной и была прочитана только в 900 гг., когда автор стал известен как историк религии, публицист и писатель. Неуспеху первой работы Р. приписывал в дальнейшем свое решение обратиться к публицистике. С начала 90 гг. Р. стал постоянно печататься в "Русском вестнике", "Вопросах философии и психологии", "Русском обозрении", "Московских ведомостях", "Биржевых ведомостях". В 1893 г., поддерживаемый в своем стремлении к литературной деятельности известным критиком Н. Н. Страховым, он оставил гимназию и переехал в Петербург.

Н. Н. Страхов был не только "литературной нянькой" Р., сходны были их взгляды. В нач. 90 гг. Р. был близок позднему славянофильству. Круг его единомышленников, помимо Страхова, составляли Н. Аксаков, И. Каблиц, И. Романов, А. Васильев. Особое понимание славянского патриотизма оставалось для Р. и в дальнейшем не только доктриной, но и "принципом жизни". Однако в многообразных по тематике статьях Р. 90 гг., предметом которых стали философские, исторические, литературные, общественные проблемы, выявилось своеобразие его мировоззрения. Позднее эти статьи были объединены в сборниках "Религия и культура" (1899) и "Природа и история" (1900). Пережитый в гимназические годы вместе с увлечением позитивизмом и материализмом период "обыкновенного русского" атеизма сменился у Р., начиная с I курса университета, исключительным вниманием к религии. Вне зависимости от его отношения к церкви, доходившего до резкого неприятия, Р. всегда был верующим человеком. Его религиозность имела характерные особенности, наложившие отпечаток на всю систему его взглядов. Он писал о том, что только в религии может полностью выразиться природа человека как существа духовного, способного к "росту", обладающего неисчерпаемыми творческими возможностями. Духовную жизнь он понимал как мистическое общение с высшим началом, "Своим Богом". Собственную творческую роль он видел близкой к медиумической, считал себя уникальным явлением, в связи с этим придавал своим мыслям значение истинного достояния. Главным в своем научном и литературном творчестве он считал не идеи, а отражение самого мыслительного процесса. В его книгах и статьях изложение вопроса постоянно прерывалось воспоминаниями, ассоциациями, замечаниями, возникавшими в сознании автора во время написания текста. Так Р. пытался в полной мере передать картину внутренней жизни писателя. В связи с этим он не позволял править свои работы, придавая значение даже стилистическим и синтаксическим неточностям.

К общественной роли, так же как и к воздействию на действительность или привлечению сторонников, Р. не стремился. В этом сыграло роль его невнимание к внешним событиям, сосредоточенность субъективного идеалиста на внутренней жизни. За гранью внутренних исканий Р. остались не только политические проблемы, но и вопросы морали, стоящие в центре религиозных интересов русских мыслителей-идеалистов Ф. М. Достоевского, Л. Н. Толстого, Вл. Соловьева и др. Этические воззрения Р. были достаточно абстрактны: он писал о необходимости уважения личности, о добре как истинной природе человека, критиковал нравственные устои современного общества, но мораль как особая область сознания его не интересовала.

Отказ от участия в политической жизни, особенно в эпоху социальных потрясений, не мог не отразиться на общественной позиции Р., обусловив ее противоречивость. При оценке общественных событий он исходил всегда из логики своего внутреннего развития. В конце 90 гг. Р. стал постоянным автором газеты "Новое время", известной своим консерватизмом и национализмом, подтвердив тем самым репутацию консервативного русофила, сложившуюся благодаря его статьям по философии истории, поддерживавшим концепции Н. Я. Данилевского и К. Н. Леонтьева, полемике с Вл. Соловьевым, в которой Р. отрицал необходимость свободы вероисповедания в России, выступлениям против "наследства" революционных демократов и .современного "радикального" движения, против новых течений в искусстве. Однако настоящим "нововременцем" Р. не стал, его статьи были значительнее задач, ставившихся редакцией. Кроме того, с 1899 г. он постоянно сотрудничал и в журналах символистов: в "Мире искусства" вместе с Н. Минским, Д. С. Мережковским, Д. В. Философовым и др., с 1904 г.-- в "Весах" В. Брюсова, с 1906 г.-- в "Золотом руне". В то же время вышел большой труд Р. "Семейный вопрос в России" (1903), содержавший критику современного состояния общества. В выступлениях на Религиозно-философских собраниях Р. вел полемику с представителями православной церкви, отрицая роль исторического христианства и вызывая их резкие оценки. Вскоре Р. был исключен из состава Религиозно-философских собраний. Главную роль сыграли в этом, однако, не критика церкви, за которую Р. заслужил прозвание "Антихриста", а интерес писателя к иудаизму, религиям Востока и Египта, сопряженный с обостренным вниманием к интимной жизни человека. Эта тема, актуальная для последних его произведений, вызывала особенные споры вокруг его имени в современной критике.

Революцию 1905--1906 гг. Р. встретил как "благотворную" грозу, отметив в книге "Ослабнувший фетиш" (1906) ее закономерность, масштабность и сложность. Р. в революционных событиях участия не принимал, но с интересом посещал митинги, съезды, заседания Думы. В книге "Когда начальство ушло..." (1910), написанной как хроника событий века, Р. вспоминал, что революция нарушила "всемирную скуку", вдохнула в жизнь "кислород". Событиям наступившей реакции Р., предполагавший, что революция будет нарастать и разольется "рекой" из "ручейка", не мог найти объяснения. С этого времени из книги в книгу повторялся его вопрос: "Что же случилось?"

В годы реакции Р. писал труды по истории религии и церкви, разрабатывал библейские и античные мотивы, возвращаясь к прежним консервативным позициям. В этом духе он воспринял первую мировую войну -- как "очистительную бурю", уничтожившую политические разногласия потребовавшую единства общества, возрождения "народной и славянофильской России".

Предреволюционное время было связано для с тяжелыми семейными переживаниями, окрашено раздумьями о смерти, о бренности земного. Личные события стали поводом для сближения Р. с православием. В 1917 г. он переехал Сергиев Посад (Загорск), поселившись в доме священника и лишь изредка наезжая в Москву. Отношение к революционным событиям Р. пытался выразить в выпусках "Апокалипсиса нашего времени" (1917--1918), продолжая свою мысль том, что революция -- прежде всего отрицание старого, но теперь разрушение устоев воспринималось Р. как потрясение, всеобщая гибель.

Позиция Р. в общественной борьбе эпохи, при всех ее особенностях, была близка к русскому декадентству. Со "старшими" символистами ее объединяли субъективно-идеалистическая философская основа, принципиальный имморализм, индивидуалистическое решение вопросов эстетики. Р. понимал искусство как личностное преображение действительности, запечатленное в слове, звуках и т. д. В обращенности к эмоциональному содержанию человека он видел основу выразительной универсальности и вечности произведений искусства. Не случайно "сухость сердца" стала главным его упреком поколению шестидесятников", от наследства которых Р. отказался так же, как и "старшие" символисты. Р. призывал современных критиков анализировать "индивидуальный мир" художника. В нем был для Р. смысл всей литературы. "Глубочайшим аналитиком души" считал он Ф. М. Достоевского, посвятив развитию этой мысли книгу "Легенда о Великом Инквизиторе" (1891), вышедшую в нескольких изданиях и ставшую настольной для многих современников. Но содержание искусства Р. не считал всеобъемлющим, ставя над им религию как высшее выражение чувств. С этих позиций он критиковал декадентов, создавших безжизненную поэзию "я", оторвавшихся от "великого материка" истории, религии, практической бытовой жизни ("Декаденты", 1904). Внимание к последней вносило в работы Р. теоретические противоречия. Реальность входила в произведения Р. во множестве мельчайших подробностей, "мгновений", "мимолетного". В стремлении уловить их его творчество сближается с символистским пониманием импрессионизма.

Такая форма, когда автор становился летописцем собственного самовыражения, преобладала у Р. в 10 гг. ("Уединенное", 1912; "Опавшие листья", 1913--1915).

До последних лет жизни вопросы о боге, бессмертии души, природе человека не переставали волновать Р. больше, нежели события вокруг него. Условия его жизни постоянно ухудшались, литературный заработок прекратился, но, по свидетельству современников, возрастал его интерес к новому. Последним его замыслом, оставшимся неосуществленным, было написание "апологии революции".

Соч.: О понимании. Опыт исследования природы, границ и внутреннего строения науки как цельного знания.-- М., 1886; Место христианства в истории.-- М., 1890; Легенда о Великом Инквизиторе.-- Спб., 1894; Сумерки просвещения. Сб. ст. по вопросам образования.-- Спб., 1899; Религия и культура. Сб. ст.-- Спб., 1899; Литературные очерки.-- Спб., 1899; Природа и история. Сб. ст. по вопросам науки.-- Спб., 1900; В мире неясного и нерешенного.-- Спб., 1901; Семейный вопрос в России: В 2 т.-- Спб., 1903; Декаденты.-- Спб., 1904; Около церковных стен: В 2 т.-- Спб., 1906; Итальянские впечатления.-- Спб., 1909; Русская Церковь -- Спб., 1909; Когда начальство ушло... Очерк русских событий (1905--1906).-- Спб., 1910; Темный лик. Метафизика христианства.-- Спб., 1911; Л. Н. Толстой и русская Церковь.-- Спб., 1912; Уединенное.-- Спб., 1912; Люди лунного света. Метафизика христианства.-- Спб., 1912; Литературные изгнанники.-- Спб., 1913.-- Т. 1; Война 1914 года и русское возрождение.-- Пг., 3915; Опавшие листья.-- Спб., 1913.-- Т. 1; Короб. II.-- Спб., 1915; Апокалипсис нашего времени.-- Сергиев Посад, 1917--1918.-- Вып. 1--10.

Лит.: Грифцов Б. Три мыслителя.-- М., 1911; Абрамович Н. Я. "Новое время" и соблазненные младенцы.-- Пг., 1916; Голлербах Э. Ф. В. В. Розанов. Жизнь и творчество.-- Пб., 1922; Иванов-Разумник В. В. Розанов // Иванов-Разумник. Творчество и критика.-- Пб., 1922; Кувалкин В. А. Религиозный идеализм в России.-- М., 1980; Чуковский К. И. Открытое письмо В. В. Розанову // Чуковский К. И. Книга о современных писателях.-- Спб., 1914; Шкловский В. Б. Розанов // Шкловский В. Сюжет как явление стиля.-- Пг., 1921.


Т. П. Буслакова


Источник: "Русские писатели". Биобиблиографический словарь.

Том 2. М--Я. Под редакцией П. А. Николаева.

М., "Просвещение", 1990