# Будьте справедливы

Василий Васильевич Розанов

Розанов Василий Васильевич. Собрание сочинений. Когда начальство ушло...

М.: Республика, 1997.


## БУДЬТЕ СПРАВЕДЛИВЫ


Кн. Мещерский резко спросил в "Гражданине": отчего митрополит с.-петербургский Антоний не появился 9 января среди рабочих на площади Зимнего дворца, чтобы успокоить их, сказать им вразумительное слово? Секретарь митрополита, или, раскрыв скобки, сам митрополит через секретаря своего ответил: "В сферу политических и социальных движений духовную власть никто не считает нужным посвящать. Поэтому пастырского слова владыки к рабочим не могло и быть. Во всяком общественном движении надо быть вполне осведомленным, чтобы вовремя явиться, где нужно, и сказать то, что следует".

На площадь Зимнего дворца 9 января должен и мог бы выехать или выйти, для увещания рабочих и приведения им соответствующих текстов "от Писания" и вообще, чтобы они послушались "голоса матери своей св. Церкви", обер-прокурор Святейшего Синода или, за его престарелостью, товарищ обер-прокурора, неутомимо деятельный и привыкший произносить "слово" В. К. Саблер. При чем тут митрополит? Он призван "литургисать", т. е. стоять на подобающем месте в подобающий день и час в Исаакиевском соборе, в торжественных одеяниях, и произнося, на память или по книжке, торжественные слова. Больше ни к чему он не призван, ничего ему не дано, и за всякий иной шаг, -- а уж особенно в среду рабочих!!! -- он мог получить "неприятность по службе", если и не с "занесением в формулярный список", то в виде шепота, нисколько не менее грозного, или даже потому особенно грозного, что он произносится наедине, и за митрополита решительно некому было бы заступиться. Чтобы действовать, надо иметь привычку действовать, надо иметь обычай действовать. По непроторенным дорожкам ноженьки не ходят. "Привычки" же и "обычая" иного, чем чтобы их возили в каретах в "подобающее место" и там они произносили "подобающие слова", -- митрополиты, как, впрочем, и все наше духовенство, не имеют.

9 января, да и вообще все последние события заставили нас очнуться и спросить: "Где же духовная власть?" (не в строгом, а моральном смысле), "где священнический авторитет", "где пастырское слово?" Но "пастырское слово", насколько оно выражается не в "очередной проповеди" (которой никто не слушает), -- находится в пяти изданиях известного "Московского сборника". Вот это и есть "пастырское слово" для России. Совершенно основательно взялся произнести "пастырское слово" по всем необозримым вопросам общественной и политической жизни, русской и мировой, К. П. Победоносцев: а бесчисленные духовные писатели в бесчисленных духовных журнальцах цитируют эту книжку "паче Златоуста", и, уж понятно, в общественных и политических областях золотые слова этой книги для всего духовного сословия суть "яко писание" и даже "яко Писание". По проторенной дорожке ноженьки сами идут. Уже давно слагалось так, а к нашим временам окончательно сложилось, что духовный пастырь смиренных овец русских есть, конечно, обер-прокурор Св. Синода: у него горлышко широкое, голосок золотой, ноженьки неустанные, рученьки непокладистые. А митрополиты и епископы, коих он призывает в "подручные" себе и поручает им третьестепенные дела, какую-нибудь формальную рухлядь текущих будничных дел, не имеют решительно никакой инициативы в речи или в деле. Нарекания посему на них так же несправедливы, как если бы кто-нибудь спросил: "А почему иконы, стоящие в переднем углу избы, не тушили пожара, когда изба горела?" Странный вопрос. Иконы не для того сделаны, чтобы ими тушить пожар. На них молятся. И духовенство наше сделано для того, чтобы на них "взирал" народ, -- тоже с "подобающими чувствами" и в "подобающих случаях". После "взирання" -- "иконы" задергиваются шелковой занавесью, стоя "в уголку"; не видные, безмолвные. Кто хочет -- "помолись на передний угол". Не хочет -- и так обойдется.

-- Почему духовник государей и также протопресвитер военного и морского ведомства (судя по книге "История обер-прокуроров Святейшего Синода", написанной проф. Благовидовым) в XVIII веке бывали непременными членами Святейшего Синода, а теперь исключены из состава синодальных членов? -- спросил я одного авторитетного чиновника, служащего при Святейшем Синоде.

-- Из лиц этих одно близко к Государю, а другое бывает в гражданском обществе. Их речи о положении духовных дел, в качестве разъяснения или совета, могли бы составить неудобство для обер-прокурорской власти. Посему было отыскано какое-то мелочное и никому в голову не приходившее ранее правило из истории византийской церкви. И хотя Афанасий Великий, обличитель Ария на вселенском соборе, был пресвитер, хотя вообще множество священников присутствовало на вселенских соборах, -- однако обер-прокурор, воспользовавшись каким-то правилом, доложил Государю о "непозволительности по такому-то правилу пресвитеру участвовать в духовных делах", и с тех пор белое священство исключено было из Синода. С монахами ему удобнее, ибо кроме четырех стен своей кельи монах никого не видит. Это или младенцы неопытные, которых обер-прокурор, как нянька, несет куда надо, или запуганные страшной возможностью быть посланными "на лоно" (в отставку) служилые люди, которые повинуются во всем.

Таким образом обер-прокурор исполняет роль няни. Она кормит, обувает, одевает младенцев. Все от нее зависит, -- и не дать молочка. А молочка всем хочется. Помнится всем Скублинская. Зеленые огоньки появляются в глазах у доброй няни, когда "дитя беспокойно". "Дети" обыкновенно бывают спокойны. И вот теперь их спрашивают:

-- А отчего ты, дитя, не возговорило зычным голосом, как Святогор-богатырь, как Илья, как Самсон?..

Безмолвие. Даже внятно и выразить оно не может: "почему". Страшная няня, добрая няня, стоит в углу. Дитя беспомощно поводит глазками на нее и -- молчит.

1905 г.


## КОММЕНТАРИИ


Снято с набора в "Новом времени" в 1905 г.

С. 33. "Московский сборник" -- пятое издание книги К. П. Победоносцева, о котором идет речь, вышло в Москве в 1901 г. В нее вошли произведения Победоносцева, С. А. Рачинского, Томаса Карлейля и др.