# Гамлет в роли администратора

Василий Васильевич Розанов

Розанов Василий Васильевич. Собрание сочинений. Когда начальство ушло...

М.: Республика, 1997.


## ГАМЛЕТ В РОЛИ АДМИНИСТРАТОРА


-- Бедный Йорик!

"Гамлет"


Характеристика демократического и освободительного движения, сделанная К. П. Победоносцевым в английском журнале "The Cosmopoliten", заставила нас вспомнить о прекраснейшем критическом этюде И. С. Тургенева -- "Гамлет и Дон-Кихот". "Гамлеты рассуждают, а Дон-Кихоты действуют", -- писал знаменитый романист. Два эти типа -- мировые. И каждый из нас принадлежит, бледно или ярко, к одному из них.

К которому принадлежал К. П. Победоносцев? Уже по тому, сколько он писал и пишет даже до сих пор, можно ответить сразу же, что он принадлежал к типу Гамлетов. Великий политик Фридрих II Прусский сказал когда-то: "Если бы я захотел разорить какую-нибудь страну, я отдал бы ее в управление философов". Никто не сомневается, что Гамлеты суть философы, и никто не станет спорить, что приложимое к стране приложимо и к части страны, к области или сфере управления. К. П. Победоносцев прекрасно писал и пишет, и уже можно a priori предполагать поэтому, что он вяло действовал или совсем бездействовал в порученной ему "области". И не только бездействовал сам, что было бы еще с полгоря, но он всегда и всею своею "говорящею фигурою" ложился поперек всякого живого течения воды, всякой инициативы третьих людей, может быть, неспособных так хорошо писать, как он, но хотевших, иногда безумно хотевших что-нибудь сделать, как-нибудь начать действовать.

Он пишет, для иностранцев, о той меланхолии, которая распространяется от либерализма, демократизма, рационализма и вообще от разных "измов". Но более всего, думается, навевается меланхолия старостью, и не столько физиологическою, сколько этою духовною, которая враждебна по существу всякому делу, ненавидит каждое движение и шум вокруг себя, и вместе с тем, если она сопровождается умом, не может не чувствовать внутреннего угрызения совести от сознания этой природной, неодолимой и столь все-таки грешной праздности. Давид, столько воевавший и основавший целое царство, писал одушевленные псалмы; напротив, Соломон, загадывавший только мудрые загадки царице Савской, написал меланхолический "Екклезиаст". Труд -- это бодрость; безделье -- меланхолия. И личная его, К. П. Победоносцева, меланхолия, яркая не только теперь, но и всегда, объясняется поразительным бездельем, в котором он провел время своего "духовного" и государственного управления и влияния, почти так же долгого, как Соломоново царствование. Напротив, "сожалеемые" им демократии и свободные страны, как Англия, Германия, Франция, вовсе не так безнадежны в смысле состояния духа, как это ему представляется под давлением субъективных иллюзий.

Но есть меланхолия личная, и до нее мало кому есть дела; и есть меланхолия целых стран, или вот "департаментов", в которой мы доискиваемся вины и виновных. Голос целой России, и уже много лет, указывает на фигуру нашего "правительствующего Гамлета", печатавшего изящные книжки на великолепной бумаге в Синодальной типографии, как на самого главного виновника не только надуманной меланхолии, но и настоящей грусти, а наконец и реально -- грустных дел, пережитых нашею родиною. Он со своим "быть или не быть" и монологами a la "бедный Йорик" вечно ложился "поперек" всякого движения, имевшего намерением убрать самый очевидный навоз из-под носа. Кто не помнит, в начале царствования Императора Александра III, инцидента с командующим чуть ли не военным округом, помнится -- Барклай-де-Толли, который вынужден был оставить службу оттого, что, женатый на православной и сам будучи лютеранином, крестил детей своих в лютеранство же, вероятно, не без согласия их матери, русской? Пусть оба родителя решили веру ребенка: ее перерешило духовное ведомство, во главе с Конст. Петр., который с жадным досмотром заходил в спальни и склонялся над детскими колыбелями. Может быть, Россия и приобрела лишнюю православную душу, лишнего "прихожанина нашего прихода" и плательщика "за наши требы"; но сколько потеряла Россия, когда ее общество с грустью и вся Европа с негодованием увидела это сухое чиновничество, вторгающееся в домы и допрашивающее каждого: "Как ты веришь?" Теперь Конст. Петр, пишет, что "свобода и парламентаризм неспособны разрешить глубочайших проблем" более или менее гамлетовского происхождения и характера, равно, что "интеллектуальный прогресс народов недостаточен для того, чтобы обеспечить их счастье". Разного излишнего "счастья" и более или менее экзотических "проблем", какими, напр., наполнен "Московский Сборник", они, может быть, и не дают и не разрешают, да и не до этого занятым людям; но вот эти "жалкие приобретения" цивилизации могут защитить веру ребенка по вере отца, могут предупредить вторжение полиции, хотя бы и духовной, в мою спальню и, словом, обеспечить покой и хотя бы какое-нибудь удобство личного существования. Об "этих пустяках" Конст. Петр, не беспокоится, потому что он их всегда имел, а мы беспокоимся, потому что этого не имели и не имеем. Известно, что Гамлет был принц и что до "демократии и парламентаризма" сановники государства чувствовали себя "как принцы": их праздное "быть или не быть" и "бедный Йорик" объясняется больше всего чрезвычайным удобством кресел, без гвоздей и шипов, на которых они сидели. Но что же за дело нам до этого и до неразрешимых "проблем" "Московского Сборника", на такой хорошей бумаге, когда у нас спины изодраны, кошельки обобраны, вера не своя... И за такие благодеяния нас еще приглашают читать книжки на веленевой бумаге и благодарить авторов за доставленное удовольствие! Похоже больше на Нерона и его рабов, чем на братьев и братство "в Иисусе", которое нам преподносится из "Победы, победившей мир -- К. П. Победоносцева" (какое заглавие! и такое сочетание с фамилией автора!!).

Парламентаризм и тому подобные "ненужные вещи" существуют не для того, как учить К. П. П., чтобы "рассеивать безнадежный пессимизм" и вообще изображать для меланхоликов "игру на арфе Давида", которая, как известно, должна была разогнать и не разогнала тоску Саула; парламентаризм имеет более простые и совершенно достижимые и необычайно нужные задачи: например, спросить, как израсходованы были такие-то деньги? или отчего такой-то сановник, получающий такое-то жалованье, произносит монологи над черепом Йорика, а, например, не преобразует и не очищает заведомую, доказанную и для всех очевидную гадость подведомственных ему духовных консисторий? Почему, вторгаясь в не подчиненную и не отданную ему "под надзор" учебную область, он изгоняет оттуда земство и соседнее министерство, и сейчас же на месте этого чужого труда водворяет свое екклезиастическое: "суета сует, ученье не нужно!", а вовсе не какую-нибудь положительную и свежую работу, к каковой по качеству своей гамлетовской натуры от рождения и вообще никак и абсолютно не способен?! Без конституции обо всем этом и спросить невозможно, а ведь это -- мы, русские, это наша дорогая Россия, гниющая в зловонии, и спросить-то куда как надо, да и куда как мы вправе. "Не спрашивайте! Читайте "Московский Сборник". Никакой другой науки не надо! Иначе заразитесь пессимизмом". Слишком по-нероновски. У нас не пессимизм, а настоящее горе. Хлеба нет, денег нет, заработков нет. Кстати, о Нероне: ведь и тот любил музыку, читал "Илиаду" и вообще был художник. Художественные натуры удивительно бывают склонны к жестокости. В этом смысле о Гамлете говорит и Тургенев.

Бедная Офелия, т. е. бедная Россия! Она все тонула и тонула не в прекрасной реке, а в зловонном болоте, пока "принцы", заведывавшие судьбой ее, печатали хорошие книжки на хорошей бумаге и иногда пописывали "даже для иностранцев".

А Конст. Петр, пишет: "Мы видим, что большинство культурных наций впало в бессознательный пессимизм -- истинное следствие крайностей культуры. Разуверившиеся, распустившиеся, обессиленные мужчины и женщины в конце концов отказываются от всех высших духовных стремлений, придавая цену только тому, что действует на чувства и что приносит положительную материальную выгоду и пользу. Большинство этих жертв новой культуры страдает от особой духовной неврастении и полным отсутствием идей".

Да, изнежилась Россия. Лежит на розах. Когда министр о ней так страдал!


## КОММЕНТАРИИ


Впервые -- Новое время. 1906. 17 февраля. No 10750.

С. 70. Бедный Йорик! -- У. Шекспир. Гамлет. V, 1.

"The Cosmopoliten" -- ежемесячный журнал, издающийся с 1886 г. в Нью-Йорке. Статья К. П. Победоносцева "Несбытрчная мечта о демократии" напечатана в нем в февральском номере за 1906 г. (том 40).

С. 71. "Победа, победившая мир" -- книга К. П. Победоносцева вышла в Москве в 1895 г.

С. 72. ..."игра на арфе Давида" -- в русском переводе Библии: "Давид, взяв гусли, играл" (1 Цар. 16, 23).