# Высокие и низкие температуры в стране

Василий Васильевич Розанов

Розанов В. В. Собрание сочинений. Литературные изгнанники. Книга вторая

М.: Республика; СПб.: Росток, 2010.


## ВЫСОКИЕ И НИЗКИЕ ТЕМПЕРАТУРЫ В СТРАНЕ


-- Тихо, как на кладбище,-- отвечает с упреком маркиз Поза суровому герцогу Альбе на похвалу его, что "в Испании все теперь тихо".

Страна, народ, как и всякий живой организм, знает повышенные и пониженные температуры. Человеческий организм, имеющий нормально температуру в 37о, выносит повышения ее до 41о, т. е. на четыре градуса,-- тогда как понижений температуры он не может вынести более, чем на три градуса. И даже понижения только на два градуса проводят его уже около могилы,-- тогда как повышения на то же число градусов -- обычно заурядно, буднично и ничем особенным не грозит.

Закон этот применим к обществу и общественному духу. Нет ничего страшнее и опаснее, как похолоделость общества, апатия, равнодушие. Напротив, лихорадка в обществе ничем существенным и ничему существенному не угрожает. Я делаю маленькие добавления к своей статье о "соборянах", чрезвычайно кратко сказанной. Администрация наша, в особенности за весь XIX век, была чрезвычайно пуглива, нервна. Точно это был капитан корабля, не знающий морских карт и не уверенный в качествах корабля, которым он правит. Такой вечно кричит в рупор: "Тише!", "стоп машина!", боясь рифов, где их нет, и мелей, где их тоже нет. Пассажиры решительно измучены этим капитаном. Так и наше общество. Если оно и лихорадит, если температура его несколько повышена, то это единственно оттого, что администрация русская за целый XIX век не давала государственному кораблю идти нормальным ходом вперед. Скажу афоризм: не было бы полиции у нас -- не было бы и либералов.

Возьмите учебную систему, возьмите суд. Ну, какое здесь место "политике" и "либеральному духу". Просто -- судятся скверные дела и скверные люди; просто -- учатся милые, невинные дети. Так -- по существу, по идеалу, по материальному составу дела. Но посмотрите, как могущественно "полицейский дух" окутал, оковал и все собою связал в нашей несчастной учебной системе. Возьмите травлю еще Каткова на суде, и вы увидите, что сюда тоже проводили и значительной степени успели провести полицейский дух. И вот везде, и в школе, и в суде, у учителей, у учеников, у судей, у присяжных поверенных -- появился "либеральный дух", просто как реакция живого организма на могильное стеснение. Возвратите все вещи к своим естественным идеалам: дайте всем людям заниматься своим специальным делом: не подходите к писателю, земцу, ученому, студенту с вечным нашептыванием или окриком: "Потише!" -- все станет тихо само собою, всякий уйдет в свою работу; наконец-то появится у нас культура занятого человека и самой занятости.

Итак, ничего теперь опаснее испуга и психологии испуганности. Человек твердый и с определенными намерениями, конечно, никогда не впадет в эту психологию. Но человек безвольный, человек без программы -- ему что же и делать, как не пугаться. Вот почему теперь, в минуту больших административных перемен, пожелаем прежде всего у "кормила власти" видеть людей сильной воли и совершенно выяснившихся убеждений. Таковые не могут не повести твердой рукою Россию к тому, что ей более всего и давнее всего не достает: к участию и помощи,-- советом, словом, критикой,-- общества и населения в вопросах управления, администрации. Практически чем это будет? Да вот хоть теми же "разъяснениями вслух" капитана Кладо насчет посылки 2-й и 3-й эскадры. Вся Россия благодарна была мужественному капитану. Кое-кому его критика была "неудобна", "неприятна". Вот с такими "неудобствами" и "неприятностями" гг. администраторам придется помириться -- во имя блага России, для пользы России. Право, на пути к "соборному" существованию Руси стоит только одно препятствие: пожертвование гг. чиновников своим кабинетным покоем -- благу России. В конце концов, многое ведь от них зависит: от их "докладов", внушений. Неужели они не принесут России этой жертвы? Неужели они думают: "après nous .... déluge"? {После нас хоть потоп (фр.).}

PS. Из заметки С. П. Сыромятникова, помещенной в No 44 "Слова", а вижу, что слова мои о "соборянах" сказаны не только кратко, но и неясно. Я подал повод думать, будто мысленно исключаю из состава собора духовенство и крестьянство. Без представительства таких коренных и основных сословий, собор, конечно, представлял бы собою не "Русскую землю", а только дробился. Нет, в соборе желательно было бы видеть и митрополитов, и епископов, и представителей белого духовенства, и заправских мужиков. Но я высказал только опасение, что на некоторое время возьмут верх более подвижные, более практичные, наконец, более живые по темпераменту представители интеллигентных профессий. Но и это -- лишь на время, на первые непродолжительные годы.


## КОММЕНТАРИИ


Слово, 1905. 24 янв. No 46.

..."разъяснениями вслух" капитана Кладо...-- имеются в виду статьи искателя-моряка Н. Л. Кладо, печатавшиеся в ноябре 1904 г. в "Новом Времени" под названием "После ухода 2-й тихоокеанской эскадры" под псевдонимом "Прибой".

маркиз Поза -- персонаж драмы Ф. Шиллера "Дон Карлос" (1787).

...статье о "соборяных" -- статья Розанова "Где же соборяне"?" (Слово. 1905. 21 янв.)