# Христианская свобода и политическая свобода

Василий Васильевич Розанов

Розанов В. В. Собрание сочинений. Русская государственность и общество (Статьи 1906--1907 гг.)

М.: Республика, 2003


## ХРИСТИАНСКАЯ СВОБОДА И ПОЛИТИЧЕСКАЯ СВОБОДА


"Смута" есть до известной степени "сумятица", т. е. та болезненная уторопленность мыслей, чувств и дел, в которой они теряют правильное расположение и нормальные очертания, сталкиваются, искажаются, ломаются. Это -- как ветер, который ворошит и перевертывает солому на крестьянских избах; ветер смуты также перевертывает мозги, миросозерцания, инстинкты, убеждения. Пустое и легкое при смуте взлетает вверх, но все ценное, ценные мысли, ценные чувства западают куда-то вниз и как будто на некоторое время вовсе теряются из исторического багажа нации. Наше духовенство, без всякого помысла о возможности и необходимости для него самостоятельного своего положения и своего независимого и оригинального голоса в текущих делах, разделилось и перебежало в два лагеря, равно чуждые церкви и враждебные евангельскому духу, -- крайний радикальный и крайний черносотенный. Одно и другое в равной мере антипатично, в одном и другом перебегании равно сказалось отсутствие какого-либо собственного достоинства, какого-либо о себе самом сознания. Церкви как будто и не бывало, и, не находя своего храма, своего дома, священники и епископы разбежались по чужим квартирам, где они и приняты-то едва ли с достаточным уважением. Речи епископа волынского Антония в Г. Совете и священников Афанасьева и Пояркова в Г. Думе не стяжали славы духовному сословию. С другой стороны, и политические партии, к лозунгам, программам и даже к жаргону которых присоединились или применились эти духовные лица, конечно, не были так наивны, чтобы не понимать, что это вовсе не церковь стала на их сторону, церковь во всем своем мировом и историческом значении, а всего три голоса не особенно сильных умом людей, носящих рясу, но далее этой внешности не простирающих своей связи с церковью.

Обо всем этом напоминает одна строка синодального определения от 29 сентября касательно торжественного благодарственного молебствия 17 октября: именно та строка, где говорится о "Христовой свободе", которая отнюдь не смешивается со своеволием. Давно пора вспомнить! Пора вспомнить, что Христос все свое учение именовал "освобождением", освобождением от всяческих уз, угнетения и насилия; таким образом, даже по форме Евангелие никак не допускает к себе черносотенных подползаний, якобы воздвигающих стяг борьбы между прочим и "за веру". Но еще сильнее Евангелие отталкивает и ту анархию духа, которую носят социализм и революция. Христос призывал всех людей к "свободе" прежде всего и впереди всего от желчных, гневливых, завидующих и всяких вообще братоненавидящих собственных чувств, к свободе от черной капли яда, которую, увы, каждый почти человек носит в груди своей, и уже после всего этого к свободе внешних отношений. "Сперва заслужи свободу, а потом и пользуйся ею" -- так на прозаический житейский язык можно было бы перевести высокое христианское учение о свободе. Всякое другое учение о свободе и даже всякое другое приобретение свободы нисколько не обогатило бы человека, как выигрыш большого куша в карты не упрочит благосостояния завзятого игрока и мота. Способ приобретения вообще сокровища так же важен, как и самое сокровище, даже важнее; богатство без труда не богатит, свобода без самообладания или без известной доли кротости, братства и миролюбия -- только простор для дебошей. Бесконечная разница между свободою, принесенною Христом на землю, принесенною для благоустроения земли и на которой действительно построилась вся европейская цивилизация, и между свободою, какая с диким завыванием выползла из якобинских нор и начала рубить головы всем инакомыслящим. Очень хорошо это выразил покойный Достоевский, который говорил о французских коммунарах, что они предложили соотечественникам и затем, по международному характеру коммунизма, целому миру на выбор: "La liberté ou la mort" {"Свобода или смерть" (фр.).}... Да, "будь свободен или ложись на плаху", "становись республиканцем, или голову долой". Конечно, это сатанинская, дьявольская свобода; полная противоположность тому братолюбию и миролюбию, какое принес на землю Христос.

Мы вошли 17 октября в конституционализм, можно сказать, не только не перекрестясь, но и не сняв шапки; точно ничего великого, радостного, вызывающего на благоговение не совершилось. Пора опомниться.

Священникам, духовенству, нисколько не расходясь с новым поворотом русской истории, следовало приложить все заботы, чтобы внести в него ту мягкость, человечность, взаимное прощение обид и терпение, какое составляет отличительную черту христианского общества, христианского духа.


## КОММЕНТАРИИ


НВ. 1906. 1 окт. No 10974. Б. п.