# Письмо в редакцию

Василий Васильевич Розанов

<О Н. Я. Гроте>

Розанов В. В. Собрание сочинений. Литературные изгнанники. Книга вторая

М.: Республика; СПб.: Росток, 2010.


## ПИСЬМО В РЕДАКЦИЮ


<О Н. Я. Гроте>


В No 10612 "Нов. Вр.", в статье "Новые вкусы в философии", я неосторожно коснулся воспоминаниями памяти покойного Ник. Як. Грота, употребив слова и описания, могущие дать повод думать о нем как о человеке материального, эгоистического и даже корыстного образа мыслей. Не всегда, когда пишешь, видишь границы своих слов и угадываешь возможное от них впечатление. Не всегда, когда пишешь, видишь границы своих слов и угадываешь возможное от них впечатление. Немедленно же по написании этой статьи ко мне обратился с горьким протестом брат покойного, проф. Конст. Яковл. Грот. Тотчас я понял, какую ошибку допустил в излишней уверенности, что все знают Ник. Як. Грота как человека скорее наивного в денежном отношении, неопытного вообще житейски, и что сцена, мною переданная, отнюдь не подает повод к дурным заподозреваниям характера покойного профессора. Кон-- ст. Як. Грот основательно мне указал, что не все же знали личного его покойного брата, и если в моей памяти образ его стоит чистым, то я должен это сказать гораздо яснее, чем я в своей статье, давшей повод к колебаниям на этот счет. Тогда мною задумывалось печатание писем Влад. Соловьёва в журнале "Вопросы Жизни", и я обещал К. Як. Гроту коснуться здесь вторично его брата и сделать точную оговорку о хорошо мне известном (и без напоминаний Кон. Як-ча) бескорыстном характере и бескорыстной самоотверженной жизни бывшего председателя Московского психологического общества и редактора журнала "Вопросы Психологии и Философии". К сожалению, едва началось печатание писем Влад. Соловьёва (в ноябрьской книжке "Вопросов Жизни"), как журнал этот прекратил вовсе свое существование. Лишенный возможности исполнить свое обязательство в обещанное время и в указанном месте, я прибегаю к этому письму, чтобы перед читателями, сколько-нибудь помнящими мою статью и там неблагоприятный рассказ о Ник. Як. Гроте,-- разъяснить, что хотя сцена мною была передана точно, но избави Бог кого-нибудь подумать, будто добрейший и простодушнейший Ник. Як. Грот был на самом деле способен иметь такие темные чувства, какие в детски чистой натуре своей взвалил на себя просто путем неопытной, необдуманной, не взвешенной нисколько речи. Известно, как обеляет себя хитрец; и вот чистый человек часто взведет на себя уголовщину. Так я тогда понимал эту речь, так и теперь думаю о ней. Ник. Як. Грот был идеалист старой школы; отнюдь не "делец". И этим все сказано. Мне не только грустно, что я мог забыть чувства его родных, но печально, что я не последовал примеру самого же покойного философа -- беречь честь каждого живого и память всякого умершего благоговейно. Могу только сказать в оправдание, что как он "не справился со словом", болтая со мною между делом, так я не "справился со словом", когда писал свое воспоминание. И, словом, тут ошибка, а не сколько-нибудь упорное мнение. Память его всегда (и до напоминания Конст. Як.) была мне чиста и безукорна, и да останется она таковою в воспоминании других и в мнении общем.


## КОММЕНТАРИИ


НВ. 1906. 26 янв. No 10729.

Статью Розанова "Новые вкусы в философии" см. в томе "Во дворе язычников".