# Политика и "мероприятия"

Василий Васильевич Розанов

## В. В. Розанов


## Политика и "мероприятия"


Недавно "Речь" предлагала нам "выйти из-за ширм" и объявить прямо, чего мы хотим: хотим ли мы того, чтобы администрация перестала стесняться какими бы то ни было законами и чтобы ей было предоставлено право вешать кого угодно? "Чего же вы хотите, может быть, этого? -- спрашивает газетка своим шаблонно-фарисейским языком, писавшая в утро того самого дня, когда было совершено преступление на Аптекарском острове. -- Грабежи и анархические действия совершаются совершенно беспрепятственно при наличности военных положений, чрезвычайных и усиленных охран" и проч. Таким образом, газетка хорошо видит, что не доделано чрезвычайно много и даже, пожалуй, ничего не сделано по пути требования об исполнении закона, и, следовательно, никакой нет нужды, за исчерпыванием области законного, перепрыгивать в какую-то воображаемую область отмены всех законов, чего, видите ли, будто бы мы страстно желаем. Но безнаказанность грабителей и убийц, по мнению ex-думской газеты, "кажется, убедительно доказала", что этих недействующих охран и военных положений не надо вовсе и их следует отменить. Казалось бы, если из худого кармана вываливаются деньги, то надо починить карман, а не то чтобы вовсе оторвать его, полагаясь "на милость Божию" и добродетель воришек, которые, подняв деньги, принесут их владельцу.

Сама же газета называет все эти ежедневные убийства, разгромы и грабежи "партизанскою войною революции", где революция является нападающей стороною. Но слыхано ли где и когда-нибудь, чтобы в то время, как одна сторона нападает, другая не защищалась? "Речь" и подобные ей органы требуют мертвенности от России; а мы требуем, напротив, чтобы Россия жила, действовала, -- и на войну отвечала войною, раз она ей объявлена хотя бы в партизанской форме. Не настоящею, конечно, войною, -- потому что какие же вояки эти революционеры, стреляющие из подворотни и из-за бабьей спины: но вот именно объявлением на военном положении некоторых районов. Не хочешь быть "караемым" -- не совершай преступления. Не хочешь, чтобы тебя покарали быстро, энергично и без проволочек -- не совершай преступления злодейского, беспримерного, наглого, массового, каковы были избиения сонных солдат и действительно беспримерные грабежи и анархические действия. Уж если кто, то только одно государство обладает правом оружия и правом даже крови, по праву: salus reipublicae suprema lex -- на всем протяжении, где звучит русская речь и видно русское лицо. "Руки вверх" оно предлагает подержать разным сорванцам и оборванцам, пока агенты полиции посмотрят, нет ли у них в кармане револьверов и бомб, с которыми эти "политики" и "герои свободы" шарят в обывательских карманах залежавшиеся кредитки.

Всего на днях в 240 "Русск. Слова", в корреспонденции из Одессы, сообщалось, что множество зажиточных обитателей города получили угрожающие письма, от воров или революционеров -- корреспондент отказывается разобрать, с предупреждением, что если к известному сроку они не сделают денежного взноса, каждый в определенной сумме, "на нужды революции", то они будут убиты. Каковы эти "взносы", видно из того, что у одного богача потребовано... полмиллиона рублей!! Что же, нельзя винить, если многие дадут: есть между богачами старые, слабые, есть, наконец, малодушные, боязливые. Все эти качества души, в просторечии именуемые "слабостями", еще не есть мотив, чтобы новому порядку вещей кричать о них: "Голову долой!" Но "заря новой России" именно кричит: "Голову долой, или выворачивай карман!" Об этом вести ежедневно печатаются, -- буквально об этом, в этих самых словах! Неужели же "Речь" не видит или откажется признать, что для "оставления церемоний", судебных и административных, действительно накопилось много человеческого матерьяла в наши скверные дни. Повторяем еще раз, что России и правительству русскому совершенно неприлично принимать анархистов-революционеров за политическую партию или политическое мнение и считаться с ними как с политическою силою во всем правительственном составе, in corpore. Этот скверный оттенок ворам и убийцам придают только газетные их прихвостни, но достаточно понять, что собственное-то литературное и умственное значение этих газеток убого, -- чтобы взять все это дело в одни скобки, поставить над ним ярлык: "уголовщина" -- и отнести это к ведению только той власти, которая специально "уголовщиной" занимается. Половина дерзости революционной, у нас -- хулигански-революционной, объясняется тем, что в собственных глазах они играют роль "политиков", чего-то "исторического", многозначительного, и робкая или неумелая власть помогает этому их самогипнозу. Сведите их с этой высоты, и эти хулиганствующие подонки из интеллигенции бросят заниматься таким "неинтересным делом". И это необходимо, чтобы они бросили, ибо занятие это действительно есть скверное, воровское и разбойническое, раз что есть Дума, есть конституция, которая и без мальчишек и хулиганов может добиться всего для России, что нужно, что целесообразно и благотворно.

Политика России in corpore, правительства русского, государства русского -- только одна, теперь и на ближайшие годы: укрепление и развитие конституции. Не велика вещь "дать" ее, велик труд -- приучить к ней; закон перевести в обычай, в "дух" каждой хижины и всякой улицы. Вот что требуется, вот задача России. Поэтому г. Столыпин, высказавшийся, что красный террор никоим образом не поведет к белому террору, высказал то самое, что нужно, и единственное, что нужно. Но, конечно, исключение белого террора из правительственной программы не равнозначаще с распущенностью полиции или бессилием и неловкостью департамента государственной полиции, где на глазах восьми жандармов убегает грабитель-революционер.

Вообще бездарность нашей полиции феноменальна и почти соперничает с знаменитой адмиральской и адмиралтейской опытностью и искусством.

Задача большого правительства, центрального правительства, не борьба с этими шарлатанами революции, но неуклонное шествование по пути, взятому 17 октября. Конституция и парламент: вне этих имен и этих звуков нет пути, и не нужно. На правительстве лежит страшно тяжелая обязанность воспитать конституционное общество, -- общество, к великому сожалению, какое-то неурожайное в эти годы, мелочное, самолюбивое. Достаточно вспомнить жалкий отказ общественных деятелей вступить в кабинет, -- отказ, в котором так поразительно сказался даже в видных, казалось бы, людях самолюбивый расчет "как бы себя не уронить". Мерялись и торговались, а родина в опасности! Скверно то, что стан России, громадная масса, даже масса образованного общества -- конечно, здорова, добропорядочна, может быть, даже к героизму способна! Способна, поверьте, этому есть признаки. Но гордый высокий колос выронил зерно. Вершинка-то у этого общества никуда не годится: пуста, легковесна, малосодержательна. Вот где горе России!


Впервые опубликовано: "Новое время". 1906. 23 авг. No 10935.

Оригинал здесь: http://dugward.ru/library/rozanov/rozanov_politika_i_meropriatia.html.