# Воскресшие покойники

Василий Васильевич Розанов

Розанов В. В. Собрание сочинений. Русская государственность и общество (Статьи 1906--1907 гг.)

М.: "Республика", 2003.


## ВОСКРЕСШИЕ ПОКОЙНИКИ


Великие испытания для здравого смысла... "По дороге городовые подпрыгивали и старались уколоть штыками тех, кто смотрел в окна. Скобелевский сквер -- это сад, по преимуществу детский; много ребятишек и нянек. Увидав городовых, они все бросились врассыпную. Городовые ловили убегающих и избивали их прикладами". Так повествует казак и депутат Седельников. Так как ни о ком, кроме нянек и детей, он не говорит, то очевидно, что городовые "избивали прикладами" нянек и детей. Так как у нянек этих есть хозяева, а у детей родители, то, конечно, мы узнаем об этом уличном происшествии из ближайшей городской хроники и из писем родителей. Кто же будет молчать о своем ребенке, ударенном прикладом, да и много ли от ребенка останется после удара прикладом?! Никто об этом или о подобном не слыхал, вероятно, никогда. Поверит ли кто-нибудь этому теперь и на завтрашний день не выведет детей гулять в скверы? Сегодня по крайней мере скверы по-прежнему полны детей и ни одна мещанка, ни одна горожанка, ни одна попадья петербургская, не говоря уж об образованных матерях, не поверила сказке об избиении прикладами детей и нянек, какую плел "оренбургский казак" перед "народными представителями" в Думе! Никто не поверил, кроме Аладьина: "Достаточно одного слова нашего депутата Седельникова, чтобы ни одно показание полиции не могло быть противопоставлено ему; это -- конституционный принцип. Пусть же министры не являются сюда заявлять о своем недоверии к словам Седельникова". Какая подозрительная торопливость. Мы говорим об Аладьине. Вот уж поистине "подпрыгивает и кого-то хочет уколоть штыком", -- а за неимением его -- хоть депутатским словом. Никто и ниоткуда еще не заявил о подозрении к правдивости показаний Седельникова, когда он, конечно зная манеру языка и мысли "сотоварища", торопится предупредить если не невольные в душе подозрения, то по крайней мере гласные заявления недоверия в Думе. Из сей торопливости можно сделать только одно заключение: что депутат Ала-дьин не только касательно происшедшего инцидента с Седельниковым, но и относительно чего бы то ни было и когда бы то ни было не ожидает от сего "депутата" Седельникова ничего, кроме аляповатого вранья -- отнюдь не злостного, не намеренного: но потому, что человек так устроен! Есть натурки... Разве мог Ноздрев не хвастать, не лгать? Разве он знал границы, где правда, где ложь, где действительность, где вымысел? Вся аляповатая речь Седельникова ему самому, наверное, и кажется правдивою, хотя в ней же содержатся такие описания, каким невозможно поверить ни одному человеку, у кого не ум Седельникова...

Бедная Россия, кого ты выбирала... Бедное оренбургское казачество... Депутат твой побит: но, право, -- это меньшее зло. Хуже, что ты прислало такую "мертвую душу", каким напрасно вбивал в могилу "осиновый кол" великий сатирик своею поэмою. Преспокойно эти "мертвые души" странствуют по России и вот забрели даже в Думу, -- спасать наш государственный корабль. Уцепились за борт. И дивно ли, что он тонет.

"Моим горьким смехом посмеюся", -- сказал бы Гоголь о зрелище. Но этот "горький смех" и теперь, как и пятьдесят лет назад, воспринялся бы только людьми тонкими, нервными, воспринялся бы душами живыми, кому он и не нужен. А "мертвые души", почитав сатиру Гоголя, вот этот Ноздрев или Седельников, -- прочтя о себе, загоготали бы дюжим своим смехом и, пощелкивая "депутатским" пальцем по странице, сказали бы:

"Важно отделал старый режим!!"

И не избудем мы, вероятно, этих "мертвых душ"...


## КОММЕНТАРИИ


НВ. 1906. 24 июня. No 10875. Б. п.