# Маленькое и крупное улучшение в школьном преподавании

Василий Васильевич Розанов

## В.В. Розанов


## Маленькое и крупное улучшение в школьном преподавании


Тишина сильнее бури: можно целый год спорить о школе, предлагать те и иные "законопроекты" и даже провести их законодательно, поднять невероятный шум в печати -- и все это не подвинет дела ни на волос вперед. Но вот около этого шума тихий вдумчивый человек решает посвятить 2-3 года настоящего ума и настоящего вдохновения школярам -- и пишет скромное, не "литературное" руководство по какому-нибудь предмету: разом в целой России поднимается преподавание этого предмета, -- школяры не бледнеют, а зарумяниваются над этим предметом, заинтересовываются им, вместо прежнего отвращения или скуки у них появляется любовь, интерес, пытливость... Воспитывается наконец даже художественное чувство: ибо каждый предмет, даже математику (талант французов), можно изложить и передать художественно, как и наоборот...

С одним школьным предметом, и притом неизмеримой важности, у нас всегда было "наоборот"... По автобиографическим воспоминаниям мы знаем, до чего мертво, костляво, безмузыкально, бескартинно было у нас всегда "преподавание Закона Божия"... Тоска вспомнить...

Эти тексты, "черная печать" курсива в катехизисе -- тоска, тоска...

"Священная история Ветхого и Нового Завета" Рудакова -- тоска...

Богослужение: ведь надо же зазубрить все "стихиры" как таблицу умножения, как озера Америки -- наизусть... "Гурон, Виннипег, Эри, Мичиган и Онтарио". А там: "За сим диакон возглашает то-то, а священник поднимает руку и говорит это-то, и, наконец, лик (хор) поет то-то" -- все буквально, без пропусков и без малейшего припоминания, к чему же это относится... "Богослужение", я помню, оттого было трудно, что "воспоминательно-зрительное" от него впечатление никак не умело связаться с "книжно-памятливым". Мы все учили "Богослужение" как что-то совершенно новое и никогда не слыханное. Хотя это кажется нелепым, но было именно так: "Батюшка в ризе у Покрова -- это одно: а богослужение Рудакова, в 11 часов ночи, под абажуром керосиновой лампы -- совсем, совсем другое! Какое-то странное и тяжелое!!"

Невероятно, но было -- так.

Передо мною две книжки, которые наполнили меня самою широкою радостью... Которые есть "исполнение давнишнего желания", как говорится в какой-то детской игре... По крайней мере одна книжка исполняет давнее мое желание, которое я неоднократно высказывал в печати... Наконец, обе похожи на "дешевое издание Пушкина", вещь не творческая, вещь даже коммерческая. Но подите: есть, должно быть, "святой дух" и в рубле, ибо иногда "простая коммерция" имеет результат и действие весенней песни жаворонка.

Двое "батюшек", с настоящими протоиерейскими фамилиями, Антонов и Лебедев, написали, как сговорившись, по книжке: "Храм Божий и церковные службы. Учебник богослужения для средней школы. С 160 рисунками по истории церковной архитектуры, иконографии и церковно-богослужебной обстановки и с 28 изображениями духовных композиторов", а другой -- "Библейская хрестоматия. Курс Священной Истории Ветхого Завета для средних учебных заведений. Библейский текст на русском языке, с пояснениями и примечаниями и с 53 рисунками русских и иностранных художников и тремя картами". Карта так подробна, что я даже нашел родину имеющихся у меня монет: не говоря о Тире и Сидоне -- Газы, Азота, Гадары и Кесарии (в Самарии). Одно удовольствие рассматривать...

Как давно это надо было сделать...

Как просто...


* * *


Текстом Библии заменены собственно те историйки, которые в первом классе гимназий составляют "учебный год", но эти библейские тексты соединены между собою самыми коротенькими, строк по 5-10, вставками от составителя книги, через что библейские тексты связываются: и таким образом получается цельное изложение всей Ветхозаветной Истории. Читая давно известные "по Рудакову" истории в подлинном библейском тексте, -- поражаешься этому "Рудакову" и еще больше министерству просвещения и духовному ведомству в их соединенном усилии просветить головы десятилетних мальчуганов: ведь ничего проще, элементарнее по языку, по речи нет и нельзя себе представить, чем этот священный текст, данный младенцам пустыни, странствовавшим между Египтом и Аравиею... Все уже приноровлено "к детскому восприятию", притом приноровлено самим Богом, т.е. так, как человек не сумеет ни за что сделать... Что же было умничать и зачем "звать Рудакова"? Весь "прогресс преподавания Закона Божия" на самом деле был вековым регрессом сравнительно с тем простым, что делали отцы наших дедушек: "учить Слово Божие как оно дано нам"... Речь -- прямо разлагается на простые предложения из "подлежащего, сказуемого, дополнения и определения". Никаких этих "гоголевских запутанностей", овладевших теперешним русским языком; никакой "периодической речи", нам свойственной и невразумительной для десятилетка. И вместе с тем: в ответ на торжественную настроенность "детей пустыни" -- слова даны им были огромные, торжественные, величественные, -- почему весь свет и назвал их Священным Писанием. Ну что тут может "Рудаков"? Только -- испортить... И они все портили, "Рудаковы", "министерство", "ведомство". Поистине, здесь применимы слова из "Возрождения" Пушкина:

Художник-варвар кистью сонной

Картину гения чернит

И свой рисунок беззаконный

Над ней бессмысленно чертит.

Но краски чуждые, с летами,

Спадают ветхой чешуей;

Созданье гения пред нами

Выходит с прежней красотой.

Половина всемирной живописи посвящена темам Библии и есть только иллюстрация к ее тексту... Но какая иллюстрация! Опять нельзя не удивляться и министерству, и ведомству, что ничего-то, ничего до сих пор они не взяли из этой им приготовленной сокровищницы, и все-таки иногда учебник сопровождался картинками "своего сочинения". Можно представить себе...

Протоиерей В. Лебедев основательно все это выбросил и заменил полусотнею снимков с величайших картин, по преимуществу эпохи Возрождения.. . Несмотря на естественную бедность воспроизведения (вот бы "ведомствам" помочь, -- прямо денежно, дав от себя воспроизведения, иллюстрации к заготовляемым частною инициативою учебникам), несмотря на эту бедность, глаз даже зрелого человека непрерывно очаровывается пластикою картин... В самом деле, какие сюжеты и какие мастера! Я узнал некоторые картины Рембрандта и Рафаэля. Не могу не указать, что в "ложах" Рафаэля (Ватикан), скопированных, между прочим, в Старой Пинакотеке Мюнхена, -- дана связная, последовательная иллюстрация к Библии, и в учебник могла бы быть перенесена почти целиком. Ничего не может сравниться с грацией и поэзией этих рафаэлевских рисунков. Божеское вдохновение и человеческая вдохновенность здесь поразительно встретились.

Ученикам было бы полезно сообщить в подстрочных примечаниях имена великих живописцев, картины коих взяты в иллюстрацию, и два-три слова о родине этих живописцев и о местах, музеях, где данные картины хранятся. Если нужно знать "Гурон, Мичиган, Эри и Онтарио" в I классе, отчего мальчуганам не узнать: "Рафаэль жил 400 лет тому назад", "картина "Жертвоприношение Исаака" нарисована голландцем Рембрандтом 300 лет тому назад и хранится в Мюнхене, в королевском собрании картин, называемом Пинакотекою". Скучно, как календарь, но ведь таковы вообще все сведения для I--III класса, скучные нам, а для мальчуганов -- новые и занимательные...

Желание привлечь в школу в качестве "учебного материала" хоть что-нибудь из древней красоты, веры и поэзии, руководило составителем и другой книжки -- "Храм Божий", священником Н. Антоновым, -- здешним законоучителем Еленинского института и немецкого училища св. Петра. Но сперва приведу умные слова его, обращенные "к детям" (замена предисловия): "Мы потому должны ходить в церковь и молиться Богу, что Храм Божий для русского человека был первым училищем веры и доброй жизни. Как вы уже знаете, на Руси долгое время не было ни школ, ни книг, однако русские люди были в старину и сильными, и славными, и создали обширное, могущественное наше Отечество. Где они получали силы? В Храме Божием, который был первым просветителем и собирателем русского народа. Много и горя пришлось перенести русскому народу от иноплеменников, а где он почерпал мужество? Опять здесь же, в Храме, который был верным хранителем благочестивых наших предков... Поэтому Храм Божий и Богослужение любили те лучшие русские писатели, которых вы изучаете на других уроках, на уроках русского языка, -- и которые посвятили Храму и Богослужению не одно стихотворение. Призывными словами к Храму одного из русских писателей оканчиваю эту вступительную беседу, и перейдем к изучению Богослужения:

Приди ты, немощный,

Приди ты, радостный,

Звонят ко всенощной,

К молитве благостной.

.....................................

И звон смиряющий

Всем в душу просится,

Окрест взывающий

В полях разносится..."

Как это просто, полно, как всеохватывающе... Нельзя забыть этого: "первый собрал русский народ" -- в отношении Храма. Так никто не формулировал, -- и между тем это разумеется само собою. "Дышим воздухом, а не замечаем"...

Давно известное (по школе) и, признаюсь, скучноватое "богослужение" в изложении или, лучше сказать, в рассказе и объяснениях "батюшки отца Антонова" я читал с интересом: а есть признак, что, если "взрослому занимательна книга, -- она будет занимательна и детям". Достигнуто это отступлением от скелетности обыкновенного учебника, -- несчастной "нормы" учебников, вследствие коей школяры по окончании учебных годов и жгут свои учебники, должно быть в том числе и "богослужения"; а "при жизни", т. е. пока "по ним учатся", расшибают их корешками об печку (личные и классовые воспоминания). Очень умело составитель выделил то, что нужно "проходить на уроках по программе", -- и в конце предисловия "к учителям" отметил эти точные в своей книге параграфы и даже сосчитал их и страницы: 80 параграфов на 115 страницах. А в книге 192 страницы текста и 48 страниц почти атласа-рисунков (на каждой странице атласа от 2 до 6 рисунков).

Книга с интересом читается, благодаря множеству исторических объяснений отдельных частей служб, отдельных даже молитв. Приведу два, -- так как это не может не быть занимательно для обывателя: "О происхождении молитвы Достойно есть яко известно следующее: На Афоне, в монастыре, подвизался в одной келий старец и послушник. Однажды, когда послушник остался один, а старец ушел в другую церковь помолиться, -- к послушнику постучался странник и остался в келий ночевать. Когда пришло время молитвы, послушник и странник начали петь песнь Богородице. Гость пел совсем иначе, чем пели обыкновенно монахи. Тогда послушник попросил его записать слова новой песни Богородице и принес ему для этого каменную доску, так как другого материала у него в келий не оказалось. Странник пальцем стал водить по доске, и, к удивлению послушника, на доске запечатлелись слова молитвы. "Отселе, -- сказал незнакомец, подавая доску, -- пойте всегда так песнь, как написано; пусть и все другие поют ее". Сказав это, он мгновенно исчез. Восторженный инок, перечитывая слова, пел песнь, чтобы вытвердить ее. Когда вернулся старец и узнал о происшедшем, он донес об этом собору. Собор донес патриарху, представил и самую доску. Это было в 980 году" (примечание к стр. 92).

"Было в 980 году"... в те годы неграмотности, когда люди умели любить, верить и чистою и спокойною душою умели творить жизнь: что неизмеримо труднее и таинственнее, чем сделать водевильчик, написать журнальную статью или начать издавать ходкую газету. Посмотрите: сейчас, при миллионных затратах и всем старании, не умеют построить сколько-нибудь художественную и новую по замыслу рисунка церковь, а все несравненные московские "церковки" построены Бог весть кем, Бог весть как -- а услаждают глаз и уносят куда-то воображение... Почему? Нет творчества жизни, -- творчества пластики, творчества напева, творчества величавого слова... Наконец: просто нет воображения. Рассказ "от 980 года" есть безвестного летописца, греческого "Нестора": между тем его тон трогательнее и возвышеннее, наконец, бескорыстнее, чем рассказ корифея нашей литературы -- "Чем люди живы".

Еще пример: "О происхождении молитвы "Святый Боже" существует следующий рассказ: "В начале V века, при императоре Феодосии и архиепископе Прокле, было в Константинополе сильное землетрясение. По этому случаю был совершен крестный ход, во время которого один отрок был чудесно приподнят от земли на воздух и слышал пение ангелов: "Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный". Опустившись на землю, он пересказал, что слышал, и, когда христиане пропели эту ангельскую песнь, присоединяя к ней слова "помилуй нас", -- землетрясение прекратилось. С тех пор эта песнь введена в употребление" (стр. 91).

Интересно узнать даже студентам, -- обычно поющим "Святый Боже" -на демонстративных похоронах... И так хорошо их басы разносят по морозному воздуху -- "помилуй нас", с этим подъемом вверх могучей сотни голосов. Но если бы они знали происхождение именно этого: "помилуй нас". Еще: вот у подножия каких событий зарождались церковные песнопения: было землетрясение... Народный испуг, отчаяние; и -- "не вемы, что такое, почему?". Запоешь ли, выдумаешь ли такую песнь теперь, когда "все известно"... Все "известно" до скуки и отвращения. Ах, если бы в самом деле можно было сказать:

Врут все календари...

Но дьявольский "календарь" связал нас, и теперь ничего не выдумаешь вне рамок этого "календаря"...

Оставим студентов: можно представить себе, как в крошечной мещанской комнате 11 -летний первоклассник оглянется на диван, где "прилегла отдохнуть" его мать, и скажет: "Мама, а ты не знаешь, отчего поют Достойну", -- и перескажет ей страницу из о. Антонова. Везде, где будет учиться "Храм Божий" о. Антонова, -- это непременно случится: ибо какой же "мамаше" это не любопытно и какой мальчуган не восхитится сказать старой женщине: "А я вот что узнал, чего в нашей приходской церкви никто не знает".

И пойдет, пойдет... Это -- настоящее ученье. Народное ученье. Добавить ли: это -- настоящая культура.

Целый ряд статеек посвящен катакомбам, -- для чего автор взял в пособие знаменитый труд Rossi -- "Roma sotteranaa cristiana": а в маленьком приложенном атласе даны и снимки трогательной и наивной живописи из катакомб: "Изображение Спасителя в виде Доброго Пастыря" (с овцою на плечах), "Изображение Божией Матери" (с монограммою Христа), "Изображение Рождества Христова", "Изображение Тайной Вечери", "Изображение Орфея (играет на лире слушающим животным) и событий из жизни пророков Моисея и Давида", "Изображение Ноя в ковчеге", -- встречающего летящего голубя. С каким интересом все это станут рассматривать ученики III--IV классов гимназии где-нибудь в Тамбове, Пензе, в Тобольске, Архангельске. Наконец, даны портреты русских церковных композиторов или лиц так и иначе способствовавших расцвету церковного песнопения, в том числе почтенного С. В. Смоленского (умер в этом году) и, наконец, "совсем наших" М.М. Иванова и Н.Ф. Соловьева. Даны снимки замечательнейших русских церквей -- не только московских и петербургских, но и сельских; все -- в историческом развитии архитектуры. Наконец, откуда только автор взял фотографические снимки всех "начальных", "поворотных" и "заканчивающих" моментов литургии, всенощной и архиерейской службы... Кажется, с "литургии" нельзя снимать фотографий. Но на этих именно снимках лица священников, диаконов и архиереев "до того русские" и даже "нашего года", что со временем их можно будет показывать даже на этнографических выставках...

Одна беда -- все это "втуне"...

"Подайте наш скелет! Подайте наш скелет!! Подайте схему: куда девали схему?! Что это за бахрома "разных сведений", неуказанных, неожидаемых и всеконечно не могущих быть "одобренными"...

Так "забеспокоятся в креслах" тайные советники министерств и ведомств, поседелые... в председательствовании в разных "комиссиях". Всеконечно обе книжки, написанные не учеными членами ученых комитетов, а служилыми священниками церквей и простыми законоучителями, -- получат "непредвиденные задержки", полуодобрение, полупорицание и дальше "любителей чтения" никуда не пойдут. Собственно, я для "любителей чтения" это и пишу. Для родителей, для обывателей. До "ученика" едва ли они достигнут. "Ученик" тесным кольцом окружен постоянными поставщиками "учебного товара", имеющими где нужно "связи" и "отношения"... Кто же не знает, что у нас даже учебники приснопамятного Ушинского (которому, кажется, именно в этом месяце исполнится полувековой юбилей) -- вытеснены из школы и заменены учебниками "своих людей".

В Руси что благородно -- то и бесплодно. Лезет только отовсюду чертополох и бурьян... И сквозь лес его -- не прорубиться.

Впервые опубликовано: Новое время. 1910. 27 и 28 окт. NoNo 12438 и 12439.