# Работы Голубкиной

Василий Васильевич Розанов

## В.В. Розанов


## Работы Голубкиной


Ну, Голубкина: из дровяного полена вы сделали то, чего не смогли сделать из мрамора, бронзы и серебра.

Это No 108, "Голова мужчины" (скульптура), на выставке "Союза русских художников" (Невский, д. 42, армянской церкви).

Материалом взято полено, расколотое, узкое: часть его, более широкая, оставлена вовсе не обработанною, и на ней еще виднеется кой-где кора. Вообще -- полено не "преднамеренное", а "как есть". Но что сделала из него художница, хочется сказать -- великая художница!

Когда, лет пять назад, я увидел работы Голубкиной на какой-то выставке (из мрамора, женские портреты), я был поражен живостью, экспрессией. Тогда же я спросил С. П. Дягилева, редактора "Мира искусства", -- кто она?..

-- Крестьянка... огородница!.. Теперь уехала в Париж и учится (кажется) у Родена. -- Вообще, у знаменитого мастера.

-- Сколько же стоит такой портрет-мрамор?.. Рублей тысячу?

-- Что вы?! Рублей двести, двести пятьдесят.

Счастливы, кто может иметь портрет от Голубкиной: ведь это -- увековечение личности. "Портреты" я бы делал с тем великим, осторожным и религиозным вниманием, с каким египтяне изготовляли свои мумии. Один раз только приходит каждое лицо в мир; повторяющихся лиц никогда не бывает; и сделать удачные портреты кого-нибудь -- значит закрепить Божие мгновение навсегда, передать "Божию вещь" поколениям и векам.

Портрет, в красках или карандашом, как бы ни был хорош, всегда досягает и никогда не достигает, всегда старается и никогда не успевает, имеет всегда более иллюзию сходства, нежели настоящее сходство. Ибо всегда он на плоскости и есть плоскость: тогда как человек, лицо его, голова его -- всегда есть объем, масса. Никаким мастерством красок, тонов, оттенков; перспективы не передать массивности, тяжеловесности, мяса, тука; не передать толстого; не передать того кубического чувства, которое испытывает зритель, стоя перед живым человеком. Живопись, самая превосходная, есть все-таки призрак и волшебство в отношении объемных тел, а не натура и воспроизведение подлинного.

Что же сделала Голубкина из этого полена?! Темные цвета усталого дерева, старого дерева, передали молодое еще, но усталое, опытное, много перенесшее, "много видов видавшее", лицо... Борода -- чуть-чуть (нужно же это наметить в полене!), лицо все сжатое, сухое, нервное; лицо узкое -- как у фанатиков или людей "с особенной идеей". Образован он или не образован? -- Не видно, потому что опыт личной жизни, испытания личной жизни залили значением своим школу, впечатления ученических годов. Толстые губы, подбородок клином, большие значительные глаза, формовка лба, -- все говорит об энергии, убежденности, о сильной воле... Взглянул -- и знаешь человека...

И между тем это только полено! "Вот и немножко коры".

Знаешь, на что можно рассчитывать в этом человеке. Вступить ли с ним в товарищество? Можно ли ему доверить деньги или идею?

А вот и затертые, потемневшие следы косаря сзади. Полено, очевидно, рубили: но художница выхватила его у дровосека под наитием вдруг вспыхнувшего вдохновения.

И заработал ее нож, и какие там, не знаю, инструменты.

И было полено, а стал человек. С душою, мыслью, возрастом... С опытом жизни в этом темном отливе дерева, в сжатых губах...

Ах, Голубкина, Голубкина: что бы вам употребить еще полено, что бы сделать из него меня... Меня, читателя, каждого... Торопитесь и спешите, но никогда не портите. Портрет -- великое дело: повторение творения рук Божиих, минутного и умирающего -- в не умирающем материале.

В каталоге записано (как адрес): "гор. Зарайск, Рязанской губернии".

Счастливый же этот Зарайск, когда в нем рождаются такие огородницы. Какого же разума должен быть зарайский городской голова!!

1910 г.