# Жизнь и счастье

Василий Васильевич Розанов

## В.В. Розанов


## Жизнь и счастье


На вечную и тревожную, особенно в наше время, тему "О ценности жизни" прочел 12 декабря интересную лекцию в пользу 10-го попечительства о бедных доктор философии В.О. Баранов. Произнесена была лекция вполне прекрасно, и нужно удивляться, отчего лектор не выступает чаще перед петербургским обществом. Правда, он уже старец, когда-то переписывавшийся с Д.С. Миллем и Ч. Дарвином на научные и философские темы, но он полон энергии, свежести и внутреннего душевного движения. Достоинство лекции -- точный научный язык, интересные данные из области науки и философии, от старых времен Декарта до новейших теорий о радии, критика нравственных воззрений античного мира и германской философии, все это -- связанное и освещенное живым умом автора. Исходною же точкою послужили самоубийства нашего времени, о которых кто только не думает теперь... "Не нашедшие смысла в жизни" суть люди, лишенные стойкого мировоззрения. Старое, традиционное воззрение, которое нам надышали история и церковь, отвергнуто как "наивное", отвергнуто без достаточного его знания, без достаточного в него вникания; а поставить что-нибудь взамен его свое, твердое -- не хватает сил... Не хватает знания, образования, способностей... Люди поднимаются над землей, делают взлет: а еще крылья не отросли. Таковы все "преждевременные самоубийства", как их можно обобщить. Самоубийцами делаются не только люди очень развитые, но (судя по оставляемым запискам) иногда и совершенно неразвитые. Одна самоубийца, например, как на мотив решения указала на то, что у нее украли новую кофточку... Убивают себя от голода жизни, убивают себя от пресыщения жизни. Никогда, однако, не убивают себя на переходе от голода хоть к какому-нибудь насыщению. Не убивают себя поднимающиеся в жизни, поднимающиеся в труде, поднимающиеся в замыслах, в начинании: вообще -- которым есть куда лететь. Убивают всегда "перед стеной". Самая странная, почему-то совершенно неодолимая, стена -- это потухшие собственные желания, всяческое "пресыщение", материальное или духовное. Например, никогда не убивают себя коллекционеры, и нельзя представить себе, чтобы прекратил свою жизнь такой "собиратель": ибо он каждый день живет в ожидании и надежде. Так же спасает от самоубийства всякая любознательность, даже на мелкой степени любопытства. Сплетники, конечно, никогда не "кончают с собой". Вообще из отрицательных наблюдений можно было бы построить хороший, положительный вывод: "кто же именно себя убивает", а в связи с этим и "почему убивают"?

Автор от вопроса о "ценности жизни" перешел к изложению и критике теорий "счастья", каковыми он признает все без исключения античные моральные мировоззрения, не исключая и стоиков. Здесь воззрение г. Баранова было ново, оригинально и -- убедительно. Конечно, и стоицизм есть только благородный эгоизм; он заключает в зерне своем "счастье" возвышенных душ. Германские теории все построены на идее "долга", т.е. чегото не "мне" нужного, но "кому-то", -- народу, государству, человечеству, Богу, вечности. Но, конечно, это -- другое понятие, чем "счастье", чем "интерес моей жизни". В "пессимизм" теоретический и особенно практический, с самоубийством в заключение, никогда не впадает человек, любящий окружающее, любящий людей больше, чем сухой мирок своего "я". Движимый мотивом -- "нельзя быть счастливым в несчастном обществе", "нельзя быть счастливым, видя кого-нибудь несчастным", -- он найдет неисчислимое приложение своим силам, он выйдет на дорогу, нигде не кончающуюся... И перед ним никогда не поднимется глухая стена "бессмысленного, ненужного и невозможного"...

Впервые опубликовано: Новое время. 1910. 14 дек. No 12486.