# Как хорошо иногда "Не понимать"

Василий Васильевич Розанов

## В.В. Розанов


## Как хорошо иногда "Не понимать"


Не будь на свете глупости, непонимания, вздора и чепухи, -- было бы так скучно жить, что хоть зарезаться.

Вчера, по одному поводу, подарил малышам, мальчику первого класса и девочке приготовительного класса, по рублю; и старшей девочке, 15 лет, подарил золотой в 5 рублей. Подарил и спешно сам перешел к "делу".

Ну, словом, скука. Получил выговор: "Таким маленьким давать деньги -- значит развращать их". Нужно заметить, что через десять минут, как получила рубль, девочка-приготовишка вошла ко мне с подавленной тоской и невнятно прошептала: "Папа! Мне говорят, что из этого рубля я могу купить тетрадочку, карандашики и булку в гимназии"... Слеза "дрожит в ее ревнивом взоре"... -- "Вздор! вздор! Ничего из рубля -- на дело. Ты можешь его хоть выбросить на улицу, или купить цветов, или подать нищему (дети, почему-то, последнее очень любят). Это -- тебе на удовольствие". А когда мне начали говорить "о развращающем влиянии денег", я вооружился правами "отца дома" и властительно распорядился не читать мне нотаций и вообще не продолжать рассуждений по поводу денег.

Когда я сегодня просыпался, то слышал сквозь сон, что что-то говорили о Народном Доме, -- и даже меня о чем-то спрашивали, но, "видя третий сон", я ничего не разобрал, а отвечал: "Ладно! Согласен".

Проснулся... К утреннему чаю не вышли дети, и именно -- приготовишка и первоклассник. "Где же они?" -- "Вот что наделали твои ужасные деньги: они с вечера не могли заснуть, все о чем-то переговаривались, потихоньку от бонны, между собою. А сегодня чуть свет встали и отправились с нею брать билеты на Мертвые Души"...

-- Какие Мертвые Души?

-- Пьеса в Народном Доме. Вчера было объявление на нее, а сегодня идет. Хорошо это?

"Боже мой: Мертвые Души -- очевидно, переделка из Гоголя. Но они никогда не слыхали о Гоголе, не знают, что он написал "сию знаменитую поэму", не знают, что такое "помещичий быт" и "сороковые годы нашей истории", и даже не понимают самое слово "помещик", ибо их "история" и "география" ограничивается "извозчиком" или "трамваем", а остальной мир души занят "Людою Власовской" (детская книга) и сказками Гриммов и Андерсена. Боже мой! Боже мой! Что же это за чепуха и что они поймут из "сей великой поэмы Гоголя"?..

-- Я тебе говорила, что из твоего рубля ничего не выйдет, кроме развращения...

-- Ах, оставь! Они, очевидно, поняли, что в Мертвых Душах передается в зрелищах, как из могил вылезают мертвецы, начинают ловить людей, а паче -- маленьких детей. И -- душить их или, еще того страшнее, -- перегрызать им горло. И вот об этих-то ужасных зрелищах, которые увидят назавтра, и переговаривались с вечера. Правда, в театре их ждет разочарование... Но, по моему мнению, очаровательна была ночь ожиданий, -- и, черт возьми, мой рубль не напрасно пошел: он им дал, как говорит Пушкин,

... Неизъяснимы наслажденья...

Бессмертья, может быть, залог.

Не все ли равно, увидеть хорошую пьесу или -- хорошо помечтать о пьесе.

Я вспомнил из детства, как, тоже мальчиком лет восьми, я вытащил с этажерки у брата переплетенную книгу и, открыв и увидев заглавие пьесы: "Снявши голову, по волосам не плачут", спрятал книгу под подолом рубашечки, ускользнул из комнаты "кое-куда", где меня трудно было найти маме, и с бьющимся сердцем начал читать... "Тут, конечно, напали разбойники и кого-то зарезали ("снявши голову"); а когда зарезали, то оказалось, что зарезанный есть родственник зарезавшего разбойника, и он, держа отрезанную голову в руках, плакал над волосами ее... Это -- чудесно, и то как разбойники напали, и то как хозяева боролись с ними!"

Читаю: ужасная чепуха! Какие-то купцы, какая-то тетушка, люди совсем ненужные. "Ну, это -- пока, разбойники придут потом". И я терпеливо переползал со страницы на страницу (читал еще не "бегло"). -- "Нет разбойников!!" -- Терплю, ползу. Господи, как трудно читать. Главное, совсем не понимаю, о чем читаю и что писатель вывел за неинтересных людей, разговаривающих о предметах, не имеющих никакого содержания и никакой занимательности. "Как ваше здоровье?" да "как поживаете?.. " Но разбойники, однако, придут, не могут не прийти, ибо ведь сказано -- "снявши голову", а "снять голову" -- значит "отрезать ее". Значит, есть "зарезанный" и есть, конечно, "разбойник"...

Дочитав до четверти, я не мог дальше... Да, "разбойники придут", но с которой страницы -- я не знаю. А до этой страницы... ужасно тяжело.

Не помню, как и когда я вернулся "к нам в комнаты" и обратно всунул на этажерку -- помню, долговязую, большого формата -- книгу. Без сомнения, это был один из томов "двутомного" 1-го издания Островского. Шел или 68-й, или 69-й год XIX века.

Помню еще, гимназистом, открыл у себя роман -- "Львы в провинции". Сейчас под-полу и в сени, а там -- на чердак. "Это в провинцию привезли зверинец. Но на ночь забыли запереть клетку. Львы выскочили и разбежались по провинции. Теперь: каков испуг жителей, всех этих проклятых мещанинишек, лавочников. И кого они перекусали. И как их убили охотники. Но, вероятно, из охотников они кого-нибудь загрызли до смерти".

Читаю -- уже бегло, легко: что за чепуха! Кто-то "вошел в комнату к Лизавете Семеновне и сказал"... Какое мне дело до "Лизаветы Семеновны" и что "сказал" этот болван? Что за пошлость и даже подлость наполнять книгу "разговорами", когда "разговаривать" мы сами умеем, и все "разговариваем", и ничего из этого не выходит. Я бы запретил "разговоры" в книгах: в книге должно быть рассказано, изложено, как нам излагают в гимназии и излагает няня. Это -- дело... -- Но нет, я дождусь же "львов в провинции".

Дочитал до конца. С отвращением, с гнусностью. Даже и не упомянуто обо "львах". Что же это такое? Боже, что же это за обман, за чепуха? Как смел автор так писать и кто смел печатать такую книгу?


. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .


Растворились двери, мама показалась в них и, пошатываясь (больна), сказала со слезами в глазах:

-- Вообрази, Вера (15 лет) сидит перед зеркалом, расчесывает волосы, и перед нею лежит твой золотой. Смотрит в зеркало, подсматривает, -- не вьются ли где-нибудь волосы (надежда, жажда), и смотрит на золотой; и не знает, куда смотреть... И вся счастлива, улыбается.

-- Что ты, Верочка?

-- Я просто не верю, что у меня -- золотой. Вчера я думала, что папа обернул в золотую бумажку копейку: но это -- золотой! настоящий! Я себе куплю кофточку, как у Лизы Б...

-- Ну, вот: а ты говорила, что деньги развращают. На 7 рублей куплено столько удовольствия, сколько нам. старым, не купить его и на тысячи. Ах, скверный возраст, когда ничего "не надо". Ах. волшебный возраст, когда "всего хочется"...

Господа в 55 лет! -- нам уже недоступны "глупости"; не станем же лишать великолепных "глупостей" тех, кто еще может их пережить как другую действительность.

1911 г.